Бывшие. Я не смог ее забыть (СИ)

Но тогда…они были просто молодыми парнями. Дурными и веселыми. Вон у Димки на башке колготки…конечно, он как был дураком, так им и остался.
Я улыбаюсь, это замечает Нина Николаевна и улыбается в ответ, заглянув мне через плечо.
- Ой, это они дурачились в летнем лагере.
Киваю и переворачиваю страницу. На нем Рома стоит весь чумазый, улыбается широко и держит разводной ключ рядом с лицом. На вид ему лет пятнадцать.
  
- А это они с Колей перебирали старую пятерку.
- Пятерку?
- Угу. Он учил его ценить деньги и труд.
Киваю пару раз. О том, что Рому не воспитывали в «сладких» условиях, я знаю. Можно сказать, к нему всегда относились строго, чтобы сделать из него человека, а не кусок непонятно чего. Мне это нравилось…
Снова переворачиваю страницу. Уже первое сентября. Дураки дерутся букетами…
Из груди рвется смешок, Нина Николаевна кивает.
- Да. Тут комментарии излишние…
- Это точно.
Снова переворачиваю страницу. Школьные годы…Я видела этот альбом очень-очень давно, а может быть, не видела вовсе. Уже не помню. Когда Рома привел меня к себе домой, свекровь точно показывала мне фотографии, просто какие именно? Их было миллион.
Еще одна страница. Я медленно скольжу взглядам по снимкам, а потом вдруг застываю. На одном. С него на меня смотрит счастливый до безумия Рома. Обнимая девушку…
Нет, я не сумасшедшая, если что. Я понимаю, что у всех есть прошлое, и у меня оно когда-то тоже было. Но! Проблема не в этом. Проблема в том, что я знаю эту…эту…
- Кто это? - еле слышно шепчу, указывая на Кристину.
Свекровь морщится.
У меня сразу в голове галочка: отношения были плохими, либо закончились плохо. Ясно.
- Ой, это Кристинка. Первая девушка Ромы.
Она отмахивается, а я бледнею. Значит, не показалось. Не показалось! А еще и закончилось плохо, или было что-то плохое и…
- Вы… - откашливаюсь, когда голос падает вниз, - Вы так отреагировали…там плохое что-то было?
- Да нет, обычная история. Ее отец военный, перевели в Москву, они и закрутили. Встречались где-то полгода.
- Но вы поморщились.
- Просто потом его снова перевели, она уехала, и там уж нач... Лер? Ты почему побледнела?
Я часто моргаю, чтобы не заплакать. Полгода? Они встречались полгода, а он…он…
Просто, блядь, жена моего партнера?!
- Лер, ну ты чего? - тихо, но нервно смеется Нина Николаевна, берется за край альбома и тянет на себя, - Это давно было. Просто первая влюбленность, ничего серьезного.
Ага, сука, конечно!
Выхожу из себя и резко дергаю альбом на себя. В комнате повисает дикая тишина. Я даже слышу, кажется, как тикают мои подарочные часы в коробке из дерева! Вот насколько она оглушающая…
Чувствую на себе обеспокоенный взгляд. Знаю, что должна вести себя адекватно и ровно, но что-то внутри рвется.
Взгляд его дебильный! Улыбочка! Сука-сука-сука!!!
Резко вскакиваю.
- Лер, ты…чего?
Ничего не говорю и разворачиваюсь на выход, прижимая альбом к груди. Нина Николаевна спешит за мной следом. Она выкрикивает мое имя, просит остановиться, но меня сейчас ничего не остановит.
Пара поворотов, лестничный пролет, который я преодолеваю за секунду, дверь, которую я выношу с ноги.
Рома резко оборачивается. Его отца я не вижу, хотя и знаю, что он тоже тут. Просто я ничего не вижу, кроме этого куска мудака, который смотрел мне в глаза и врал! Сука!
- Лера?! Ты чего?!
Часто дышу. Перед глазами скачут красные мушки. Так хочется врезать ему…боже! Я так хочу ему врезать, но заталкиваю это желание поглубже, зато на свет выталкиваю другое:
- Ты мне соврал.
- Ч-что?
- Вот что!
На пол летит альбом, открытый на той самой злосчастной странице. С нее на нас всех смотрит пара влюбленных лжецов.
И я смотрю на него, как на лжеца. И рядом быть не хочу совсем.
- Я уезжаю, - хрипло говорю, отступаю на шаг, мотая головой, - Видеть тебя не желаю, говнюк.
Рома; за пару минут до этого
Отец заводит меня в свой кабинет, и это всегда означает одно: у нас будет серьезный разговор, который совсем не касается бизнеса.
