Сокрушенная империя

Неудивительно, моя сучка голодна.
И он ничего об этом не знает.
Поборов желание улыбнуться, я облизываю губы и поправляю свой слитный купальник.
Я немного жалею, что не надела оранжевое бикини – это любимый цвет Оукли, – но мне не нравится показывать свой шрам на животе всем подряд. К тому же мы вроде как отмечаем мой день рождения, так что незачем грустить. Несмотря на то, что восемнадцать мне исполнится только через пару дней. Но Джейс и Коул уже запланировали на следующую неделю поездку со своими девушками, которые – какая неожиданность – лучшие подружки. А значит, мне приходится довольствоваться барбекю на заднем дворе у бассейна. Я, конечно, не хочу жаловаться, но…
Я чертовски зла.
Я всю жизнь ждала, пока мне исполнится восемнадцать, а им насрать.
На Коула я еще не так сильно злюсь, потому что его невеста Сойер – самое близкое к другу, что у меня есть. Но Джейс? Я всем своим сердцем ненавижу его сраную девушку. Если бы она не ввела в заблуждение Лиама – моего брата, который покончил с собой…
Ох, простите. Это слишком?
Что ж, пристегните ремни, дорогуши. Потому что мы только начали говорить о моей дерьмовой жизни.
Так вот, если бы Дилан не ввела в заблуждение Лиама и не согласилась пойти с ним на школьные танцы в ту ночь, когда он покончил с собой, возможно, Лиам все еще был бы жив. Очевидно, я никогда не прощу ее за это. Но она делает Джейса счастливым – до тошноты счастливым, – так что мне приходится ее терпеть. Ведь ради моих братьев я сделаю все. Даже когда они ведут себя как конченые придурки.
– Бургеры и стейки практически готовы, – говорит Джейс, переворачивая мясо на огромном гриле.
Прищурившись, я прочищаю горло. Громко.
– Да-да, веганский бургер именинницы тоже, – добавляет Джейс, усмехнувшись.
– Вау, чудеса случаются, – бормочу я. – Хоть раз ты обо мне не забыл.
Я рада за Джейса и Коула, но мне тяжело, поскольку я теперь не главная девчонка в их жизни. И когда я говорю тяжело, я имею в виду, что внутри все разрывается от боли.
Джейс хмурится.
– Бьянка…
Я не слышу конец предложения, потому что кто-то переворачивает матрас, на котором я лежала, и я оказываюсь в бассейне. От неожиданности я, наглотавшись воды, выныриваю на поверхность и начинаю кашлять. И сразу же вычисляю нападавшего.
Коул.
Кто бы сомневался. Он вечно вытворяет всякие гадости.
Все еще кашляя, я со всей силы бью его по руке.
– Мудак.
Он невинно пожимает плечами.
– Что? Мне показалось, что тебе жарко, и я решил помочь. – Он ухмыляется Джейсу. – Теперь ты похожа на енота. – Коул поднимает брови. – Зачем вообще тебе эта хрень на лице? Ты же в бассейне.
Как бы я его ни любила… иногда я его ненавижу.
Серьезно ненавижу.
Я накрашена по той же самой причине, по которой красится любая девушка. Чтобы впечатлить какого-то придурка. Придурка, который оказался лучшим другом моих братьев. Придурка, который одним поцелуем украл орган, бьющийся у меня в груди. Придурка, который говорит, что ничего от меня не хочет.
Несмотря на то, что раньше мы были друзьями.
Раздраженно вздохнув, я выбираюсь из бассейна и иду к гостевому домику. Домику Оукли.
Да, знаю, сложно.
Поверьте на слово, нет ничего хуже, чем знать, что единственный человек, которого ты хочешь, и единственный, кого ты не можешь получить, живет у тебя на заднем дворе. С одной стороны, я хочу, чтобы он съехал, ведь я не нуждаюсь в ходячем напоминании, но с другой, глупая, иррациональная часть меня, управляемая этим дурацким органом, хочет, чтобы он остался здесь навсегда. В любом случае за ним проще приглядывать, когда он рядом.
Я закрываю дверь в ванную, когда в домик входит Морган. Я открываю рот, чтобы послать ее, но не успеваю, потому что она впивается своими губами в мои.
Проклятье, начинается.
