Восточная и Центральная Азия

Молвила матушка:
— О сыновья! Не затевайте этой забавы! В давние времена дядья ваши тоже запустили змея и гибель свою нашли. Боюсь, что и вы той же тропой пойдете. Вот почему я вам не дам бахромы.
— Значит, не дашь ты нам бахрому?
— Нет! В этой затее гибель ваша таится.
Гнев обуял Дам Зи, он схватил палку и разнес на куски дивные кувшины, за которые слонов отдают, перебил чудные кувшины, за которые платят рабами. Потом по лестнице вниз сошел.
 
Видя все это, матушка проговорила:
— Если сын утром кувшин с вином разобьет, к вечеру я новый кувшин куплю. Но если смерть настигнет сыновей, мне не видать их больше.
Вернулся Дам Зи туда, где стоял змей, а Син Мэнга его спрашивает:
— Где же бахрома разноцветная, о Дам Зи?
— Матушка бахромы не дает, — Дам Зи отвечал.
— О Небо! Как же нам быть теперь? И что же это за мать у нас? Пусть пойдет брат Син Мын и упросит ее. Может, Син Мына матушка любит больше.
Пошел к матушке Син Мын, но и он вернулся ни с чем.
Сказал тогда Син Мэнга:
— Раз вам, братья мои, не удалось уговорить матушку, настал мой черед идти к ней! Попытаю удачи!
Син Мэнга поднялся в дом.
— Почему, матушка, — спросил он, — ты не хочешь отдать нам разноцветную бахрому?
— Потому что боюсь, как бы вы не накликали смерть на себя. Где тогда я вас разыщу, где найду своих сыновей?
Говорит ей Син Мэнга:
— Значит, не отдашь ты нам бахрому? Пусть я погибну, что из того? Я ведь сын, а не дочь, которой надобно род продолжать.
Собрал Син Мэнга всю свою силу, которой родители его одарили, ринулся он на матушку, схватил ее за волосы, взял отца за волосы и поволок. Так больно родителям было, что той боли они не стерпели. Говорит матушка:
— О сын, невмоготу мне боль такую терпеть. Я дам тебе бахрому, отпусти меня!
— Правду ли ты, матушка, говоришь или шутишь?
— Правду говорю, о сын. Иди же, бери бахрому!
Отпустил Син Мэнга мать с отцом, побежал к плетеной корзине, вытащил всю бахрому, какая там была, и к змею по краям привязал.
Все теперь есть у змея Дам Зи: и железная цепь бряцает, и разноцветная бахрома с двух сторон свисает, и украшенья звенят.
Вскричал Дам Зи:
— Теперь все есть у нашего змея. Высоко, в самые небеса можно его запустить, пусть летает змей!
Отвечает Син Мэнга:
— О братья мои Дам Зи и Син Мын, о друг мой Прон Мын! Готов наш змей, изукрашен алой бахромой и синею, и ожерелья на нем звенят. Одного только недостает: звонко поющей струны, из железа кованной. Когда змей высоко в небо взлетит, пусть все узнают, что это змей богатыря Дам Зи заводит песню.
Говорит тут Дам Зи:
— Раз так, давайте спустимся в долину к нашим другам, Куку и Каю. Попросим их сделать для нас из железа поющую струну, они ковать мастера.
Сделали Кук и Кай струну из железа, тоньше той струны и быть не могло, а после медь расплавили и струну сверкающей медью украсили. Взяли братья струну, туго-претуго натянули на змея. Вот и готово все, а ветер в небе утих — змею никак не взлететь.
Сказал тогда Син Мэнга:
— Как же нам быть, о Дам Зи? Как нам вызвать могучий ветер?
Отвечает Дам Зи:
— Мы Небу молитву вознесем.
— О Дам Зи, вознеси же молитву, — сказал Син Мэнга.
И стал Дам Зи молиться:
— О горные духи, я к вам обращаюсь, я заколю борова, услышите вы, как он в страхе визжит перед смертью. О духи речные, я принесу в жертву вам буйволов и быков, я буйволятиной и мясом быка накормлю вас. И когда поспешите вы ко мне в дом на пированье, чтобы мяса отведать и выпить вина, не забудьте, возьмите с собой ветер могучий. Я хочу запустить высоко в небеса змея.
Так усердно молил Дам Зи Небо и духов, что язык у него отнялся, а Небо и не вздохнет, не повеет ветром.
Молвил Дам Зи:
— О Син Мэнга! Иссякли силы, которыми мать и отец меня одарили. Не могу больше голос исторгнуть из горла, не могу больше молить-заклинать Небо.
 
