Бездушные (СИ)
Выталкиваю из башки мерзкий голосок, который напевал мне о том, что Она тебя не хочет... делаю вид, что не слышу его. И снова вхожу. Ненавидь меня ещё больше, Снежок. Я уже не удивлюсь, если сдохну от твоей руки, милая.
* * *Стою в гардеробной перед зеркалом, и всматриваюсь в свои глаза. В них пусто. Веки тяжёлые, а сам опустошен. Когда-то она назвала меня бездушным. Возможно, она была права.
Опускаю взгляд на руки. Между моими пальцами зажаты небольшие серьги. Не знаю, зачем я их приобрёл. Но увидел эти сапфиры, и вспомнил её глаза. Сразу подумал о том, как они будут смотреться на ней. Уверен, что очень красиво... только вот, примет ли?
За последние несколько дней, что я дома, она почти не разговаривает со мной. Взгляд... будто потух. Оно и не удивительно. Я сделал для этого все, что мог. Волшебник, блять. Снежок смотрит сквозь меня. Будто я тюль на окне.
Сука.
Уже начинаю проклинать тот день, когда впервые увидел её. Когда посмотрел в перепуганные глаза... и пропал. Тогда ещё не понимая этого.
Рус был прав. Нужно было сразу её убить. А сейчас... уже не смогу. А вот она... с каждым днём убеждаюсь, что сможет. Уже сможет.
Через несколько дней состоится небольшое мероприятие по случаю хорошей сделки. Крупная партия оружия практически ушла с молотка, пополнив общую казну очень круглой суммой. Эти деньги пойдут в дело. А новые связи оказались весьма кстати.
Хочу взять Снежка с собой. Пойдёт ли? Пойдёт.
Она будет королевой.
- Нико? - Её нежный голосок вырывает меня из фантазий. Сжимаю в кулаке драгоценность, и поворачиваюсь к ней.
- М? - Обвожу взглядом её фигуру, облаченную в простые джинсовые шорты и короткий топ. Мне нравится. Мне всё нравится.
- Можно я сегодня позвоню маме?
- Можно. - Киваю, и прячу серьги в карман брюк.
Агата обнимает собственные плечи, и отводит взгляд мне за спину. Вижу, как она в очередной раз пытается рассмотреть татуировки на моей спине. Поджимаю подбородок, чтобы не улыбнуться, и делаю шаг к ней. Снежок едва заметно дёргается, и упирается плечом в косяк.
- Только вечером. - Подхожу ближе, чтобы пропустить пальцы сквозь светлые пряди. - Сейчас у твоей мамы ночь.
- Спасибо. - Кивает девчонка, и уже хочет уйти.
- Прости меня, Снежок. - Вырываются слова, что, который день крутятся на кончике моего языка. Удерживаю её на месте, делая ещё один шаг.
- За что? - Агата сводит брови на переносице, и поджимает подбородок.
- За всё. - Провожу ладонью по гладкой девичьей щеке. А она дрожит под моими пальцами. - За то, что втянул тебя в это. За то, что не смогу отпустить.
Ни без огорчения рассматриваю блестящие капельки, что собрались в уголках её глаз.
- Тебе так важно моё прощение, Нико?
Завис, наблюдая, как капелька-слезинка проводит влажную дорожку по её щеке, спускаясь к моим пальцам. Стираю её.
Задумываюсь над вопросом, что повис в воздухе, сгущая его. Я не знаю ответа, поэтому просто пожимаю плечами.
- Я хочу, чтобы у нас было все, как у людей. - Впервые прихожу к этой мысли, и тут же разочаровываюсь, осознавая, что это изначально было невозможно. И к сегодняшнему дню ничего не изменилось. И вряд ли изменится.
- Как у людей? - Переспрашивает, и неожиданно склоняет голову в сторону, словно кошка, что трётся о ладонь хозяина. Моё сердце пропускает несколько ударов. - Ты же сам знаешь, что это невозможно, Нико.
- Знаю. - Судорожно выдыхаю и, вытаскиваю руку из кармана, оставляя в нём серьги для неё. Притягиваю Агату к себе, и прижимаю к обнаженной груди. - Но очень хочу.
Снежок вздрагивает от подступивших слёз, и её пальчики нерешительно касаются моих плеч. Сам вздрагиваю от прикосновения, и провожу ладонью по худенькой спине. А она плачет.
Сука.
- Я такая дура. - Тихонько произносит, касаясь губами моей груди. - Такая невезучая. И глупая...
