Дочери Медного короля
— Действительно. Эллен говорила мне о вас…
«Я люблю его, — сказала Эллен во время того посещения, которому суждено было стать последним, — и он меня любит…» Сама не зная почему. Мэрион, вместо того чтобы обрадоваться, расстроилась тогда.
— Вы не могли бы со мной встретиться? нерешительно продолжал незнакомый голос. — Дело в том, что у меня осталась книга, принадлежавшая Эллен. Она дала мне ее почитать перед тем… как раз накануне своего отъезда в Блю-Ривер. Я подумал, что вам было бы приятно иметь ее.
«Наверно, какой-нибудь очередной бестселлер.» — подумала Мэрион, потом, устыдившись своей мелочности, ответила:
— Вы правы, это в самом деле доставило бы мне радость.
— Если хотите, я занесу ее вам сейчас, — предложил голос. — Я нахожусь недалеко от вашего дома.
— Нет, — слишком быстро ответила Мэрион, — я собираюсь выйти.
— Тогда, может быть, завтра?
— Завтра меня не будет дома…
Ей вдруг стало стыдно. Почему ей не хотелось принять его у себя? Ведь он любил Эллен и теперь брал на себя труд привезти ей книгу, принадлежавшую трагически погибшей сестре!..
— Мы могли бы где-нибудь встретиться сегодня днем, — сказала она.
— Отлично.
— Я буду в районе Пятой авеню.
— В таком случае, если хотите, у Рокфеллеровского центра перед статуей Атласа?
— Хорошо.
— В три часа?
— Да, в три. И спасибо, что позвонили. Это в высшей степени любезно с вашей стороны.
— Ну, что вы… До свидания, Мэрион. Простите, что обращаюсь к вам так, но Эллен столько рассказывала о вас, что мне казалось бы странным называть вас мисс Кингшип.
— Само собой разумеется… До свидания, — сказала она, не зная говорить ли ему Бад или мистер Корлис.
— До свидания.
Она положила трубку и еще некоторое время стояла неподвижно, глядя на аппарат. Потом вернулась к столику, снова стала перед ним на колени и принялась тереть стекло с удвоенной энергией. День был испорчен.
2
Облаченный в безупречный серый фланелевый костюм, с книгой под мышкой, он стоял в тени огромной бронзовой статуи, спиной к пьедесталу, внимательно разглядывая типичных для Пятой авеню прохожих: узкоплечих, скромно одетых мужчин с неяркими галстуками, женщин в элегантных костюмах, украшенных лишь темным шарфиком у ворота, высоко несущих хорошо причесанные головы. Он старался вспомнить фотографию, которую Дороти как-то показала ему. «Мэрион могла бы быть красивой, — сказала она тогда, — если бы не причесывалась вот так.» Он с трудом удержался от улыбки при воспоминании о гримасе Дороти, стянувшей при этом назад свои белокурые волосы.
Он узнал ее еще издали. Она была высокая и тонкая, пожалуй, чуточку слишком тонкая, одетая, как большинство проходивших женщин, в строгий костюм с шелковым шарфиком на шее. На голове у нее была маленькая фетровая шляпка, через плечо висела сумка. Красивые вещи не выглядели на ней изящно, она, видимо, даже не чувствовала себя в них свободно. Ее каштановые волосы были гладко причесаны, большие, золотистые, как у Дороти, глаза, на ее узком лице казались огромными: высокие скулы, прекрасного рисунка у ее сестер, у нее как-то особенно выделялись.
Она направилась к нему, нерешительно улыбаясь, видимо, чувствуя себя неловко под его взглядом. Он заметил, что ее губы накрашены совсем бледной, почти розовой помадой, какой пользуются подростки.
— Мэрион?
— Добрый день, — сказала она, протягивая ему руку неуверенным жестом и слабо улыбаясь.
— Добрый день, — отозвался он, задерживая в своей руке ее узкие холодные пальцы. — Я так рад возможности познакомиться с вами!
Они зашли в фешенебельный бар. Мэрион, слегка поколебавшись, заказала себе коктейль.
— Я… я не могу задерживаться, — сказала она, сидя на краю табурета и судорожно сжимая стакан.
— Почему красивые женщины всегда торопятся? — спросил он и улыбнулся.
