От имени Земли

– Полковник Сэмюэл Джулиа́ни, ЦРУ, – представился мужчина. Артур подметил, что он угадал с итальянскими корнями, а вот выправка всё-таки вполне немецкая.
– Агент Джоанна Коллинс, Агентство Национальной Безопасности, – привстала женщина и тоже пожала ему руку, нависнув над столом.
Ну и ну. ЦРУ и АНБ, как он и думал. А кто же третий? По его опыту, когда оказывались замешаны спецслужбы такого уровня, связи с наукой не наблюдалось. Как будто значимые для неё события и такие люди словно материя и антиматерия отталкивали друг друга со страшной силой. Всё, чего касалось АНБ или ЦРУ, было связано, скорее, с военной и технологической областями, а чистая наука не входила в зону их интересов. Возможно, они впервые видят перед собой учёного. Уж он-то точно первый раз сидит за столом с агентами спецслужб, и первый раз за его более чем сорокалетнюю научную деятельность им от него что-то нужно.
– Ричард Хейз, НАСА, – встав, протянул руку темнокожий мужчина.
Надо же, НАСА. Единственное, что как-то связано с его деятельностью. Но пока непонятно, как именно. Ведь всё происходит под патронажем ООН. Что может объединять дипломатическую международную структуру, космическое агентство, астробиолога и американские спецслужбы?
– Доктор Артур Уайт, Аризонский университет, – представился он. Агент ЦРУ кисло улыбнулся. Конечно, было очевидно, что собравшиеся знают, кто он, но привычка есть привычка.
– Присаживайтесь, пожалуйста, доктор Уайт, перейдём сразу к делу. Мы очень благодарны вам за то, что вы приняли наше приглашение и выделили время для перелёта в другую часть страны. Однако, к сожалению, для того, чтобы мы могли продолжить разговор, вы должны подписать документы о неразглашении. Данные, которые мы вам предоставим, относятся к самой закрытой информации в США, – сообщил Джулиани, садясь напротив него, после чего аккуратно пододвинул к профессору небольшую папочку с печатями Госдепартамента. – Если вы согласны, подпишите, пожалуйста, четыре экземпляра. Один пойдет в ЦРУ, один – нашим коллегам в АНБ, – он указал на агента Коллинс, и та кивнула, – ещё один отправится в ООН, а последний – в НАСА.
Артур достал из кармана платок, снял очки и протёр их. Потом неспешно водрузил обратно на нос, сложил платок и убрал его в карман. Мелькнула мысль, что он забыл расчесаться, и седые волосы, которые Уайт не стриг уже месяца четыре, после длинного перелёта наверняка выглядели неухоженными. Мысль мелькнула, а потому астробиолог на всякий случай рукой разгладил шевелюру. Только после этого он раскрыл папку. Четыре одинаковых листочка, на каждом из которых был длинный текст, а внизу напечатаны его имя и строка для подписи. В заголовке значилось: «Соглашение о неразглашении любой информации, полученной в рамках операции "Мыльный Пузырь" или же любых выводов и материалов, созданных в процессе работы в рамках данной операции». Какое нелепое название. Это тебе совсем не «Буря в пустыне» [6]. Интересно, как связаны наука и какая-то спецоперация? И какое отношение к ней имеют ООН и НАСА? Артур начал было читать напечатанный мелкими буквами огромный, отдающий жуткой бюрократией текст, но глаза сразу же начали болеть.
– Доктор Уайт, это стандартный договор с общей формулировкой. Нарушение соглашения подразумевает осуждение по статье «Государственная измена», как и положено в таких случаях, – уточнила агент Джоанна Коллинс, заметив его потуги. – Можете смело подписывать, документы не содержат ничего противозаконного.
– Вы знаете, уважаемые господа, – Артур аккуратно сложил бумаги стопкой в папке и прикрыл её, – я много лет сотрудничал с правительством, в основном по вопросам консультационного или образовательного характера, но ещё никогда мне не предлагали подписать соглашение, из-за которого я могу стать преступником, если случайно где-то что-то скажу или предположу. Поймите, как учёный, я часто пишу научные статьи, а основа любой науки в том, что мы раскрываем секреты. Если я буду знать что-то, о чём не смогу написать, то я автоматически должен буду свернуть любую публичную деятельность в направлении, в котором спокойно мог работать до того момента, как подписал эти бумажки. И раз уж я вам понадобился, вполне может так быть, что я уже достиг какого-то прогресса в интересующем вас предмете. Так что же, мне ради какой-то неизвестной истории, отказываться от возможности быть учёным? А что я скажу студентам? Чему мне их учить, как смотреть им в глаза, если я буду вынужден всю жизнь обходить стороной нечто столь важное?
  
