Невольница судьбы (СИ)

— Чёрт! — ругнулся капитан. — Как всё не вовремя! Почему Элуварус именно сегодня объявился тут? Неужели нельзя было повременить хоть денёк?
Я удивлённо уставилась на него. Он же знал, что Элуварусу доложили о том, что Сэтман на пиратском корабле, потому тот и переместился навстречу нам. Но, видимо, капитан был раздосадован. И не мог смириться с тем, что ситуация вышла из-под его контроля. Он пытливо уставился на возникший перед нами город и вдруг отдал команду:
— Поднять паруса! Уходим на восток!
— Нет! — заорала я.
— Нет! — перекричал меня Сэтман и воззрился на капитана. — Коунз, если Элуварус узнает, что ты пытался бежать от него, его гневу не будет предела!
— И кто же ему об этом скажет? — рассмеялся капитан. — Покойники обычно не разговорчивы! Поэтому ваши дни сочтены!
Я в ужасе прижалась к Сэтману, а он, стиснув зубы, приготовился к драке. Но пока на нас никто не нападал. Бежать тоже было бесполезно — до земли далеко.
— Лучше смерть, чем плен, — выкрикнул Сэтман и кинулся к борту.
Я метнулась следом за ним, и уже приготовилась к тому, что сейчас мы перепрыгнем через борт и, пролетев сотню метров, разобьёмся. Но пространство за бортом отпихнуло нас, как ватная подушка.
— Глупцы! — рассмеялся капитан. — Помимо чар невидимости на корабль наложены чары непроникновения. Никто не может взойти на борт без моего дозволения и покинуть его!
Сэтман с рычанием повторил попытку выброситься за борт. Всё безрезультатно. Ситуация казалась безвыходной. Наше летучее судно быстро скользило по воздуху. Такой близкий и манящий город стал исчезать в дымке. Корабль держал курс на восток. Его паруса наполнились попутным ветром, и вскоре город скрылся за пеленой дрожащего марева.
— Что тебе нужно? — рассвирепел Сэтман. — Элуварус отдаст тебе мешок магической россыпи за то, что ты доставил меня к нему. Чего ты добиваешься? Для чего скрываться от него?
Капитан подошёл к нему вплотную и зашипел прямо в лицо:
— Магическая россыпь ничего не значит по сравнению с моей неутолённой жаждой мести!
— Какой мести? Ты о чём? — и без того большие глаза Сэтмана увеличились от удивления.
— Ты не знаешь о чём я? — рассвирепел капитан. — Да о том, что ты посмел увести у меня беленькую сучку. Она была моей добычей, а не твоей!
Сэтман ринулся вперёд, но я уцепилась в него, не давая накинуться на капитана. Бой будет неравным — у Сэтмана связаны руки.
— Она не добыча! Она — моя жена! — заорал он, как бешенный.
— И не поспоришь! До тех пор, пока ты жив — она твоя жена, — небрежно обронил негодяй.
Я замерла от страшной мысли. Сэтман тоже вздрогнул.
На палубе собралось довольно много ухмыляющейся публики, ожидающей представления. От смеющихся взглядов стало не по себе. Что они ещё задумали? Я с ужасом смотрела то на капитана, то на Сэтмана. Их взгляды скрестились, и ненависть стала ещё более ощутимой.
Несколько человек подошли к нам и оттянули меня от мужа. Сэтмана потащили к мачте. Он попытался вырваться, но пираты несколько раз ударили его в живот. Чтобы я не орала и не пыталась помешать им, меня схватили и зажали рот. Сэтману было не справиться с полудюжиной крепких мужчин. Через минуту он оказался привязанным спиной к мачте с кляпом во рту. Меня тоже связали по рукам и ногам, в рот запихнули кляп и бросили под ноги Сэтману.
Капитан довольно ухмыльнулся и потёр руки.
— Как я погляжу, представление уже началось, — отметил он. Подошёл ко мне и мыском сапога толкнул, чтобы с бока я перекатилась на спину. — Мммм… Когда молчишь, ты ещё прекраснее.
Тем же мыском сапога он раздвинул низ рубашки. Полочки разошлись, явив похотливому взгляду аккуратный треугольник светлых коротких волос. Сэтман замычал и задёргался, пытаясь высвободиться. Не обращая на него внимания, капитан сунул мысок сапога к моему лону. Я содрогнулась и сжалась. Грубая кожа сапога властно коснулась сокровенных мест, причинив боль. На мои глаза навернулись слёзы. Сэтман отчаянно вырывался и мычал.
Капитан посмотрел на него.
— Что такое, друг мой? — с наигранной заботой спросил он. — Тебе неудобно? Ну, ничего, потерпи. Потому что развлечения только начались!
 
