Тепло твоих рук

Поколебавшись, Брент вошел в кухню, но тут же пожалел об этом. Тепло, свет и знакомые запахи взбудоражили его, и он, стиснув зубы, отчаянно старался избавиться от нахлынувших эмоций. Брент привык защищать и оберегать Энни, но, познакомившись с Келли, старался проявлять сдержанность и не выказывать тревоги за дочь. Однако Келли смотрела на все совсем не так, как он. Она позволила его дочери просидеть целую ночь возле умирающей лошади. У Келли нет материнского инстинкта, поэтому она не подходит для эмоционально ранимой Энни, требующей бережного отношения к себе. Но сердце убеждало Брента, что он не прав. Брент понимал, что глубоко обидел Келли, но его главной заботой была Энни. Взглянув на Келли, он заметил, что она побледнела и осунулась, а в глазах застыло страдание. Бренту очень захотелось спросить у нее, как она живет и чем занимается. Он уже открыл рот, но тут уловил запах лошадей, кожи и внезапно осознал, что соскучился по этим проклятым животным. Посмотрев на висевшую у двери рабочую куртку Келли, Брент испытал желание потрогать ее, убедиться, что она пропитана запахом женщины и лошадей, составляющих для нее смысл жизни.
— Мне очень жаль, что все так сложилось, — промолвил Брент, не сводя глаз с куртки. — Я действительно надеялся, что у нас что-то получится.
— А я не считаю все таким уж безнадежным.
— Прежде всего я должен думать об Энни. — Брент был удивлен саркастическим замечанием Келли и изумрудной искоркой, блеснувшей в ее глазах. — А мы, видимо, находимся на противоположных полюсах, когда речь заходит об определенных вещах. Не могу признать твой поступок разумным.
— И ни для обсуждения, ни для компромисса нет места? Все должно быть только по-твоему?
— Я воспитывал дочь одиннадцать лет. — Брент неприязненно посмотрел на Келли. — Неужели ты полагаешь, что за несколько месяцев набралась опыта и способна отодвинуть меня на второй план?
Нахмурившись, Келли начала что-то говорить, но при появлении Энни умолкла. Посмотрев на отца, девочка перевела взгляд на Келли, и надежда, вспыхнувшая в глазах дочери, насторожила Брента. Он решил уехать, пока ситуация не вышла у него из-под контроля. Энни так же упряма, как и Келли, и, если они объединятся, ему не избежать стычки. Маленькая девочка не сознает, что отец делает все только ради ее же блага. А вот Келли способна понять, что должна держаться в стороне.
— Ты готова ехать? — обратился Брент к дочери.
— Нет.
Пять месяцев назад категорический отказ Энни ошеломил бы Брента, но сейчас он чувствовал, что теряет контакт с дочерью и обвинял в этом Келли.
— Энни, бери свои вещи, мы едем домой.
— Не поеду. Я хочу остаться с Келли.
— Это мы с тобой уже обсуждали. — У Брента заходили желваки на скулах. — Я твой отец, и ты едешь со мной домой. Немедленно.
— Я не могу. Мы делаем альбом про Звездочку и еще не закончили.
— Что вы стараетесь доказать? — Недавно открывшаяся язва дала о себе знать, и острая боль в желудке усилила раздражение Брента. Он мрачно посмотрел на Келли. — Неужели того, что вы ей устроили, мало? Вы собираетесь излечить травму, повторив все заново? Бери куртку, — он ткнул пальцем в Энни, — и идем. Сейчас же!
— Ты не смеешь руководить моими чувствами! — Подбоченившись, Энни с вызовом взглянула на отца. — Я хочу говорить о Звездочке. Только ты не желаешь ни о чем говорить. Только ты не плакал, когда умерла мама. Тебя ничто не волновало. Ты просто заставил ее исчезнуть, как будто она вообще никогда не существовала. И если я умру, ты поступишь точно так же.
— Энни, ты заблуждаешься! — Бренту казалось, что пол покачнулся у него под ногами. Девочка не понимала, через какие мучения он прошел, стараясь ради нее быть сильным и пряча свою боль. Брент бросил злобный взгляд на Келли, бесстрастно стоявшую поодаль. — Невероятно! Вы вбиваете в голову ребенку такие мысли, а потом удивляетесь, что я не доверяю вам свою дочь? А вы, мисс Логан, — он повернулся к смутившейся Энни, — идите к машине. Немедленно и без всяких возражений. — Брент снова ощутил боль в желудке.
 
