Сокрушенная империя

Мама – самая красивая женщина, которую я когда-либо видела.
И самая грустная.
– Бьянка, – смеется она, отбрасывая мою руку. – Щекотно.
Неправда. Просто она не любит, когда я обращаю внимание на горбинку на ее носу. Но этот недостаток – то, что я больше всего люблю в ней. Так она становится настоящей.
– Принести тебе поесть?
– Нет, милая, спасибо.
Сердце сжимается.
– Оу.
Она практически не ест, когда болеет.
Я провожу пальцами по изгибу бровей и целую горбинку на носу, пытаясь скрыть свое недовольство.
Иначе ей станет только хуже.
Перекатившись, я встаю с кровати.
– Поспи немного.
Я собираюсь уходить, но она хватает меня за талию, притягивая к себе.
– Как прошел твой день?
– Нормально, – вру я.
– Ну же, – просит она. – Скажи мне правду.
Каким-то образом эта женщина всегда знает, когда я что-то недоговариваю.
– На перемене Джулиана сказала, что я слишком уродливая, чтобы быть балериной, и все засмеялись.
Джулиана популярная… и противная.
И, к моему невезению, я оказалась ее целью.
Мама уверяет меня, что этот несуразный возраст – ужасный, сопровождающийся кривыми зубами и копной пушистых волос – пройдет, но я в этом не уверена.
Она обхватывает мое лицо ладонями.
– Не слушай ее. Ты прекрасна.
– Я не чувствую себя прекрасной.
Между ее бровей образуется морщинка.
– Я же тебе говорила. То, через что ты проходишь, не будет длиться вечно. Я тоже была в таком возрасте. Но потом…
– Но потом ты стала красавицей, все тебя полюбили, и ты стала известной актрисой. – Я раздраженно смотрю на ковер. – Что, если со мной этого не случится? Что, если я навсегда останусь уродиной и…
– Милая, ты не уродина. Просто Джулиана немного… – Она обрывает себя на середине предложения. – К сожалению, в мире полно таких Джулиан. Но лучший способ справиться с подобными людьми – это показать им, что тебя не заботят их слова.
Глаза начинает щипать от слез. Эта девчонка портит мне жизнь.
– Я уже пыталась, мама.
Пыталась, и у меня ничего не получилось.
И с каждым днем притворяться, будто мне не больно, становится все сложнее.
Она обессиленно потирает виски.
– Ладно, хорошо. Хочешь секрет?
Я киваю. Я готова к любому совету.
– Джулиана будет продолжать к тебе придираться, ведь она задира, которой нравится приставать к тем, кто выглядит слабым.
Ауч.
– Я не слабая. Как мне это прекратить?
Вздохнув, мама закрывает глаза.
– Я точно получу премию «Худшая мать года» за это.
– Ну же, мам, – прошу я. – Скажи мне.
Еще один тяжелый вздох.
– Если хочешь, чтобы задира от тебя отстала, тебе нужно использовать ее же оружие против нее. Если она над тобой смеется, ты смейся над ней в ответ, рассказав всем о ее комплексах.
– О каких?
– У всех есть свои комплексы, малышка. Чтобы узнать какие, нужно просто понаблюдать за человеком.
Поразмыслив над этим, я понимаю, что, возможно, в этом что-то есть.
– Ей нравится, когда все говорят, какая она красивая и как хорошо она танцует… хоть это и не так. – Поджав губы, я складываю руки на груди. – Я танцую намного лучше, чем она.
Может, не балет, конечно, но у меня в мизинце больше чувства ритма, чем во всем ее теле.
Взяв расческу с прикроватной тумбочки, мама жестом подзывает меня к себе, чтобы расчесать мои волосы.
– Тогда нам придется записать тебя на балет, купить самый красивый костюм и заставить эту негодяйку заплатить за свои слова.
Надежда начинает теплиться у меня в груди.
– Правда?
Она разделяет мои волосы на три части и начинает плести мне косу.
– Я могу записать тебя на занятия, пока ты завтра будешь в школе, а за пуантами и трико съездим в субботу.
– Обещаешь? – недоверчиво спрашиваю я, отдавая ей резинку с запястья.
Иногда мама говорит, что сделает что-то, но в итоге остается в постели из-за своей болезни. Но она никогда не нарушала обещаний.