Ричард Хейз серьёзно посмотрел на него, а затем медленно и тихо произнёс:
– Доктор Уайт, позвольте мне вам кое-что сообщить. Уверяю, вы ещё никогда не участвовали ни в чём подобном. Равно как и остальные здесь присутствующие. Ситуация, вынудившая вызвать вас в столь сжатые сроки, мягко говоря, уникальна. Однако, к сожалению, бюрократии избежать не удаётся ни нам, ни вам. Хочу вас заверить, что эти формальности отделяют вас от самых интересных событий в вашей жизни. Узнав то, во что мы собираемся вас посвятить, вы согласились бы на риск и ограничения, не думая ни секунды, но из-за определённых протоколов мы просто не имеем права сделать это без вашей подписи. Вам стоит знать: требовалось очень быстро найти специалиста вашего уровня, и, слава богу, что вы – уникальный и практически единственный в своем роде астрофизик и астробиолог. Нам повезло, ведь если бы таких профессионалов, как вы, было много, мы рисковали бы погрязнуть в долгих разбирательствах с критериями отбора, проверкой надёжности и прочими вечными спутниками прогресса. Так что это огромное счастье для нас, что вы специализируетесь по двум дисциплинам одновременно. Есть и другие учёные, но нам необходим кто-то, обладающий уникальным видением. Поэтому именно вы сидите сейчас здесь. Вам тоже повезло, ведь я уверен, что вы – настоящий фанатик, человек, который женат на науке, который никогда не останавливается и который никогда не позволил бы себе пройти мимо подобной задачи, – Хейз сделал небольшую паузу, наблюдая за лицом Артура, и оценивая произведённое впечатление. – Мне разрешено добавить к ранее сказанному ещё только одно слово, после которого вы должны либо подписать бумаги, либо мы извинимся за потраченное вами время, проводим вас обратно до аэропорта и посадим на рейс до Тусона [7].
Артур замялся. Речь представителя НАСА была впечатляющей, хотя в той части, где тот назвал его уникальным и лучшим специалистом, сам профессор не был бы так категоричен. Доктор Уайт мог с ходу назвать им десяток фамилий людей, в основном из США, но также из Великобритании, Японии, Италии и Австралии, которые не хуже, чем он, разбирались в астробиологии и астрофизике. Особенно в последней. Видимо, у них действительно оставалось мало времени на поиски, а Аризонский университет, где он работал – один из крупнейших в стране с уклоном в астрофизику и с собственной программой по астробиологии. Возможно, поэтому спецслужбы и выбрали именно его. Ну, или он единственный, кто согласился полететь. Так что может быть, что его уникальность заключается в наивности. Но всё же, раз уж приехал…
– Какое же это слово? – спросил он нерешительно.
– Марс, – ответил Хейз.
  
Часть 1. Мыльный пузырь
   
Глава 1. Дмитрий Волков
 
Красная планета заслонила собой всё пространство в иллюминаторе, а отблеск её свечения окрасил кают-компанию «Одиссея» в бледно-розовые тона. Сквозь толстое стекло было видно, как внизу величественно проплывал гигантский вулкан, покрытый серым льдом – замёрзшим углекислым газом. От его вершины вниз стелились редкие облака, состоящие, видимо вовсе не из водяного пара. Казалось, будто это пена, лениво ползущая к основанию. К слову, основание было по площади примерно равно Великобритании, а в отлично видной из космоса кальдере [8] поместилась бы вся невероятно разросшаяся за последние годы Москва. Такое увидеть можно лишь отсюда. И больше, в последующие три года, им такого не видать. Ведь уже завтра они окажутся внизу, в долине Маринер [9], и расстояние скроет от них этого колосса. Да и в принципе ничто не заменит возможность обозревать мир из космоса. Картина завораживала, напоминала кадры из фантастических фильмов, и Диме было интересно, как она отозвалась в Её душе. Может у неё всплывёт ассоциация со священной горой Фудзи? Или для неё гора останется просто серо-красной сопкой, торчащей над рыжей пылью, покрывающей мёртвую планету? Каждый по-своему ощущал момент, когда после годового полёта, они заняли положение на стабильной орбите Марса и приготовились к спуску.