Барон из МЧС 4 (СИ)

Верка, Галюнчик! Ваши зародыши могут на пару минут очнуться. Если мои девочки начнут психовать, то не отвечайте им. Не создавайте мысленную связь между вами. К этому пока не готовы ни вы, ни они. Жёсткий игнор! Запомнили?
— И в чём выражается эта самая паника? — настороженно спросила Вера.
— А я почём знаю? Вам, бабам, виднее, как истерить. Вот мы, мужчины, сопли не распускаем, поэтому с нами и легко!
  
— Это ты-то сопли не распускаешь⁈ Да с десяток вёрст их за ночь на кулак намотал!
— Это не то. Это эмоциональная реакция высокоразвитого существа на несовершенство мира.
— Дань, — повернулась ко мне Вера. — Он сам по себе такой сексист или у своей «скорлупы» научился? Ты сразу скажи, чтобы я представляла, чего от тебя ожидать в будущем.
— Оказывал на подопечного исключительно высокоморальное влияние! — быстро оправдался я. — Ты его раньше не видела: падлой был похлеще харков. Да и сейчас больше выпендривается после назначения на высокий командный пост. Просто фильтруй наумбовский базар и не обращай внимание. Я так обычно поступаю. А когда достанет совсем, то ввожу сухой закон. Вот прям как сейчас ввёл за оскорбление моей невесты.
— Да, Данилушка… — грустно протянул Чах, услышав неприятную для себя новость. — Променял всё-таки меня на упругие сиськи и красивые глазки. Подкаблучником становишься!
— Слышь, недоделок! Не смей повышать голос на праотца! — выпалила Якутова и тут же отвесила Чаху подзатыльник, от которого его снесло на пару метров.
— Ведьма! — завопил он. — Ну как у тебя это получается? Меня Данила за всё время знакомства столько раз не бил, сколько ты за последние пару суток смогла! И ведь знаю, что от тебя всякой пакости ожидать можно, но всё равно попадаюсь.
— Это ошибка Горюнова: пороть тебя нужно было по тощей заднице армейским ремнём. Ну, а как получается рыльник твой начистить? Годы тренировок! Кто Императорскую Школу Спасателей полностью прошёл, тот даже без Дара таких, как ты, словно мух газетой гонять сможет. Так что не зазнавайся и приступай к делу.
— Слушаюсь…
— Теперь и ты подкаблучником стал, — ехидно прокомментировал я покорный вид Чаха.
— Это другое, Данила. Просто чувство самосохранения говорит, что иногда стоит немного побыть подкаблучником, но зато живым.
— Слышал? — хитро спросила Верка, ткнув меня в бок. — Умные слова, кстати.
— Слышал. Значит, с этим умником и будешь жить. Я же придерживаюсь принципа разумного равноправия.
— Это как?
— Муж не мешает жене готовить борщ, а жена не мешает мужу его есть.
— Ты неправильно трактуешь правила: жена не мешает мужу зарабатывать деньги, а муж не мешает жене их тратить.
— И в чём здесь моя выгода? Давай, Вер, сойдёмся на компромиссном варианте: муж не мешает жене готовить борщ, а жена не мешает мужу.
— Опять его есть?
— Нет. Во всё остальном.
— Слышь, жених! — перебила нашу шутливую перепалку Ведьма. — Единственное, в чём тебе Верка помешать не сможет, так это сдохнуть после гнева дедушки императора, узнавшего о новом «внучке». Перестаём зубоскалить! Очень домой хочется!
Тут с нею не поспоришь. Поэтому мы все заткнулись и уставились на Чаха, ожидая дальнейших распоряжений.
— Отойдите от яйца аршинов на пять, — приказал он. — Не паникуйте, не стреляйте и на всякий случай контролируйте друг друга. Вдруг кого-то накроет слишком сильно и буйным станет.
После этого наумб преобразился в огромную тварь. Почти крокодил с пятиметровым размахом крыльев! От настоящего дракона Чаха отличал лишь всё такой же свиной пятак, а также полуоблезший мохнатый хвост.Внезапно на грудь словно многотонная бетонная плита навалилась, стало тяжело дышать, и всё расплылось перед глазами.
Ну а потом… Я не знаю, что чувствует человек, которому кувалдой бьют по голове, превращая мозг в кашу. Но именно такое сравнение пришло после сильного ментального удара. Не выдержав, с воем упал на землю и исторг себя остатки недавнего обеда, впадая в какое-то безвременье и ощущая сильное жжение в руках.
