От имени Земли

Но Айк всё же ответил.
– Рашми, я просто… ты мне… понимаешь, когда ты летела в том модуле, мне было очень страшно, что я могу не увидеть тебя больше.
– Но почему тебе так хотелось увидеть меня вновь? – Раш и сама не знала, зачем она вытягивает из американца ответ. Что сделает, когда услышит то, в чём практически уверена? Она пока и сама не знала.
– Мне хотелось увидеть тебя, ну просто потому, что ты… да нет, – добавил он после мгновенной заминки, – не просто «потому что». Мне нужно было увидеть тебя, взять тебя за руку, обнять тебя, потому что я тебя…
Рашми Патил бросила в топку все мамины принципы, резко притянула голову Айка ближе и поцеловала его в губы, так и не дав договорить. Это было жутко неправильно, но пусть все марсиане катятся к чёртовой матери, а она просто снова счастлива. Пусть сегодня останется прекрасным, лучшим днём в её жизни.
  
Глава 6. Мари Нойманн
 
Кристоф сказал, что ночами теперь нужно дежурить по двое, и один из пары, по возможности, должен быть военным. Можно к гадалке не ходить, чтобы понять, кто заступит на первую ночную вахту после не очень удачной разведки. Шан всё ещё выздоравливал, Айзек, Рашми, Джессика и он сам должны были отдохнуть. Ну а Мичико – просто врач-биолог, ей такую ответственную задачу доверить нельзя. В общем, как Мари и предполагала, первая же смена досталась ей и Диме. Им выдали оружие, которое раньше никогда не давали дежурным. Она своё аккуратно повесила на стене в выделенной дежурке в первом модуле, а Дима, будучи военным, перекинул снаряжение через плечо и стал выглядеть как космодесантник. Вот любопытно, что она сделает, если засечёт НЛО, и что будет делать Волков с этой пукалкой против технологий инопланетян? Смешно. Но Мари уважала порядок, и раз так требовалось по протоколу безопасности, она будет от начала и до конца выполнять всё, что положено. Правда, если честно, очень хотелось спросить, кто и на какой случай составлял такой протокол. Нужно уточнить у Димы, он, как офицер, наверняка знает.
А вот, собственно говоря, и он: в дверь дежурной каморки постучали, и тут же туда заглянула белобрысая Димина голова с привычной улыбкой. «Весьма вовремя», – мысленно подметила девушка.
– Мари, составить компанию? У меня пара кружек кофе, – в проёме показались две руки, в которых было по прозрачной кружке с кофе. А чем он, интересно, стучал и открывал двери шлюза? Фокусник, блин.
– Да, проходи. Кофе – то, что нужно, спасибо. Ужас, организм никак не может привыкнуть к суткам на сорок минут длиннее, – вслед за руками с кружками и головой вплыл сам Дима и аккуратно, ногой, прикрыл за собой дверь.
Вообще, она больше любила латте, а не чёрный кофе, но тут выбирать не приходилось. Молоко имелось только сухое и сгущённое, которое она, кстати говоря, первый раз попробовала в космосе. Говорят, это русские «затащили» туда свое любимое лакомство. Айзек как-то рассказывал им, что американцы во время Второй мировой поставляли русским много консервов, среди которых было и сгущённое молоко, и именно оно как-то особенно полюбилось. Вообще, как она потом поняла, такое лакомство есть во всех странах, но в основном используется для приготовления десертов, а русские едят его чуть ли не ложками. Так что в космосе, где любая пища, которая долго хранится и потребляется из тюбиков, становится частью рациона, «сгущёнка» прижилась. Но латте с ним выходил отвратительный, слишком сладкий и густой. А сухое молоко можно добавлять разве что в растворимый кофе, да и то, вообще говоря, мерзкое месиво получается. Так что сейчас и американо вполне сойдёт.
– Меня тоже в сон клонит. Вот, решил, что вдвоём, да ещё и с кофе, проще будет отдежурить, – Дима по-хозяйски уселся рядом с ней и поставил кофе на стол.
Порой Мари не понимала сама себя. Что она в нём нашла? Айк был солиднее и сильней, Шан собраннее и умней, Крис харизматичней и красивей. Да и кроме них было в мире полно мужчин. Но как-то так вышло, что ей нравился Дима. И не просто нравился, она чувствовала, что полюбила его. Однако, сам Волков не проявлял признаков влечения. Лёгкий флирт. Шутки. Улыбки. Время от времени в его глазах мелькали даже какие-то эмоции, но разобраться в их природе она просто не могла. И уж чего точно не могла Мари Нойманн, так это взять инициативу в собственные руки. Не потому, что была не уверена в себе. Она прекрасно знала, что красива. Привлекала разных мужчин. Умных и спортивных. Влиятельных и творческих. Юных и в возрасте. Нет, в своих женских чарах она не сомневалась. Именно поэтому, будучи умной, оказалась в плену собственной логики: если она красива, а Дима ничего не предпринимает, то значит ничего к ней не испытывает. Включив чары, она бы смогла завлечь его в объятия, но не найти место в его сердце. Так что, Мари любила парня тихо, пряча это не только от всех, но и от самой себя.
  
