Двое в лодке, не считая Олега (СИ)

 Егор был недоволен. Мало того, что ему кончили в горло, так ещё и нога затекла, да и таксист, кажется, на них недовольно пялился, но папочка всё решил. Недовольство Егора было усыплено поглаживаниями там, где надо, а недовольство таксиста — неплохим таким «на чай».
 А потом он обнаружил, что его привезли не в общагу, а в отель. И тут можно было бы сказать, что Егор проснулся уже откупоренным, однако жопную девственность ему в ту ночь сохранить удалось. Смутные воспоминания рисовали ему шестьдесят девять, где он валялся снизу, свесив голову с края кровати, а что делал Вильман как-то в высших психических функциях не отразилось, но Егор помнил, что было и сладко, и приятно, даже приятнее, чем обычно. Потом Егора, кажется, покормили и под утро отослали домой с пачкой доширака.
 Егор, отоспавшись, обнаружил у себя засосы в паху, странные отметины на сосках и новый контакт в телефоне. Ну. Контакт он обнаружил гораздо позже, где-то через пару дней, но это уже другая история.
 Квартира ему понравилась. Нет, правда. Понравилась не в том плане, что после общаги сгодится хоть чулан под лестницей, а прямо вот понравилась-понравилась.
 Во-первых. Десять минут до универа.
 Во-вторых. Двенадцать этажей вниз до ближайшей пятёрочки.
 В-третьих. Двенадцатый этаж! Две комнаты! Огромная ванна! Мебель!.. Так, стоп, это уже во-сколькерых?
 Короче говоря, задавая себе вопрос, стоило ли оно всё ноющей попки, Егор решил, что стоило. Прости, попка, и не грусти.
 Когда попка всё же сжалилась и простила (видимо «чистый пантенол» всё же помог), Егор вышел на разведку по окрестностям. В закрытом дворе были и дорожка, где побегать, и турники, где повисеть, а первые этажи со стороны улицы занимали магазины на любой вкус. Егор сначала облагородил своим появлением пятёрочку, где прикупил себе нормальной, в кои-то веки, еды, потом заглянул в вино-водочный — проверить ассортимент на случай внезапной вечеринки, и, уже возвращаясь домой (да, домой, а как это ещё назвать?), зацепился взглядом за витрину зоомагазина.
 «Четыре лапы» встретил его запахом корма, визжанием какой-то тропической птички и заинтересованным взглядом полненькой миловидной девочки за прилавком. Прости, дорогая, этот лот продался за постельку и человеческую еду.
 — Здравствуйте.
 — Здравствуйте. — Егор скупо улыбнулся и поспешил скрыться в разговоре с рыбками. Голубая скалярия посмотрела на него с удивлением. И ведь правда, что он от неё хотел?
 Егор похмурился рыбкам и, шурша пакетами с едой, повернулся к клеткам. Попугай заинтересованно засосал решётку, мальки грызунов всей отарой высыпались в домик, испугавшись незнакомца, зато вот огромный жирный крыс, слишком зрелый для его тесной «одиночки», поглядел на Егора с равнодушием дедка на пенсии и перевернул свою миску, выискивая там остатки корма.
 — А чё он у вас такой огромный? — спросил Егор продавщицу, тыкая пальцем в крыса.
 — Он отказник у нас, — отозвалась девушка. — Ему вроде года три или около того.
 
 — Хозяева отдали? — удивился Егор.
 — Вроде того.
 Егор поглядел в круглые чёрные глаза перед уходом. То были глаза видавшего виды вояки из вестерна.
 «Ну как?» — написал ему Вильман, когда Егор уже разложил продукты и даже успел сварганить ужин качка: курочку и рисик с салатиком.
 «Ты про моё несчастное очко или про квартиру?»
 «Обе».
 «Очко болит, хата — обосраться».
 В ответ Вильман прислал смайлик-фейспалм. А Егор открыл свою психолого-библию и углубился в чтение. Правки на правки на правки на курсач сами себя не поправят.
 Так вот, если вернуться к тому, почему вообще стало возможным заиметь крутую хату рядом с вузом и перестать объедать Гошу и ко, то через пару дней после пары минетов контакт «Слава» позвонил ему в полпервого ночи и спросил, чем он занимается.
 Егор узнал и вспомнил не сразу, но когда вспомнил, то подумал, что покушать в пафосном отеле и заодно заняться сексом, хоть и сугубо оральным — это идея на миллион. К тому же Паша, козлина, всё не звонил и даже почти не отвечал на сообщения.
 — Думаю вот, — ответил он хитро.
 — О чём же? — не менее хитро спросил взрослый голос из динамика.
 Егор кокетливо поскоблил штукатурку на окне в туалете, куда вышел, чтобы спокойно поговорить о своём, о гейском.
 — Думаю, так ли классно будет ощущать твой член в горле на трезвую голову.
 — А ты приезжай и попробуй.
 Ну Егор и приехал.
 Его встретил запах азиатской еды и пристальный, очень пристальный взгляд. Позже он, конечно, узнает, что у Вильмана почти всегда такое выражение лица, но в тот момент, да ещё и на трезвую голову, Егор как-то засмущался. Его папик из клуба в чётком, трезвом фокусе внезапно из «своего в доску» перетёк в разряд «осторожно! очень успешно, бохато и недоступно! для получения доступа разбейте защитное стекло и распечатайте очко...»
 Егор заметил и редкое серебро где-то у висков, и морщинки, и слишком качественные шмотки: таких он даже не видел ни разу и не мог так сходу прикинуть стоимость.
 Сам он был в тех же парадно-выходных джинсах и кричаще-оранжевой худи. Ну. Нормально.
 Вильман облапал его прямо с порога, и это сломало лёд. Спустя несколько минут обжиманий, Егор припал на колени и стянул с мужчины штаны. Член оказался крупным и, хотя в воспоминаниях акцента на размере не установилось, Егор всё же впечатлился. Впечатлился одновременно и в плохом, и в хорошем смысле. В плохом — потому что понял, отчего у него так болела челюсть, в хорошем — потому что любил большие и красивые приборы, и порно смотрел только с такими.