Я испепеляла его ненавидящим взглядом. Если бы меня развязали, я, наверное, зубами вцепилась бы в его глотку. Он склонился ко мне.
— Сегодня ты станешь настоящей звездой. Тебе будет рукоплескать публика.
Помимо моей воли, глаза испуганно забегали, а дыхание участилось.
Больше он ничего не стал говорить. Дёрнул за один конец жгута, подпоясывающего меня, и узел развязался. Взявшись за полочки, он распахнул рубашку. Я закрутилась, умоляя его глазами прикрыть рубашку. Но он, казалось, не видел моей мольбы. В глазах зажглась похоть. Он потянулся ко мне рукой и щипнул за сосок. Тут раздалось шипение и он, вскрикнул, одёрнув руку. Запахло палёной кожей. Капитан замахал обожженной рукой, в то время как я не испытала никакого жжения. Так вот какова защита брачных уз! Посторонний мужчина не может даже дотронуться до меня!
— Сука! — завопил он и размахнулся, чтобы ударить меня, но вспомнил, что ещё одно прикосновение снова обожжёт его. — Жаль, что я не могу потрогать тебя, — выдохнул он и встал, оставив меня в неприглядном виде. — Если был бы уроженцем правящей семьи, то хоть облапать мог …
Я возблагодарила небеса, что он простолюдин. Не надо меня лапать. И даже лучше всего было бы отпустить. Но отпускать никто не собирался.
Капитан поморщился от боли — болела рука. Он вынул из кармана бархатный мешочек и достал оттуда малую щепоть золотистого порошка. Насыпал его на обожженную руку. Порошок зашипел и моментально исцелил раны. Так вот она какая, магическая россыпь! Видимо, капитан дорожил ею — у него осталось не так-то много этого чудодейственного порошка.
Сзади меня раздавались похабно-возбуждённые замечания. Оно и понятно — скрутившись калачиком, мне пришлось отставить попку. Рубашка хоть и была длинной, но не настолько, чтобы прикрыть ягодицы. Слёзы унижения и отчаяния скользили по лицу, но изменить своё положение я не могла.
Тут ощутила, как собравшиеся сзади пираты придумали для себя потеху: в мои ягодицы начали тыкать палкой. Было не больно, но стыдно и обидно. Зажмурилась, словно это могло скрыть меня от позора. Услышала мычание Сэтмана. Почему-то стало очень стыдно перед ним, что лежу вся доступная перед сворой мужланов. Хорошо, что пираты не могут трогать меня руками. Иначе было бы куда хуже.
Но я не угадала. Это самое «хуже» наступило куда раньше, чем можно было ожидать. Я почувствовала, как они концом палки стали исследовать мою промежность. Я замычала, задёргалась, но от этого сама же напоролась на твёрдый конец и взвыла от боли. Поспешно сунула связанные руки между ног, прикрыв гениталии.
Только похоти негодяев не было предела. Тут же почувствовала, как конец палки прикоснулся к анальному отверстию. Испуганно задёргала задом, но меня тут же придавили сапогом.
— Посмотри, как сжимается её дырочка! — хохотнул грубый голос.
— Просит, чтобы мы поиграли с ней.
От услышанного мне стало так страшно, что я стала извиваться, как могла, чтобы избавиться от верёвок. Но движения были ограничены, и кончик палки стал грубо протискиваться внутрь. Я ощущала напор и адскую боль, но что-то не пускало его в меня.
— Не лезет, — досадливо сказал кто-то, и в негодовании ударил меня палкой по попке.
От неожиданности и боли я взвыла и вывернулась, оказавшись на спине. Как же больно! Аж искры из глаз! Даже сразу не сообразила, что в такой позе им стали видны мои груди и живот. Руки я всё ещё держала между ног, поэтому главного зрелища им не довелось увидеть.
 
— О! — восхищённо воскликнул мужчина с сальными волосам и недельной щетиной. — Какие грудки!
Я снова перекатилась на бок, свернувшись клубочком. Всхлипывания сотрясали моё тело. Радовало лишь одно — меня оставили в покое.
— Наигрались? — хохотнул капитан.
По его команде меня оттянули подальше от Сэтмана и снова бросили на палубу.