Но увидев ее смущенную улыбку, сразу понял, что не так взялся за дело.
— Если не ошибаюсь, вы работаете в рекламном агентстве?
— Да, Кэмден и Гэлбрайт. А вы все еще в Колдуэлле?
— Нет.
— Я думала, что вы на третьем курсе.
— Совершенно верно, но мне пришлось оставить университет… Отца уже нет на свете, и я не хочу, чтобы мать продолжала работать на меня.
— Ах, я не знала…
— Может быть, я смогу вернуться туда в будущем году или поступлю на вечерние курсы. А вы где учились?
— В Колумбийском университете. Вы родом из Нью-Йорка?
— Нет, из Массачусетса.
Он напрасно пытался заставить ее говорить о себе. На его вопросы она отвечала другими вопросами.
— Это та книга, о которой вы мне говорили? — спросила она наконец.
— Да, «Завтрак у Антуана», — ответил он и протянул ей книгу. — Эллен хотела, чтобы я обязательно ее прочел и даже сделала некоторые замечания на полях. Я подумал поэтому, что вам было бы приятно ее иметь… Что касается меня, то я предпочитаю более содержательные произведения.
— Мне придется вас покинуть, — смущенно сказала Мэрион, поднимаясь с книгой в руке.
— Уже? Вы даже не допили коктейль.
— Я очень сожалею, но у меня свидание, деловое свидание, и мне не хотелось бы запаздывать.
— Но…
— Мне в самом деле очень жаль.
Он встал, оставил на столе деньги… Они снова были на Пятой авеню. Дойдя до угла, она протянула ему руку, все такую же холодную.
— Рада была познакомиться с вами, мистер Корлис, — сказала она. — Спасибо за коктейль… и за книгу. Ваше внимание очень меня тронуло.
И она смешалась с толпой… Поджав губы, он проводил ее взглядом, потом последовал за ней на некотором расстоянии. На ее шляпке блестела золотая булавка.
Она дошла до Сорок пятой улицы и пересекла проспект, направляясь к Мэдисон-сквер. Он знал ее адрес и понял, что она возвращается домой. Остановившись на углу, он смотрел, как она поднимается на крыльцо.
— Деловое свидание… Как бы не так! — пробормотал Бад.
Постояв еще несколько минут, сам не зная зачем, он медленно вернулся на Пятую авеню.
3
По воскресеньям Мэрион обычно ходила в Музей современного искусства. На первом этаже расположилась выставка автомобилей, на втором посетители толпились особенно тесно, поэтому она поднялась сразу на третий и стала прохаживаться среди любимых полотен и скульптур.
— Здравствуйте! — произнес с оттенком приятного удивления чей-то голос позади нее.
Она обернулась. На пороге небольшого зала, куда она только что вошла, стоял Бад Корлис.
— Здравствуйте, — смущенно ответила она.
— Как тесен мир! Я пришел одновременно с вами, но не сразу вас узнал. Как поживаете?
— Хорошо, спасибо… А вы как?
— Благодарю вас, тоже неплохо. Вы часто бываете здесь?
— Да.
— Как и я… В тот раз вы не опоздали на свидание?
— Не опоздала.
— Это правда, что я не сразу узнал вас, — повторил он, не отрывая глаз от натюрморта, который внимательно рассматривал. — Я не ожидал встретить вас здесь.
— Почему же?
— По правде сказать, Эллен не очень любила посещать музеи…
— Сестры не всегда похожи друг на друга.
— Нет, конечно… В Колдуэлле, при факультете искусств организован небольшой музей. В основном, копии и репродукции. Раза два я предлагал Эллен пойти туда, но безуспешно.
— Нет, она не интересовалась искусством.
— Почему всегда хочется, чтобы те кого мы любим, разделяли наши вкусы?
Мэрион не ответила на этот слишком прямой вопрос, но все же заметила:
— Как-то я повела Эллен и Дороти — Дороти была самой младшей из моих сестер…
— Я знаю…
— …в этот музей, когда они были еще подростками, но им здесь показалось неинтересно. Я подумала, что они слишком молоды.
— Мне кажется, — сказал Бад, подходя ближе, — что если бы в свое время в моем родном городе был подобный музей… Скажите, заходили вы сюда, когда вам было двенадцать или тринадцать лет?