Люблю тебя, мой великан (СИ)

нужно сказать это было увлекательно. Он оказался спокойным и очень умным. Ему было 45, но
мне было комфортно с ним, и темы для разговоров у нас не кончались. Брата я по-прежнему не
наблюдал.
А ещё мне купили телефон. У меня никогда его не было, да и звонить то мне было не кому. Но
правда в прошлом году, я смог сам купить себе планшет, чтоб читать книги, и заходить в интернет.
Так что, кое-как с техникой я был знаком, и благодаря Ричарду в телефоне разобрался быстро.
Джулия звонила мне каждый вечер перед сном. Спрашивала, всё ли у меня хорошо. Было
заметно, что ей бы хотелось поговорить по душам, но несмотря на всю мою симпатию к ней, я ещё
не готов открывать душу никому. Она дала мне номер Криса, но сомневаюсь, что осмелюсь ему
когда-нибудь позвонить. Брат всё ещё не удостоил меня своим вниманием. Когда я приходил
вечером домой, даже не мог понять - дома он, или нет.
Мои каникулы подошли к концу. Первый день в школе. Пока мы ехали в машине Джулия завела
со мной удивительную беседу:
- Я выбрала для тебя школу, не самую престижную, но и не самую плохую. Что-то вроде среднего
класса) Подумала, что тебе нужно привыкнуть к стране и людям. Может, тебе так будет уютней.
Ты сам разберёшься, и решишь, у меня есть ещё варианты на все случаи) Подумала, что может ты
захочешь простой спокойной жизни, а не участий в соревнованиях и олимпиадах.
Я балдею от этой женщины! Сказал ей искреннее спасибо. Она на столько оказалась права. В
хорошую школу я сейчас бы вряд ли вписался с моим характером. Ну и драться каждый день где-то в «отстойнике», завоёвывая своё место, я тоже был не готов. Я бы мечтал затеряться среди
«середнячков», хотя с моим ростом быть не заметным было затруднительно.
Джулия была пронырливой и очень честной, весёлой и доброжелательной. Как я понял, её
считали отличным адвокатом, но при этом она так наивна и невероятно мила. Как в ней всё это
уживается, для меня пока загадка.
День прошёл на удивление ровно. Никто не жаждал стать моим другом, чему я был приятно
удивлён. Девчонки, тихо хихикая, иногда посматривали в мою сторону. Меня же из них пока не
привлекал никто. Правда, мой рост заинтересовал капитана баскетбольной команды. Я обещал
подумать, хотя и пытался объяснить, что далёк от этого вида спорта. В целом, меня всё
устраивало.
Я не был разбалован вниманием к себе, и уж точно не имел гастрономических пристрастий, в
моей прошлой жизни приходилось есть что есть, а то потом не будет. Потому жизнь здесь
показалась уж какой-то слишком роскошной. Я получал деньги на мелкие расходы, но в
сравнении с прошлым моим бюджетом это было целое состояние. Я даже не мог придумать куда
их потратить. Протесты взрослыми не принимались, и я просто стал откладывать их. Было трудно
смириться, что я стал такой затратной статьёй в этой семье. Это немного сковывало, и опять же
заставляло испытывать чувство вины.
Прошла неделя. И наконец мы с Крисом стали пересекаться. В выходные, вечерами в доме
Ричарда устраивались семейные ужины. На первом из них брат будто и не замечал меня, и
Джулию это явно беспокоило. На вопрос, чем он озабочен, Крис ответил, что у него болит голова, и он просто устал. И похоже она ему поверила, а Ричарду тихонько сказала:
– Ничего, мальчикам ещё нужно привыкнуть.
Домой ехали с Крисом вместе. Молча.
Я на него совсем не злился. С чего бы ему доверять мне так сразу? Немного грустно, что он не даёт
мне шанса, хотя я ведь и сам такой – отшельник. Интересно, каким он был в детстве? Раз мы
братья, то что-то общее у нас должно быть. А родная кровь не вода. Когда-нибудь да проявиться.
Я снова наблюдаю затылок блондина, уходящего в свою комнату. И тихо говорю в след
«Спокойной ночи».
Неделя за неделей, а картина всё та же.