- Ты не глупая, Агата. - Шепчу в её волосы, и неожиданно для себя, подхватываю девушку на руки. А она не сопротивляется. Позволяет мне донести её до кровати и уложить на мягкую, уже заправленную постель.
Ложусь за её спиной. Сгребаю Снежка, прижимая подрагивающую спину к своей груди, и подкладываю руку под её голову.
- Отдохни и успокойся. - Глажу её живот, и обнимаю крепче. Создаю иллюзию нормальности. Для неё. Или для себя?
Вдыхаю запах её волос, и закрываю глаза. Стискиваю челюсти... мне бы хотелось сейчас сдохнуть.
* * *Даже не знаю, сколько мы так пролежали. Нико обнимал меня со спины, выводя на моем животе одному ему понятные росписи. Мне не хотелось говорить. Я представляла, что нахожусь у себя дома, на съемной квартире. Вспоминала деток, с которыми мне посчастливилось работать. И тех, с кем предстояло. Однажды, ко мне обратился взрослый мужчина. Ему порекомендовала меня общая знакомая. Роман. Он собирался в ФСБ, но горловое "р" было препятствием для службы. Мы работали с ним пару недель. Ученик оказался трудолюбивым и ответственным. Он приносил с собой букеты цветов. Каждый раз разные. Пытался ухаживать за мной. Но...
Помню, как между нами зашла речь о рисунках на теле. Проще говоря, татуировках. Рассказывал, как в молодости друзья его отговорили от порыва забить рукав в виде дракона. Ведь, если бы он сделал тату, то сейчас ему бы пришлось не только исправлять неправильно поставленный звук, но и выводить с руки ошибку молодости.
"Агата, ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью".
Тогда я не восприняла его слова всерьёз. Даже номер не сохранила.
Интересно, если бы я приняла его ухаживания? Если бы просто сохранила его номер? Это что-нибудь изменило?
Если Николас является ключевой фигурой в своём бизнесе... Его имя может быть известно Роману? Или Руслан?
Сегодня дождь. Проливной ливень сменяется моросящими каплями, и вновь превращается в грозу. Порывы ветра поднимают вверх лёгкие занавески, впуская в комнату прохладу. Я судорожно вдыхаю свежий воздух, а его пальцы на моем животе замирают.
- У меня есть брат. - Тревожит тишину хриплым голосом. - Это сын Каталины.
Я слышу имя женщины, что скрашивает мои будни своими редкими визитами, и жду продолжения.
- Он умирает. Если, конечно, можно так назвать его состояние. - Нико просовывает руку под мои ребра, вынуждая меня развернулся к нему лицом. Переворачиваюсь на другой бок, и упираюсь взглядом в его ключицы.
Он замолкает, а я в это время рассматриваю рисунки на смуглой коже. Их так много. Замечаю под чёрными чернилами шрамы.
- Он попал в перестрелку. А потом, раненый, угодил в лапы того самого Хесуса. - Поднимаю глаза, когда его жевалки начинают двигаться. - Он превратил моего брата в овощ. Лукас уже год в таком состоянии. И, если быть откровенным, иногда я прихожу к мысли, что лучше бы он его просто убил...
Мулат смотрит за моё плечо невидящим взглядом, и мне кажется, что сейчас он представляет, что пришлось пережить его брату. Лукас? Я несколько раз слышала это имя из рассказов Каталины. Мне так жаль. Предоставить не могу, что она чувствует. И теперь понимаю, почему эта женщина, несмотря на видимую стойкость и непоколебимость, всегда печальна.
- Теперь ты мечтаешь отомстить? - Вспоминаю ярость в его глазах, которая полыхала каждый раз, когда он произносил имя призрачного Хесуса.
- И это тоже. - Переводит на меня задумчивый взгляд.
- Тоже?
- Да, Агата. - Нико проводит тыльной стороной ладони по моему подбородку, спускаясь ниже, и очерчивая пальцами вены на моей шее. Останавливается в том месте, где нащупывает пульсацию.
- А о чем ещё?
- Ещё? - Облизывает полные губы, цвета капучино, и прикусывает нижнюю. - Я мечтаю выйти из этого бизнеса живым.
Глава 37
- Как чувствуешь себя? - Смотрю на скривившееся лицо Дэни, когда он видит фрукты в моем пакете. Ну, а что ещё носят больным?
- Если бы ты принёс мне бутылку бренди, были бы лучше.