Для нее они значат слишком много.
Мама целует меня в щеку.
– Обещаю.
Я широко улыбаюсь.
– Ты лучшая мама на свете.
 
Она завязывает резинку на конце моей косы.
– Потому что ты лучшая на свете дочь.
Нахмурив свое красивое лицо, она проверяет телефон.
– Все еще ждешь, когда папа позвонит?
И снова к ней возвращается грусть.
– Да.
– Ты и правда по нему очень скучаешь.
История любви моих родителей напоминает сказку. Мама была известной актрисой в Болливуде, когда папа приехал туда по делам со своим отцом. Однажды они сидели в ресторане, и он обратил внимание на столик напротив. Это была любовь с первого взгляда… взаимная. Несколько дней спустя мама бросила своего парня, согласилась выйти за моего отца и отказалась от своей карьеры, чтобы переехать в Америку и сыграть свадьбу.
К сожалению, такой поспешный брак подпортил отношения между ней и ее семьей. Она не видела их со свадьбы, и папа почему-то запрещает ей к ним съездить.
Мама хмурится еще сильнее.
– Обещай, что никогда не влюбишься.
У моих родителей есть свои проблемы, и иногда мама говорит вещи, которые я совсем не понимаю. Например, «все мужчины токсичные, и ты должна уничтожить их, пока они не уничтожили тебя», но я знаю, что глубоко внутри она любит папу.
Однако теперь она просит меня пообещать, что я никогда не влюблюсь.
– Почему?
Обычно я соглашаюсь с ней и обещаю все, что она попросит, но в этот раз мне становится любопытно.
В каждой сказке любовь выглядит как лучшее чувство на земле. Я не понимаю, почему мама не хочет, чтобы я испытала его.
Прижав колени к груди, она шепчет:
– Не хочу, чтобы ты сделала ту же ошибку, что и я.
– Какую ошибку? – В животе все сжимается, когда я понимаю. – Я – ошибка? Джейс, Коул, Лиам…
– Нет, – быстро уверяет она меня. – Ты и твои братья – лучшее, что есть в моей жизни.
Это успокаивает… немного.
– Тогда почему влюбляться – это плохо?
– Это не плохо. Плох человек, в которого ты влюбляешься.
– Я не понимаю.
– Это только пока, но однажды ты поймешь. – Мама обхватывает мое лицо ладонями. – Любовь дает человеку власть над тобой… и, если она окажется у неправильного мужчины… он разобьет твое сердце и уничтожит тебя.
Хм. Звучит так себе.
– Папа сделал это с тобой?
Его часто не было дома из-за работы, но, когда он возвращался, то всегда стоял в дверях с букетом роз. И всегда смотрел на нее так, словно она – целый мир для него.
Где-то в груди зарождается страх. Я не хочу, чтобы мои родители разводились. Родители Меган Франк развелись в прошлом году, и она говорит, что это просто ужасно.
– Папа тебя любит…
– Я знаю.
– Тогда…
Меня прерывает звонок мобильного.
Мама внезапно расцветает.
– Я должна ответить. – Кажется, она заметила беспокойство на моем лице, поскольку добавляет: – Все хорошо, малышка. Обещаю.
Когда она берет трубку, груз с моей души куда-то исчезает.
– Привет, любовь моя.
Я встаю с кровати и иду к двери, чтобы дать им с папой возможность побыть наедине.
Глава вторая 
Бьянка 
«Обещай, что никогда не влюбишься».
Мамины слова навязчиво всплывают в памяти, когда я смотрю на свое обручальное кольцо.
Ко мне не приходили новые воспоминания последние восемь месяцев. Странно, что это случилось в день, когда я должна впервые пойти на примерку свадебных платьев. Словно дурное знамение.
Нет.
Я отбрасываю эту мысль, пока она не пустила корни у меня в голове.
Я люблю Стоуна, а он любит меня.
Мы идеально подходим друг другу.
Все так считают… даже мои братья. А это говорит о многом, потому что раньше они его презирали.
Сделав глубокий вдох, я встаю с кровати и иду к крошечному столику в дальнем углу комнаты. Мне повезло, и я смогла урвать себе одну из немногих личных комнат в общежитии Дьюка. Конечно, мне придется покинуть ее в следующем году, когда я выйду замуж и перееду к Стоуну… и его маме.