Сытые годы (СИ)
Впрочем, сотрудники химического комитета Менделеева уже работали над более совершенным прибором — ртутным вращательным насосом (в РИ аналог — насос Геде), который уже можно использовать в промышленности. Самой сложной проблемой стало заполнение стеклянной колбы инертным газом. По подсказке попаданцев, Химический комитет провел ряд опытов и открыл наличие аргона в воздухе, оценив его концентрацию в почти процент от общей воздушной массы. Трудность открытия аргона была в том, что этот газ не вступал в химические реакции, а вот пробы полученного азота из воздуха отличались по плотности. Путем сложной цепи химического улавливания аргона было доказано, что в воздухе присутствует инертный газ, с большей атомарной массой, нежели азот. Таким образом была заполнена еще одна клеточка периодической таблицы Менделеева. Но получение чистого аргона так и осталось крайне сложным химическим процессом, но нам и не требовался чистый аргон, нам требовалась азотно-аргоновая смесь, а она получалась при выделении азота из воздуха. Опытным путем была определена концентрация аргона в смеси, а дальше надо было только добиться определенного удельного веса полученной азотно-аргоновой смеси из воздуха. Правда, одно дело лабораторная программа, а совсем другое — промышленное производство.
Подхожу к стенду, там уже небольшое собрание известных ученых, занимавшихся проблемами электротехники. С Яблочковым ведет дискуссию Александр Николаевич Лодыгин, он тоже приехал из-за границы. Правда, у этого самородка была другая причина покинуть страну — он сочувствовал народовольцам. Спецслужба Мезенцева прекрасно знала о его роли в работе наших диссидентов, когда же начались аресты, Лодыгину дали возможность уйти от преследования. Но потом, уже в Париже, к нему подвели агента разведки, который и провёл вербовку изобретателя. Просто ему пообещали амнистию, а также возможность развивать свои изобретения. Тут, в этой лампе была реализована одна из идей Лодыгина — использование инертного газа в осветительной лампе.
Из Москвы приехал старый партнер Яблочкова — Николай Гаврилович Глухов, который в Москве занимался разработкой электрической динамо-машины. Его три года назад вызвали к государю, лучшие врачи подлечили его, и Николай Гаврилович стал одним из ведущих сотрудников лаборатории Теслы. Он внимательно слушал дискуссию, иногда вставляя пару слов. Рядом с этой группой стояла не менее интересная парочка: доцент кафедры физики и метеорологии Лесного института Дмитрий Александрович Лачинов и его друг, редактор журнала «Электричество» Владимир Николаевич Чикалёв. Лачинов одно время разрабатывал идеи передачи электричества на большие расстояния, но отсутствие финансирования не дало возможности продвинуть его опыты и превратить их во что-то более осязаемое. Хотя теоретическое обоснование того же трехфазного переменного тока как лучшего варианта для передачи на расстояние заслуживали большего внимания. Дмитрий Александрович тоже сейчас трудился у Теслы — хотя его отдел (фактически, отдельная лаборатория) находилась за пределами сего учреждения, как и самого Санкт-Петербурга. Чикалёв же продолжил заниматься электрическими прожекторами, необходимость которых особенно для флота и железных дорог России была огромна.
В сопровождении небольшой свиты (из четырех человек двое являлись телохранителями, вроде бы собрание ученых мужей, но требования Полковникова были весьма жесткими и мне пришлось на сие сопровождение согласиться) подошёл к компании электротехников. После обмена приветствиями поинтересовался произведенным эффектом от новой электрической лампочки. Надо сказать, что по чистоте и мощности света она превосходила и образцы Яблочкова, и Лодыгина, а уж по гарантийному сроку эксплуатации — тем более. Получил весьма лестные отзывы, после чего нашёл ещё одного сотрудника лаборатории Теслы (да, пора его уже переименовывать в НИИ) Михаила Осиповича Доливо-Добровольского, который в лаборатории сербского изобретателя занимался трехфазным электродвигателем. Спросил, как продвигается работа над его проектом, узнал о сроках демонстрации рабочего образца, в общем, обычные разговоры в кулуарах. Постарался уделить внимание всем ученым мужам, собравшимся здесь. Не так уж много их и было! Правда, были приглашены и бывшие сотрудники Попова: Троицкий и Рыбкин, мичман Шульц, и конечно, Коринфский, на которого у меня были особые планы.
Буквально перед выступлением промелькнула мысль, что при наличии дальней радиосвязи знал бы, что сейчас происходит в экспедиции Полковникова. Но как только появился Никола Тесла и занял свое место в зале, я вышел и встал за небольшую трибуну, прокашлялся и начал речь:
— Уважаемый Николай Милутинович [5]! Дорогие гости и сотрудники лаборатории электротехники! Мы собрались здесь, чтобы обсудить важнейшие направления нашей будущей работы. Хочу поблагодарить всех, кто трудился всё это время над заданиями правительства и сумел проделать гигантскую работу — всех их ждут награды, в том числе денежные премии. Одновременно с этим хочу обратить внимание на проблему, которая была мною упущена, к сожалению, наши передовые разработки разошлись по миру, не принося пользы ни изобретателю, ни государству. В тоже время задача устойчивой радиосвязи на большие расстояния окончательно не решена. Сигнал имеет недостаточное покрытие, качеству приема мешает множество помех. К разработке возможности передачи голоса при помощи радиоволн предыдущие коллектив так и не приступил. По типу «итак сгодится». Это не наше решение, господа учёные мужи! Так мы работать и жить не намерены!
Я провел быстрым взглядом по залу, вроде бы все прониклись, хотя, раздолбаи те еще. В основном. Работникам лаборатории понятие научной и производственной дисциплины плюс режим секретности вдалбливали намертво. А тут такое дело… переворот! Бардак! Разногласия. А мне необходимо, чтобы рабочие проблемы решались таким же рабочим порядком, чтобы по моим подсказкам магистральное направление развития науки сохранялось именно так, как я себе это представляю.
— Итак, господа, наша новая задача — это создание устойчивой качественной передачи сигнала на большие расстояния. Первый этап — это усовершенствование уже имеющейся системы с целью повышения надежности, точности и расстояния передачи сигнала. Создание рабочего агрегата, который можно будет запустить в работу. Главным заказчиком станет флот, он же выделит финансирование на эту доработку. На этом этапе мы сохраняем возможность передачи при помощи двухкодовой азбуки. Второй этап — это передача звукового сигнала — то есть возможность получать не сообщение, а говорить между собой двум абонентам по принципу телефона, только беспроводного. Третий этап — создание в стране сети радиовещания. Но не просто отработать принцип подобной системы, а выработать комплексное решение: технология сборки нужной аппаратуры, систему радиостанций и приемников этого сигнала. Учитывая их дороговизну для бедной части населения предусмотреть возможность установки радиоприемников-громкоговорителей на площадях сел и городов. Продумать что будет экономичнее и надежнее при создании такой сети — вещание по проводам или только беспроводным путем. Вплоть до того, что на конечном этапе привлечь специалистов и создать принципы работы центров радиовещания.
Уф… Кажется, пригрузил господ ученых. А кто им сказал, что обещанные деньги они будут получать, поплевывая в потолок? Ничего подобного! Трудится, трудится и еще раз трудится! Как завещал Его Императорское Величество Михаил Николаевич!
— Но решение столь амбициозных задач требует и наличия в наших руках соответствующих инструментов. А посему я объявляю о том, что принято решение создания на базе Лаборатории Электротехники Научно-исследовательского института проблем электротехники. Научным руководителем института назначается Николай Милутинович Тесла. Как говорится, большому кораблю большое плаванье!