Я знаю.
И знаю, что он знает…
- Так, Рома, объяснись.
- По поводу?
Хмыкает.
- Ты прекрасно знаешь. Почему Лера ходит, как в воду опущенная, а ты цедишь второй стакан виски подряд? Вы поссорились?
Сука.
Я не хочу отвечать на эти вопросы. Меня и без того на части всю неделю, после гребаных выходных…а теперь еще перед отцом? Я в глаза жене не могу посмотреть, и как это объяснить?! Он НЕ поймет. Я сам себя не понимаю…какого черта это было?! Что я натворил?! Сука-сука-сука!
Тру глаза основаниями ладоней, а если честно, то откровенно тяну время, но…отец умеет огорошить.
- Это связано как-то с Кристиной?
Резко отнимаю руки от лица и смотрю ему в глаза.
- Откуда ты знаешь?
- Я не дурак. Видел Леру возле ресторана и заподозрил, что что-то не так там пошло. Постоял, посмотрел. И представь себе мое удивление, когда я увидел ее! Эту гребаную девку!
Щетинюсь.
- Не называй ее так.
- Не называй ее так?! НЕ НАЗЫВАЙ ЕЕ ТАК?! Рома, ты в своем уме вообще?! Опять, да?!
Блядь.
Прикрываю глаза и мотаю головой.
- Нет…
Повисает пауза. Мы оба знаем, что я вру? Но опять ли я? Нет. Я просто…мудак, пап. Я просто мудак…
- Рома, сынок, - отец тяжело вздыхает и делает на меня шаг, - Я понимаю, что ты мог взбудоражиться, когда увидел ее. Девушку из прошлого, но…сын, не путай этот мираж с настоящими чувствами, я тебя умоляю.
Поздно.
Уже слишком поздно…
Поднимаю на него глаза, и отец замирает. Он за секунду все понимает… хмурится и отступает обратно к столу. Шепчет…
- Черт, Рома, что ты наделал?
А я говорю наконец-то правду.
- Я не знаю, как это получилось.
Отец молчит. Я вижу, как венка на его лбу вздувается, как он краснеет, как в его глазах появляется разочарование товарняком следом за злостью и непониманием.
- Ты...ты не знаешь, как так получилось?!
- Накрыло. Я себя не контролировал, отец. Я…блядь, не знаю, что это было.
Папа еще пару раз моргает. А потом взрывается.
- Тебе сколько лет, сука ты такая! Что значит, ты себя не контролировал?!
- То и значит.
Я не кричу в ответ. Я просто рад, что могу кому-то рассказать…Мне было тяжело прятать, но я рад…рад, что могу сбросить этот груз.
Дышать легче.
Я сделал это. Я изменил своей жене…
- Ты феерический долбоеб, - киваю.
- Знаю.
- Ты понимаешь, что ты сделал?
- Да.
- Ты осознаешь, что Лера этого терпеть не станет? Осознаешь, что в тот момент, когда ты это сделал, ты ее потерял?
Сердце моментально сжимается. Как и кулаки. Я резко подаюсь вперед и рычу.
- Не будет этого! Она…
- Что «она», Рома?! Что?! Простит тебя?! Поймет?! Услышит вот эту вот хуйню про «я не знаю, как это получилось», и такая: ну, ладно.
Каждое слово папа выплевывает. Он злится дико. Он разочарован. Конечно, я знал, что так будет, и хотел этой злости и разочарования. Потому что заслужил. Я мразь и подонок, но я…я не планировал этого. Я думал, что справлюсь…
Не оправдание. Не котируется. Полное дерьмо! А как есть. Я этого не хотел, но сделал, потому что в тот момент не смог сдержаться. Меня перемкнуло…
Отец взмахивает рукой и долго смотрит мне в глаза.
- И ради чего, сын? - говорит на этот раз тихо и горько, - Ради химеры?
- Я не…
- Ты думаешь, что вы будете вместе, да?
- Нет! Я не планирую уходить от Леры и…
- А кто тебя спросит? Когда она узнает...
- Она не узнает.
- Замечательно. Врать вздумал?
- Что ты от меня хочешь?! - выхожу из себя и дергаюсь.
В груди сердце сильнее сжимается.
  
- Я люблю Леру, просто…там все по-другому.
- Конечно, по-другому, сын. Там дурость, а это реальность. Дурость хороша фантазиями о чем-то ином, но по факту, ты уж меня извини, только конченный мудак меняет такую женщину, как Лера, на гребаное ничто! А твоя эта девка - ничто! Еще тогда было ясно, что ей нужно, чтобы ты каждый день ради нее Пушкина убивал! А Лера - достойная женщина! Она рядом будет с тобой, даже если ты подыхать будешь! В безденежье будешь! В болезни! Она будет рядом! Ты это понимаешь?!