Крис игнорит меня уже полтора месяца, но я всё так же не смею злиться на него. Ведь его семья
так добра ко мне, и он всё-таки мой брат. Всё так же не теряю надежды на то, что он примет меня.
А пока просто наблюдаю. Крис молчит, я почти ничего о нём не знаю. Но, когда украдкой смотрю
на него, мне кажется, что я знаю о нём всё. Может это только мои фантазии, но в моём сознании
он всё ближе.
Видимо, Крис уже давно живёт один, потому, что привык не закрывать дверь своей комнаты.
Часто по вечерам он сидит в кресле, и вяжет. Да так увлечённо, что не замечает ничего вокруг. В
уши вставлены наушники, интересно, какую музыку он слушает? Поначалу, я с опаской только
выглядывал из-за двери, а потом осмелел и уже мог просто сидеть на полу в дверном проёме. Это
вошло у меня в привычку. Забавно, что Крис так ни разу меня и не заметил. Я уже не прятался.
Сейчас, я даже был бы рад если бы брат выругался, тогда бы я знал причину игнора. Может моё
появление нарушило какие-то его планы на жизнь? Ладно, поживём - разберёмся.
Вязал он здорово, на полках было много книг по вязанию. Перед Крисом была раскрыта большая
тетрадь в твёрдой обложке, в ней, насколько я мог разглядеть со своего места, были зарисовки
той вещи, которую он вяжет, и видимо схема узора, нарисованная карандашом.
Парень и сам носил вязаные свитера, шарфы, митенки (теперь то я уже знаю, как это называется).
И в красивущих носках с узорами косами в кельтском стиле, которые он надевал по вечерам, он
выглядел так тепло и уютно, что я в тайне (даже от самого себя) стал мечтать о таких же. При том, что вязание считается женским занятием, Крис не переставал выглядеть мужественно, даже со
спицами в руках. Он почти всегда носил конский хвост, а по вечерам распускал волосы, и они
струились по его плечам водопадом. Иногда, я заворожённо смотрел, как эти водопады
переливались блеском в свете лампы.
Крис, сам того не зная, становился для меня родным и тёплым. Вот думаю об этом и улыбаюсь) При мне брат всегда тихий и угрюмый. Но только им с Джулией стоит за ужином заговорить о
вязании, как его глаза оживают, а его губы расплываются в нежной улыбке. (Вот бы и мне он
также улыбнулся, хотя бы раз). О чём они говорят, мы с Ричардом мало понимаем. Оказывается, что одни ромбики — это мужской узор, а другие – совсем нет, слишком уж женские, хотя я
большой разницы не вижу. В такие моменты они нас не замечают, а мы ими любуемся: Ричард
Джулией, а я Крисом.
Я твёрдо понимал, что эти люди станут мне родными. Они искренне заботились обо мне. Я тоже
хотел быть для них чем-то полезным. Кроме как пойти работать и сократить их расходы на меня, ничего лучше я придумать не мог. На что мне говорили, что моё первейшее дело, это хорошо
учиться, чтоб они были спокойны о моём будущем, а второе, проживать свою юность так как
желает моя душа. С первым у меня проблем не возникало, как-то всё складывалось само собой
хорошо. А вот со вторым я не мог решить, чего же моя душа желает. Друзей я так и не завёл, моя
боязнь людей и тут никуда не делась, я всё ещё ходил по улицам в наушниках, и свободно себя
чувствовал лишь дома. Да, это место стало для меня дорогим, я уже и представить не мог для себя
иной жизни. Не нужно было опасаться пьяного отца, и вечно сидеть в запертой комнате. Но при
мыслях об отце, унижении и страхе всё холодеет внутри до сих пор. Даже не знаю, смогу ли когда-нибудь забыть об этом. Стараюсь не думать о прошлом.
Наблюдая за Крисом, я изучал его привычки. Когда он долго был расстроен у него начинала
болеть голова. Когда смущался, рука всегда тянулась поправить волосы. А когда очень нервничал, то почёсывал переносицу, этим я был очень удивлён, ведь за собой я замечал то же самое. Иногда
я так нервничал, что не осознавал, как расчёсывал переносицу до крови. Он живёт за соседней
дверью и даже не знает об этом.