Вера для бандита (СИ)

— Верунчик, Вера-а-а! Ты меня слышишь?! — надрывалась трубка.
— Тише! — шикнула я. — Подожди! — Осторожно встав с кровати и шмыгнув в свою комнату, которая находилась дальше по коридору, я громче спросила: — Что тебе от меня нужно?
— Верунчик, прости идиота! — заныл Сережа. — Ну прости меня, Верунчи-и-и-к!
— Ты пьяный? — резко спросила я. Оказывается, я уже успела отвыкнуть от этой манеры Сережи вести разговор.
— Нет-нет!
— Тогда зачем звонишь? Я вроде бы ясно выразилась, когда…
— Вер, меня машина сбила… — хлюпнула трубка. — Ноги переломаны, ходить не могу…
— Ты… Что? — не поверила я, оседая на пол. Нужно было время, чтобы осмыслить услышанное. Хотя бы минута-другая. Казалось, все повторяется снова. Как и два года назад… Звонок… голос, сообщающий об аварии… и приговор врачей… Я с трудом сглотнула. Все обиды сейчас должны быть забыты. — Где ты, Сереж?
— У отца своего, где мне еще быть… Наложили гипс и из больницы выпнули. Сможешь приехать? Мне нужно поговорить, хоть с кем-то…
— А Ирка где? — не удержалась я от вопроса.
— Бросила она меня, как только узнала, что теперь долго работать не смогу. Ты прости меня, Вер, мне больше некому позвонить.
— Я… я приеду, Сереж. Дай мне пару часов, ладно?
— Ладно. Я вряд ли куда-то уйду, — невесело хмыкнул он и отключился.
Я еще какое-то время тупо сидела на полу, глядя в стену. Что же со мной творится? Я будто проклята… Почему люди, с которыми меня сталкивает судьба, вынуждены страдать?..
И хотя я была все еще обижена на Сережу за его злые слова и за воровство, я не могла не пойти к нему. Просто не могла. Приняв душ и переодевшись, схватила сумочку и быстро спустилась вниз, радуясь, что никого не встретила.
— Ольга, скажите Талгату, когда проснется, что я в своей квартире кое-что забыла. Возьму и сразу же обратно вернусь, — сообщила домоправительнице, которая хлопотала на кухне.
— Хорошо, — улыбнулась она.
Добравшись до квартиры Сережиного отца, позвонила, стоя перед обшарпанной дверью. Где-то у соседей плакал ребенок.
— Не заперто! — услышала голос. Толкнув тонкую створку, вошла.
Застоявшийся воздух пах дешевыми сигаретами и попойкой. Я была здесь всего один раз, когда Сережа забирал свои немногочисленные вещи, перед тем как перебраться к нам с Ильюшкой. Я знала, что его отец запойный. Но теперь, очевидно, он опустился еще ниже. В коридоре валялись бутылки, какие-то грязные обрывки газет. Ощутимо тянуло канализацией.
— Вер, это ты? — услышала голос Сережи.
Я быстро прошла в комнату. Сердце сжалось от увиденного. Сережа лежал на потрепанном диване, рядом на табуретке стоял мутный стакан с водой и пачка каких-то таблеток.
— А отец твой где? — спросила я, не найдя вопроса получше.
— А хрен его знает… — пожал Сережа плечами. — Пьет где-то…
— Досталось тебе… — тихо сказала я, глядя на его лицо. Губа рассечена, на скуле большая ссадина, под глазом кровоподтек. Рыжие волосы спутаны, а щетина отросла какими-то клочками. Обе ноги до самых бедер укутаны толстым слоем гипса, рядом с диваном стоят костыли.
— Угу.
— Его хоть нашли? Того, кто тебя сбил?
— Не-а, какое там, — помотал он головой. — Из-за угла вынырнул, я по переходу шел. Помню только, что он на джипе ехал, совсем как на том, который нас на дороге тогда щемил, помнишь?
— Помню, — одеревеневшими губами проговорила я, испытывая нехорошее предчувствие. Но ведь такого не может быть, просто не может!
Память услужливо подсунула вчерашнюю картинку — Талгат в выпачканной кровью рубашке… Но ведь это другое!.. Да, вот только на день рождения к его отцу мы ехали на другой машине… Талгат сказал, что джип в ремонте… Нет-нет…
— Рожа у него бородатая… — задумчиво сказал Сережа. — Я запомнил, перед тем как сознание потерять…
Сердце сбилось с ритма, а потом загрохотало сильнее.
— Сереж, ты голодный, наверное… — сказала, чтобы сменить тему. Не могла сейчас думать об этом.
— Батя еще вчера куда-то свалил.
— Подожди, — сквозь сумбур мыслей все же смогла я сообразить, — но ведь тебя не могли выписать так рано… Что-то не сходится…
 
