Третья сила. Сорвать Блицкриг!

«Странно, что охраны нет», – мелькнула мысль.
Нам повезло, что рота, которая должна была обеспечить охранение на марше, столкнулась с группой окруженцев, в результате чего пришли они в точку назначения с опозданием в шесть часов и нашли там только мусор и трупы.
– Доложить о потерях! – скомандовал я после боя.
– Погиб один, ранено трое, но все легко. Взято тридцать один пленный. Убито сорок два. Убежавших нет. Докладывал рядовой Дорошев Степан.
  
– Вообще? – переспросил я.
– А куды они денутся-то посреди поля? От леса-то мы их отрезали, а драпать по полю под пулеметами…
– Прелестно. Ну, я пойду, с пленными разберусь, а ты охранение пока выставь. Если все выйдет, как я думаю, нам тут минут тридцать-сорок позагорать надо. Как думаешь, сможем или они помощь позвали?
– Нет, не успели, – сказал Степан, – я им рацию в самом начале прострелил. Охотник я. Не промахнулся, – дополнил он свое пояснение, видя, что я сомневаюсь.
Поспрашивав пленных, я выяснил, что нам досталось двадцать пять артиллеристов и шесть водителей.
Водителей я приказал отвести пока в сторонку, а с артиллеристами поговорил по душам. Суть разговора сводилась к тому, что им надо пострелять по железной дороге и мостам возле Бреста. Благо стояли орудия удачно, в шести километрах от предложенной мной цели. Вначале они не соглашались. Но после того, как в качестве убеждения я положил четверых особо несогласных под танк и очень медленно на них поехал, они сломались. Только один из них все про Женевскую конвенцию напоминал.
Ну бойцы меня спросили, что это фриц лопочет. Я им перевел. А потом и объяснил, что это за зверь такой, «конхвенкция ента». Призадумались бойцы, а потом один из них подошел и лопотавшему с размаха в ухо. Бамм. И говорит: «А что ж вы с нами тогда так себя не ведете, как сами просите? У меня, когда нас в плен гнали, сослуживца, когда он сам идти не смог, ваши застрелили…» И лицо у него злое такое стало. Я и это перевел фрицам. Смотрю, а они уже совсем «поплыли», на все готовы, только бы выжить.
Пока пленные артиллеристы ворочали пушку и готовили ее к стрельбе, прошло пятнадцать минут. Благо снаряд был уже заряжен. Я же в это время говорил с водителями. На тему того, что они ведут то, что я скажу, туда, куда я укажу, а я за это их не стану убивать.
Выстрелили мы из орудия всего три раза. Четвертый снаряд, который должен был быть для второго орудия первым, благополучно застрял в стволе, как и в нашей истории. Правда, теперь уже у другого орудия. Куда мы попали, я так и не узнал. Но после второго выстрела полыхнуло там на совесть. Дым даже мы увидели.
– Так, – скомандовал я, – этого, – показал на «Адама», – облить горючкой и поджечь. Я ему еще и пару снарядов в двигатель вкатаю для гарантии. А там и снаряд в стволе от жара рвануть должен. Водителей распределить по обеим зарядным машинам и всем четырем автопоездам. Жаль, вторая мортира без транспортных платформ тут, восьмидесятитонную я б с собой забрал.
Кроме того, мы еще и тягач с краном на прицепе с собой прихватили. Повезло, что один из артиллеристов водить умел. А то водителей бы не хватило.
Убрались мы оттуда без приключений. Артиллеристов с собой забрали. Пригодятся еще. Едем к лагерю. А через десять минут и снаряд в «Адаме» рванул.
«Вот и все, – мелькнула мысль. – Его уже не восстановят. А в Кубинке вместо мальчика девочку придется ставить. И что народ на сию добычу скажет-то? Как отреагируют?»
 