Посмотрел на них и увидел непонятные разгорающиеся татуировки. Печати Смерти! Другого объяснения этим рунам не вижу. А потом я сошёл с ума и потерял сознание, не выдержав безумных картинок, разрывающих мой мозг на части.
Всё закончилось так же резко, как и началось. Очнувшись, увидел ноги своих товарищей. Получается, что я один вырубился?
— Один, — подтвердил Чах, принимая свой обычный вид. — Я на тебя защиту не ставил.
— Почему⁈
— Мы с тобой, Данила, связаны, поэтому бесполезное занятие, если кто-то из нас не прикрыт. Да и прокачаться истинной энергией Великих наумбов тебе стоило.
— Я не прокачался, а чуть не помер в собственной блевотине!
— Всё придёт. Не сразу, но почувствуешь. Поверь, это стоит нескольких неприятных минут.
— Но мог бы и предупредить о таком.
— Чтобы ты неосознанно блоки поставил и, сопротивляясь, себе мозги набекрень свернул?
— Ладно, проехали.
Поднявшись, я посмотрел на своих товарищей. Все стоят застывшими истуканами и пустыми, без всякого намёка на разум глазами, пялятся вдаль.
— Тут фонит сильно, — дал новое объяснение наумб, — поэтому защиту пока не снимаю. Как только пересечём границу Реальностей, сразу в норму придут.
— Отлично… Мне их на себе всех нести? Не задолбаюсь? Ты об этом подумал?
— Не боись, Даня. Они под моим контролем. Хватит тут торчать. Пора двигать от этого места подальше.
Тут же все члены нашего отряда замаршировали в сторону границы. Впереди них летит наумб. Я же иду следом за ними и контролирую обстановку. Вроде ничего особо в пейзаже не изменилось, но словно сквозь кисель пробираюсь. Пространство сжато и неприятно давит не только на тело, но и на голову. Это путешествие показалось мне и физической, и эмоциональной пыткой.
Но как только мы пересекли защитный барьер между Реальностями, то сразу отпустило. Я полной грудью вздохнул такой родной и очень долгожданный воздух земли! Как же хорошо! Даже голова от удовольствия слегка кружится!
Наши истуканы тоже пришли в себя и недоумённо переглядывались, пытаясь понять, как оказались в новом месте за несколько мгновений.
— Все в норме? — поинтересовался у них Чах. — Верка, Галюнчик? Как?
— Гони ты в шею таких зародышей-подружек! — эмоционально воскликнула Якутова. — Столько ненависти и кровожадности я никогда не испытывала по отношению к себе.
— Ага, — подтвердила Вера. — Не предупреди ты, что нельзя реагировать, я бы свой зародыш удавила или лично из головы ножом вырезала. И плевать, что сама при этом подохну!
— Это нормально, — пояснил наумб. — Сами не в лучшем настроении были бы после тысячелетних страданий от боли. Мы с Данькой тоже пободались немного, пока я здраво мыслить не стал. Уверен, что ещё подружитесь с моими девочками.
— А мы ничего не ощутили, — признался Морячок. — Закрыли глаза, открыли глаза… И уже тут.
— Остальные тоже? — спросил я у ромал.
— Я ж говорю, что мы все. Ощущение, что табор снова образовал Круг с общими мыслями и эмоциями.
— Да, — подтвердил Астроном. — Хиленький, не такой, как раньше, но это был именно Круг… Мы опять все повязаны одной жизненной ниточкой?
— Нет, — покачал головой наумб. — Каждый остался сам по себе. Поэтому и Круг слабый. Но вообще-то я для этого ничего не предпринимал. Видимо, некоторые связи восстановились, когда часть энергии от взрыва до вас просочилась.
— Да хоть так! — махнул рукой Жир. — Я уже даже скучать стал по Кругу! Теперь хоть какая-то защита у нас есть! Барон, а ты как себя чувствуешь?
— Нормально он чувствует, — за меня ответил Чах. — Всё, слагаю с себя командирские обязанности и ухожу в спячку. Я сегодня вначале полностью себя опустошил, а потом снова энергии хапнул под завязку. Нужен отдых и адаптация. Напоследок скажу… В трёх километрах на северо-западе находится деревня. Там наблюдательный армейский пункт. Двадцать человек в отключке. Нужно их отсюда вынести в течение ближайших трёх часов. Иначе останутся до самой смерти слюни пускать — тут фонит с гоблинской стороны нещадно.