— Чего не сходится? — не понял он. — В больнице все переполнено, Вер. Я сначала на рентген очередь ждал, потом чтобы гипс наложить… Теперь вот даже и не знаю, как дальше мне жить, — Сережа всхлипнул.
— Я… я сейчас в магазин схожу, куплю… чего-нибудь, — поспешно сказала я, пятясь к выходу. Выйдя в подъезд, прижала к себе сумку. Грохот сердца отзывался в ушах.
Когда зазвонил телефон, подпрыгнула от неожиданности. Звонил Талгат.
— Что?! — рявкнула я, поняв, что если не отвечу сейчас, то пожалею об этом позже.
— Так и знал, — хмыкнул он.
— О чем ты? — не поняла я.
— О том, что с утра ты будешь другим человеком.
«Как и ты», — подумала я, вслух же спросила:
— Ты что-то хотел?
— Тащи свою попку обратно. А лучше я за тобой заеду. У нас самолет через пару часов.
— Что? Какой еще самолет? — не поняла я.
— Смотаемся отдохнуть на недельку. В общем, приеду — расскажу.
— Нет! — испуганно выдохнула я. — Не надо! Я сама приеду, я быстро! Мне тут знакомой кое-что отдать нужно, не хочу, чтобы она тебя видела! Не приезжай!
— Ладно-ладно, — засмеялся Талгат, отключаясь. Судя по всему, настроение у него было прекрасное.
Я выдохнула и побежала в магазин. Накупив несколько пакетов еды, по большей части готовой, принесла и выставила Сереже обед, наблюдая, как он жадно ест.
— А ты теперь другая, — проговорил Сережа, оглядывая меня с головы до ног, когда закончил. Я невольно поежилась под его взглядом, не желая узнавать, что он имеет ввиду. — Как Ильюшка?
— Ему операцию сделают… Если все пройдет хорошо, будет ходить…
— Это хорошо, Вер… Очень хорошо… — покивал Сережа.
Он был каким-то другим. Просветленным, что ли… Будто тот самый Сережа, которого я встретила когда-то давно и полюбила. И хотя теперь от этого чувства осталась лишь светлая грусть, я понимала, что обязана помочь ему. Хотя бы во имя тех старых чувств.
— Я тебе могу чем-то помочь, Сереж? Может, сиделку нанять… или еще чем-то?
— Неудобно, Вер… Я уж сам как-нибудь… — отвел он взгляд.
— Сереж, да перестань! Я что, не понимаю, что ты теперь на работу в ближайшее время не выйдешь! Я могу помочь, Сереж, скажи только как…
Сережа мялся и вздыхал, теребя несвежий пододеяльник.
— Врач в травме бабла просил… Да и костыли мне бы не помешали. Эти-то батя откуда-то припер. Ты оставь мне тысяч тридцать, на первое время… А там уж, если надо что будет, я позвоню…
Я кивнула. Тридцать тысяч я смогу выделить из тех денег, которые положил на мой счет Талгат.
— Ты не подумай, Вер, те бабки, ну, которые я у тебя тогда взял… их ведь Ирка забрала, я ведь ни копейки из них не потратил!
— Да я и не вспоминала о них, Сереж. Сейчас я сниму деньги и принесу тебе.
Заметно повеселевший Сережа кивнул, а я развернулась и вышла из комнаты. Однако далеко мне уйти не удалось, потому что в коридоре, прямо в дверном проеме, скрестив руки на широкой груди, стоял Талгат. На бородатом лице застыл почти звериный оскал. Мои ноги приросли к полу, а сердце застучало в висках.
— Здесь, значит, твоя подруга живет? Познакомишь? — нехорошо усмехаясь, спросил он.
 
 
33. Талгат 
Тигрица наглеет с каждым днём. Мало того, что съебалась, пока спал, так ещё и пиздит, как дышит. Она, походу, забыла, с кем имеет дело. Думала, что может вешать мне лапшу на уши, разъезжая по городу в поисках приключений?!
Естественно, за ней по пятам ездит моя охрана. Они умеют как невидимки растворяться в толпе, не выдавая себя ничем. Когда утром своим звонком меня разбудил Барон, сообщив, что Тигра наведалась к своему пузатому утырку, хотел придушить обоих.
 
Помню, как договаривались с ней, что она может свободно перемещаться по своим делам, но ни слова не было о том, что можно таскаться по бывшим!