Глаза Энни наполнились слезами. Подойдя к столу, она взяла альбом, потом сдернула с крючка куртку и хлопнула дверью. В наступившей тишине этот звук эхом отозвался в голове Брента. Он уставился туда, где только что стояла Энни, а затем обратил взор на Келли. Та стояла не шевелясь и смотрела на него как на незнакомого человека. Ее вид глубоко ранил Брента.
— Неужели ты не поняла, что нужно Энни, и поэтому сочла свое решение самым лучшим? Тебе следовало прислушиваться к моим словам и уважать мнение отца. — Из-за боли в желудке он не мог выяснять отношения. — Прошу тебя, держись подальше от Энни. — Не дав Келли ответить, Брент повернулся и пошел к автомобилю.
Келли приросла к месту, слушая, как включался двигатель. Выезжая на дорогу, машина зашуршала шинами по гравию, и только спустя много времени после того, как ее шум замер вдали, Келли с трудом добралась до кожаного кресла в гостиной. Рухнув в него, она стиснула руки и склонила голову, чтобы не заплакать. Брент выразился совершенно ясно — между ними все кончено. Келли оставалось только овладеть собой и начать снова жить своей жизнью. Она полагала, что урок Рэнди многому ее научил, хотя тогда испытала лишь малую толику того отчаяния, какое испытывала сейчас. Келли не подходила для Рэнди и, как сказал Брент, не подходит для Энни. Ее искушал соблазн уступить Бренту. Возможно, тогда стихнет непрерывная ноющая боль, которая иначе останется с ней навсегда. Но, даже обожая Энни, Келли не могла принять правила Брента, и, если он не способен понять ее, у них никогда не сложится семейная жизнь.
Эта мысль резанула ее как острым ножом. Однако обида на Брента была сильнее боли, она стала частью самой Келли. Ему никогда не удастся перекроить ее по своему образцу; поэтому он прав, им лучше сразу положить всему конец.
  
Глава 12
 
Положив ручку на кухонный стол, Келли потерла уставшие глаза. Она не понимала, что заставило ее взяться за проверку сочинений шестого класса на тему патриотизма — вероятно, мазохистская потребность наказать себя за любовь к Бренту. Как будто ей мало боли, постоянно терзавшей душу и сердце! Слезы иссякли, но тяжесть в груди не исчезла, и Келли стоило больших усилий выбираться по утрам из постели, после того как она всю ночь лежала без сна, глядя в темноту. Действовать побуждала ее только любовь к лошадям. Пытаясь избавиться от тоски, Келли по нескольку часов проводила на арене и в конюшне, и никогда еще животные не были так хорошо вычищены.
Напомнив себе, что ребята честно потрудились над своими эссе и заслужили ее внимание, Келли снова обратилась к тетрадям. Она старалась убедить себя, что ей приятнее сидеть в доме у теплой дровяной печки, чем быть под открытым небом, когда начинается дождь и вечерний воздух навевает мысли об осенней непогоде. Но даже после четырехчасовой работы стопка тетрадей почти не уменьшилась, и Келли поблагодарила Бога, что сегодня вечером лошадей должен кормить Стив, поскольку если бы она вышла в конюшню, то уже не заставила бы себя вернуться к бумажной работе.
Келли встала из-за стола, чтобы заварить чай, и в ожидании, когда закипит вода, потягивалась и разминала уставшую спину. Прошло уже больше недели с тех пор, как Энни неожиданно появилась в конюшне, и Келли наконец увидела Брента таким, каков он на самом деле. Но одной недели недостаточно, чтобы прошла обида, которая никогда не исчезнет. Вздохнув, Келли опустила в воду пакетик чая. Нелепые мечты о счастливой жизни с Брентом были просто фантазией, о которой нужно забыть. Он откровенно сказал ей это. Но Келли любила Брента и самонадеянно полагала, что любовь способна преодолеть любые преграды. Она была так глупа, считая, будто все возможно, поэтому и осталась с разбитым сердцем.
— Идиотка, — буркнула Келли себе под нос и снова взялась за непроверенные тетради, но тут в окне мелькнул свет автомобильных фар, и она поднялась из-за стола.