И вознес тогда молитву Небу средний брат, Син Мын:
— О горные духи, зову вас на пированье, я заколю пятнистого буйвола. О духи речные, вас я тоже зову на пированье и в жертву вам принесу белого буйвола. Только возьмите с собою могучий вихрь, чтобы мы могли высоко в небеса запустить змея.
Но Небо и не шелохнулось. Лишь показались на нем черные тучки, а ветра все нет да нет.
Молвил тогда Син Мэнга:
— Жаль мне вас, братья! Матерью вы прежде меня рождены на свет, а не можете справиться даже с таким пустячным делом. Настал мой черед молиться Небу и духам.
И стал Син Мэнга молиться:
— Я поднимаю семь пальцев, молю тебя, о Мэза, я возношу пять пальцев, славлю вас, о духи гор! К тебе, о Небо, я обращаюсь, и тебя, Земля, молю, всем душам умерших низко кланяюсь с молитвою. Пташек лесных шлю к божествам. Если супруг-бог почивает, пусть супруга-богиня его разбудит, если супруга-богиня забудет, пусть ей супруг-бог напомнит. На пированье вас зову, о божества! В жертву вам я принесу семь кувшинов вина, на закланье уведу семь буйволов, только молю вас, о божества, когда пожалуете, двери наши откройте ветром, пусть наш змей взовьется высоко в небеса!
Не успел Син Мэнга закончить моленье, еще уста не сомкнул, а на небе уже собрались черные тучи и на землю грозный вихрь обрушился, могучий тайфун налетел, разметал он хижины в западной стороне и в восточной, людей крова лишил.
Сказал Син Мэнга:
— О старший брат Дам Зи, взгляни-ка, ветер поднялся, ты должен первым змея запустить! А не под силу тебе это будет, мы, младшие братья, придем на подмогу.
Отвечал Дам Зи:
— Ладно, я первым запущу змея.
И стал Дам Зи топтать землю, чтобы собрать всю свою силу, которой одарили его мать и отец, когда произвели на свет, и собрал он в себе такую силу, как у буйвола. Протянул Дам Зи руку, взял железную цепь и стал запускать змея. Но пробежал всего три холма, где трава зеленела, и упал, на колени рухнул.
Вскричал Дам Зи:
— О Син Мэнга! Рук я не чую, о младший брат, жилы на моих ногах совсем ослабли, иссякла сила, которой мать с отцом меня одарили.
Сказал тут Син Мэнга:
— Делать нечего! Теперь ты, Син Мын, запускай змея. Пробежал Син Мын семь голых холмов и упал, на колени рухнул, точь-в-точь, как Дам Зи перед тем. А змей не взлетел, не взмыл к небу.
 
Говорит Син Мэнга:
— Что ж нам делать? Пусть теперь друг наш Прон Мын испробует свою силу.
Побежал Прон Мын, но напрасно, только устал, изнемог, а змей так и остался на месте.
Молвил тогда Син Мэнга:
— О Небо! Вы, братья, старше меня, а змея запустить не сумели. Он не взлетел в небеса. Выходит, настал мой черед запускать змея.
Топнул юноша Син Мэнга одною ногой, потом другою ногой ударил в землю, воздел к небу палец, чтоб силы собрать, которыми мать с отцом одарили его при рождении, набрался сил и стал могуч, как слон. Вырвал он у Прон Мына железную цепь. И взмыл Син Мэнга высоко в небеса, и полетел, оседлав небесные ветры, и потянул за собою цепь. Змей, огромный, как крыша общинного дома, наполнился ветром и взлетел в небеса. А струна, та, что на змее была, запела, услаждая слух Луны. Увидели люди в селенье, что змей взлетел, обрадовались и заговорили:
— О Небо! Наш змей поистине прекрасен!
Дался диву Дам Зи:
— О Небо! Откуда только меньшой мой брат силы набрал, чтобы так высоко запустить змея?
Змей парил в небесах, а Син Мэнга с цепью стал потихоньку на землю спускаться. Спустился и отдал старшему брату цепь подержать.
— О Дам Зи! Возьми цепь, подержи ее — я рукам дам отдых и трубку выкурю.
Подбежал Дам Зи, обеими руками за цепь ухватился. Но тут снова налетел ветер, змей еще выше поднялся, еще дальше улетел, и Дам Зи за собою потащил. Повис Дам Зи между небом и землею. И стал кричать, стал звать братьев: