Три короны (СИ)
Сердце моё по тебе страдает.
От жара его льды полярные тают.
В жизни моей без тебя нет смысла.
Увидев твой лик, я дара речи лишился.
Твоя красота ярче Солнца сияет.
Таких, как ты, просто не бывает.
Ответ на один вопрос скажи-ка.
Будешь моей, прекрасная эльфийка?
— подвывая на одной заклинившей ноте, и выставив одну ногу вперёд, декламировал со сцены расфуфыренный в пух и прах эльф.
Нет, мне срочно надо кого-нибудь убить! Причём с особой жестокостью! Турнир поэтов длился уже четвертый час подряд, и конца этому видно не было. Сидевший рядом со мной в импровизированной ложе Проф блаженствовал. С его лица не сходила дурацкая улыбка. Фанатик, что с него возьмёшь. Проф ещё ни разу не пропустил ни одного турнира, и знал не только всех победителей этого конкурса за последние сто пятьдесят лет, но и наизусть все стихи, которые читали победители. У меня есть сильное подозрение, что он и сам тайком пописывает стишата, но шифруется. Во всяком случае на мой прямой вопрос, не пишет ли он стихи сам, Эримиэль ответил уклончиво, и даже слегка покраснел. Но я человек тактичный, и не стал лезть в чужую душу с грязными сапогами.
На сцену вышел очередной конкурсант. Предыдущий удалился, награждённый аплодисментами. А эльфов понабилось на поляну, из которой сделали, точнее вырастили, импровизированный театр под открытым небом — не протолкнёшься! У них тут вообще плохо с развлечениями — раз, два, и обчёлся. И я насчёт раз-два ничуть не шучу. Развлечений здесь действительно, всего два — это турнир поэтов, и конкурс певцов. Турнир лучников — это, всё-таки, для воинов. А для всех остальных — только эти.
Гулял однажды эльф по лугу и встретил там свою подругу.
— Самтамисгульда ты прекрасна! — сказал он ей, но всё напрасно.
Слова героя не достигли цели. От горя зарыдали ели.
Пуская слёзы огорчения, ушёл наш эльф в леса Минасиэлья.
Какой кошмар, она жена Израмиэля.
Мля-я… Пушкин с Лермонтовым в своих гробах сейчас вертятся со скоростью сверла дантиста. Да за такие стихи по морде надо бить канделябрами! Я встал со своего переносного Малого Деревянного Трона, и двинулся по направлению к сцене. Ну, сейчас вы у меня получите! Эльфийская поэзия, как же. С чего это все писатели фэнтези в своих книжонках пишут, что все, просто все до единого эльфа — утончённые ценители прекрасного, и конкретно — поэзии? Бред собачий! Видя моё зверское лицо с налившимся кровью шрамом через всё лицо, эльфы, набившиеся перед сценой, мгновенно испарялись с моего пути, и я шёл, как по коридору со стенами из живых эльфов.
Поднявшись на сцену, высотой где-то в метр, я подошёл к самому её краю, и посмотрел на собравшуюся публику. Толпа затихла. Что бы такое прочесть? И тут мне на память пришли строки, которые я совсем недавно, ещё в той, земной жизни прочитал на одном литературном сайте, и, которые несмотря на то, что я никогда не считал себя любителем поэзии, вбились в мою память намертво.
Я хочу каждый раз в свои горы, как странник домой, возвращаться
И бродить, по камням и по тропам к лугам золотистым подняться.
Под скалой из ручья зачерпнуть ледяного лекарства хочу я.
Этот дар исцеляет меня, утоляет меня и врачует.
Я хочу на рассвете под шум водопада счастливым проснуться
И запястий твоих благодарно губами коснуться.
Остывает зола, ночь, бледнея, ползет к завершенью.
Воздается хвала, остается любовь в утешенье.
Я хочу вместе с горным орлом к поднебесной подняться свободе,
Ведь душа — это хрупкая птица, живущая только в полете.
И пускай в мире больше кипящей смолы, чем цветущей сирени!
Я сильнее судьбы — я твои обнимаю колени.
Наступает в горах золотая пора листопада.
Все меняется вновь, остается любовь, как награда…
Зал потрясённо затих. Как в тех голливудских фильмах, когда хотят подчеркнуть момент тишины, там всегда ещё сверчки цвиркают. Только здесь сверчков не было. Несколько долгих мгновений стояла гробовая тишина, а потом зал взорвался!
***
Хорошо быть королём. Все тебя любят, все уважают. Все о тебе заботятся. Я задумчиво потрогал рукоятку метательного ножа, торчавшего из изголовья моей шикарной кровати. А ещё бы чуть левее, и всё, финита ля комедия! В моём дворце заиграла бы траурная музыка, но я бы её не услышал. Шуточки, конечно, мрачные, но сейчас только такие мне в голову и приходили.
Вот, сейчас пытаюсь поэтапно прокрутить вчерашние события, вернее, события вчерашнего вечера, и сегодняшней ночи. Итак, ничто не предвещало беды. Мрачный ворон не каркал над моей головой, и никто мне в ухо не шептал: "Помни, что ты не бессмертен, о Цезарь, ты всего лишь человек. Помни о смерти…" Бр-р-р… Ну да ладно, о чём это я… После вчерашнего оглушительного триумфа на турнире поэтов меня носили на руках. Буквально. Подняли на руки, и понесли в сторону дворца, благо, это было недалеко.
Кому как, а я смущаюсь, когда чьи-то мужские ладони поддерживают снизу мою задницу. Я ещё не настолько толерантен.
Эльфы донесли моё совсем не упитанное тело до ступеней широкой лестницы, ведущей к центральному входу во дворец, и аккуратно поставили на ноги. Глядя на эти радостно улыбающиеся эльфийские лица, на Эримиэля, глядящего на меня обожающим взглядом, ну ещё бы, теперь я его кумир навеки, на молодых эльфиек, стреляющих в меня своими глазищами, я почувствовал какое-то благостное умиротворение. Захотелось обнять весь мир, и сделать что-нибудь хорошее.
А что, пожалуй, и сделаю. Поманив пальцем двух симпатичных эльфиек-близняшек, и приобняв их за тонкие талии, я прямиком направился в свою спальню, по пути шепнув Эримиэлю, чтобы он распорядился насчёт вина и фруктов. Хорошо быть королём!
Эх, учить их ещё и учить. Это ж надо, прожить несколько сотен лет, и оставаться такими необразованными по части секса? Интересно, откуда у них дети берутся? Судя по реакции двух девчонок, которых я притащил к себе в спальню, опыта в этом деле у них никакого. Выпив вина, и налив, естественно, дамам, я перешёл к активным действиям. И не понадобились никакие ухищрения из прошлой жизни, типа курсов пикапа, или крутой тачки. Всего-то надо было прочитать пару стихотворений.
— Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты, как мимолётное виденье, как гений чистой красоты, — проникновенно декламировал я, поглаживая белокурую эльфийку по бедру, и изумлённо наблюдая, как расширяются её зрачки. Эльфийка вдруг распахнула свои и без того огромные, синие глазищи, обхватила меня руками за шею, и сладострастно завопила, сотрясаясь в конвульсиях.
Это что сейчас было? Оргазм, что ли? Я ведь к ней ещё и прикоснуться не успел по-настоящему! Это что, она от стихотворения, что ли? Ну, нифига себе… Совершенно обалдевший от такого результата, и от децибелов голосившей мне в ухо близняшки, я наблюдал не менее огромные глаза и приоткрывшийся ротик её сестры. Кхм… А ротик-то прехорошенький…
Так, прочь похабные мысли! Первая близняшка наконец утихла, руки её разжались, и она обмякла. Перевернув её на спину, я увидел, что она без сознания. Только часто вздымавшаяся грудь и довольная улыбка на прелестном личике говорили о том, что она жива. Вот блин, надо бы поаккуратнее со стихами, а то, кому кайф, а кому тяжести перетаскивать. Ну да, я перенёс бессознательную красотку на кровать, куда ж её девать-то, как была, в одежде, и прикрыл её покрывалом.
Мда… А я ещё надеялся на приятное продолжение банкета. Впрочем, может ещё не всё потеряно? Я плотоядно посмотрел на замершую возле открытого окна, и прижавшую кулачки к груди, вторую близняшку. А вот окно надо было прикрыть, а то, похоже, что концерт в исполнении одной эльфийки слышал весь дворец. Хотя, чего уж теперь?