При каждом удобном случае она радовалась общению, не пыталась из протеста избегать его. Надеялась ли на взаимность? Несомненно. Делала ли что-то специально? Нет. Только помогала Волкову, болтала с ним, делилась идеями. Была рядом, как тень. Впрочем, происходящее нельзя было назвать неприятным. В этом театре ей досталась особая, красивая роль, и Мари играла её профессионально, как делала всё остальное. Но даже если посмотреть на Диму не как на потенциального любовника, а как на друга и товарища, то из всех мужчин на планете он казался самым идеальным кандидатом – весёлым, любопытным, эмоциональным. При этом не таким «правильным», как Кристоф, не таким упёртым трудоголиком, как Чжоу, и не таким чванливым, как Айк.
– Да, давай дежурить вместе. А что там в четвёртом? – приняла она его приглашение и придвинула к себе чашку с кофе.
– Все ушли на боковую, вроде. Не следил. На кухне и в кают-компании никого.
Мари подметила, что Дима часто ходил кругами по колонии, заглядывая то в третий модуль, то в кают-компанию, проверить, «есть ли там кто-то». Увы, она уверена, что он искал там не абы кого, а конкретно Комацу. Наверняка, если бы врач сейчас там была, Волков бы сюда просто-напросто не пришёл. Зацепила его чем-то худенькая японка. Хотя улыбка у неё была милая, не поспоришь, но в целом, она же явно та ещё стерва. Да, вот что самое сложное в роли «тайной влюблённой». Рано или поздно Дима найдёт себе другую. И, учитывая сколько времени им нужно прожить в коллективе, это будет одна из новоиспечённых марсианок. Где-то с середины полёта ей стало казаться, что он выделяет Мичико, не афишируя это. Никто, кроме неё, и не заметил бы, но Мари слишком внимательно следила за жизнью Димы. Обидно и больно, но поделать ничего нельзя.
– Всё думаю, что же это было, – Диме не нужно было пояснять ей, о чём он, сегодня все разговоры были об одном. – Я склонен верить в то, что это НЛО.
– Вот насчёт «склонен верить»… Дима, а скажи мне, что за протокол безопасности, который подразумевает наличие оружия на базе, и заранее прописанные правила поведения в такой ситуации? – она решила перевести разговор на интересующую её тему.
Волков посмотрел в кружку, отхлебнул и повернулся к девушке с ироничным выражением лица.
– Знаешь, Мари, это старая традиция. Ещё со времен космической гонки в США и СССР все космонавты были военными, и им полагалось оружие. МКС строили уже после окончания холодной войны, но для армейских космическая станция была в первую очередь военной базой, и в стандартных протоколах прописано всё, включая действия космонавтов на случай войны внизу. Поэтому и у наших, и у американцев на МКС были свои кейсы с оружием для захвата станции. Это как бы секрет, хорошо? – он подмигнул ей и снова отпил кофе.
– Понятно, хотя и неприятно, – Мари ожидала чего-то подобного, политики вечно превращают в военную любую технологию и везде ищут возможность применения силы. – Но при чем тут колония на Марсе? Тут вы тоже планируете устроить первую марсианскую войну в случае каких-то проблем на Земле?
– Я тебе всё рассказал, чтобы ты поняла, что в России и США космос де факто находится в руках военных. А они ищут угрозу везде, где ей даже не пахнет. Любой космический объект такого масштаба имеет военное значение. И да, они насоставляли кучу протоколов, есть штук семь таких на случай непредвиденной угрозы извне или любого подозрения на инопланетную деятельность. Конечно же, никто о таком официально сообщать не будет, гражданские засмеют. Однако, в армии всегда считали, что лучше застраховаться от любой случайности. Это, кстати не секрет для тех, кто участвует в миссии. По уставу экспедиции ты можешь спросить о любом протоколе, и тебе предоставят информацию. С правительством Германии, как я понимаю, это тоже согласовано, как и с нашим.