Я много раз говорила ей, что если ей нравится отлизывать мне, то без проблем, но мы не встречаемся.
– Я скучала, – шепчет Морган.
Я закатываю глаза так сильно, что, клянусь, вижу свои мозги.
 
– Мы виделись вчера, – напоминаю я ей.
Она морщится.
– Виделись, но я не видела тебя.
Ага, она имеет в виду мою киску.
– Мои братья прямо за дверью.
Она снова набрасывается на меня своими губами, но в этот раз я позволяю ей запустить язык мне в рот, прежде чем оттолкнуть ее. Ведь чем больше она хочет меня, тем меньше хочет его.
– Я быстро, обещаю.
– У тебя есть пять минут, – соглашаюсь я. – И так как это мой день рождения, тебе лучше постараться.
Упав на колени, она отодвигает в сторону мой купальник.
– Не волнуйся, детка. Я все сделаю.
Мгновение спустя она касается моего клитора своим языком.
То, что начиналось как способ манипулировать ею в прошлом году, превратилось в… это.
В десятом классе Морган меня ненавидела. Но потом, как это типично для меня, я отобрала ее место будущего капитана группы поддержки и выгнала ее из команды. К концу учебного года она поняла, что является обыкновенным пустым местом и начала умолять меня вернуть ее в команду. Я сказала ей, что, если она готова сделать все что угодно, чтобы заслужить это место, она должна встретиться со мной на причале в полночь.
Я собиралась просто поставить ее на место, поскольку правда считала, что она не согласится на условия, но Морган удивила нас обеих, когда ее лицо оказалось под моей юбкой и она вылизала меня, словно тарелку после любимого торта. Черт, девчонка получила от этого больше удовольствия, чем я. И, учитывая то, какая она опытная, это явно не было ее первым знакомством с чьей-то киской.
Разумеется, я сразу достала телефон – намереваясь снять себе материал для шантажа на всякий случай, – но тогда заметила на парковке кое-кого еще. Стоуна ДаСильва – младшего брата самого отвратительного куска дерьма на планете, Томми ДаСильва. Он наслаждался шоу, а заодно снимал видео для своего архива.
Меня передергивает.
То, что мне пришлось сделать, чтобы заставить его удалить это видео… я не хочу об этом думать. Чертов ублюдок.
Я опускаю глаза на Морган.
– Ты недостаточно стараешься. – Я хватаю ее за затылок. – Работай ротиком.
Ее горячие губы сжимаются вокруг моего клитора. Намного лучше.
Наверное, я должна корить себя за то, что пользуюсь ею, но я с самого начала честно сказала Морган, в чем заключается наше общение. Я не виновата в том, что ее тянет к моей киске словно мотылька к огню.
Морган, вероятно, скрытая лесбиянка, и это весьма иронично, учитывая то, что ее отец – богатый политик, открыто говорящий о своей ненависти к гомосексуалистам. И это дерьмово, что она не может быть самой собой. Возможно, я бы уважала ее больше, если бы ей хватило на это смелости. Возможно, и Оукли тоже, поскольку он так же, как и я, использует ее для своих нужд. А Морган, кажется, нравится, когда ее используют.
Бедная девочка не получала достаточно родительского внимания.
Это практически забавно, как дерьмовое детство может превратить нас в еще более дерьмовых взрослых. Не говоря уже о разных пристрастиях.
Например, Оукли. Его мать бросила их с отцом и стала шлюхой-наркоманкой, когда ему было четыре. Оукли говорит, что она была красивой высокой блондинкой. Угадайте, какой типаж предпочитает Оукли?
Садитесь, пять.
Я наматываю на кулак светлые волосы Морган.
– Заставь меня кончить, шлюшка.
Обычно я не называю девушек шлюхами, если они этого не заслужили, но это заводит Морган и помогает ей довести меня до оргазма намного быстрее. Плюс, это позволяет мне выплеснуть хотя бы немного злости, вызванной тем, что она спит с моим мужчиной, не причиняя ей физического вреда. Думаю, все от этого только выигрывают.
К тому же это скоро кончится, ведь она уезжает в колледж. Я даже не сомневаюсь, что она найдет себе там какую-нибудь горячую девчонку, которая так же, как и она, любит стоять на коленях. И тогда она отстанет от меня – и от Оукли – навсегда.