Док
 
Только выслали охранение, как Олег, бродивший по окрестностям, приказал готовиться к выдвижению. Местные вопросов не задавали, а нам Олег сообщил о встреченных им пограничниках из крепости. После услышанного радио вопросов не было – пусть к самой крепости нам не пробиться, это ежу понятно, но помочь, чем можем, – должны. Олег, взяв пушечный «двадцать шестой» и несколько пехотинцев с погранцами, отправился выяснять, что ж это такое большое бьет по крепости.
Я гонял пехоту, пытаясь донести до них важность движения в современном бою. Ну, удачи мне в этом деле. Местные-то пулеметчики о смене позиции, похоже, и не слышали. Хотя с «максимом» не особо и побегаешь, что правда, то правда. Вот в прошедшем лесном бою его и накрыло. Пулемет-то починили, а расчет весь…
Сейчас у нас МГ побольше, так что «максим» мы оставили в резерве, а расчеты «эмгэшников» я по матчасти поднатаскал за время перехода. Теперь пусть Степан им тактику вбивает. Я в это время пытался сообразить, куда будем двигать дальше. На восток хода нет, это очевидно. Пока немцы не успокоятся после исчезновения Гудериана, они тылы перекроют намертво. А когда они успокоятся?..
Можно было махнуть дальше на запад – но там Польша. С одной стороны, плюсы – дороги лучше, войск меньше. Основная масса, я так думаю, уже ушла на восток. Там же были и аэродромы, с которых могла работать немецкая авиация. А как известно, лучшее средство ПВО – танк на ВПП. Не помню, кто сказал, но мысль правильная. Правда, в первые же дни немецкая авиация уже летала с наших аэродромов – по-моему, это еще у Симонова в «Живых и мертвых» проскакивало… Источник, правда, не документальный, но уж что вспомнилось…
Одно плохо в Польше – поляки. РККА там не особенно любят. Мигом сдадут. Так что большого рейда не получится. Разве заглянуть по-быстрому, и назад. Можно было, конечно, уйти на север или на юг, но нам вроде бы и группы армий «Центр» хватает.
 
Сергей Олегович
 
– Олегыч, а откуда вы, честно? – спросил меня Петрович, когда мы вместе зашли в мастерскую по делам. – Не похожи вы на наших, совсем не похожи…
– Как догадался? – ответил я вопросом на вопрос.
– Ну смотри, слова вы какие-то непонятные употребляете, один, вот, вообще командиров офицерами назвал. Вещи у вас не наши, да вот сигареты эти твои нерусские хотя бы… Я уже даже про то, что у вас в сумках, не говорю… Я, когда твою адскую машину помогал разбирать, посмотрел немного, твоя сумка незакрыта была… Да много еще чего такого… Кто вы такие вообще?
– Ну, в общем, слушай: мы сюда из будущего попали – погодь, не перебивай, – добавил я, видя, что Петрович готов высказаться о том, что он не верит. – Дослушай сначала. Войну СССР выиграет. В тысяча девятьсот сорок пятом году.
После чего я рассказал Петровичу сильно отредактированную версию краткого развития событий в будущем, старательно обойдя распад СССР и прочие гадости. «Надо не забыть мужикам сказать, чтоб тоже не проговорились», – промелькнула мысль.
– А что до доказательства… Смотри сам. – Я достал из сумки ноутбук и включил ему самодельный клип про нашу «Тушку», сделанный кем-то из ее экипажа, на песню Барыкина «Летучий голландец». – …Но запомни, Петрович, остальным догадливым расскажи по секрету, что мы, к примеру, товарищи из Коминтерна или в Испании воевали, понял?
– Понял, чего ж не понять, – ответил он…
 
Саня Букварь
 
Проводил я Олега с группой охотиться, а сам пошел смотреть, чего там набралось у меня в трофеях. Нехватка горючего и водителей ставила вопрос о нашей дальнейшей судьбе. Пока дошел до своего экипажа, в голове сформировался простенький план: сыграть в «гаишника» на дороге – глядишь, и бензовоз попадется, а чтобы не рисковать попусту, решил сначала стрелять, а потом задавать вопросы.
Два Андрея тем временем набивали ленты к пулемету.
– Надо бы проехаться по дороге, может, найдем чего хорошего.
– Товарищ лейтенант, нас ведь в плен гнали, да? – спросил мой земляк.
  
– Да, наверное.
– Тогда, наверное, и лагерь для пленных где-то рядом должен быть? Ведь не пешком же через пол-Германии топать?
– Логично. Вас было слишком мало для того, чтоб специально вагоны подавать, значит, где-то есть накопитель!
С этими мыслями я пошел к Доку, посовещаться. Рядом с ним оказались и Змей с Тэнгу. Я им и пересказал наш диалог с белобрысым. Мужики загорелись идеей налета на лагерь. А тут как раз и Ника с Соджетом раскололи пленного. Поставив оставшихся в известность, мы выехали на поиски. Двигаться решили группой из трофейного броневика, пулеметного Т-26 и мотоцикла в сторону Березы.