Тепло твоих рук

— Похоже, все идет как по маслу, — заметил Стив.
— Стив, — обратилась к нему Энни, — я не буду вам в тягость, если мне понадобится помощь в уходе за ней?
— Ты никогда не будешь мне в тягость, куколка. — Стив взъерошил блестящие волосы девочки. — Спрашивай обо всем в любое время.
Брент вспомнил о книгах по уходу за лошадьми, уже лежавших на сиденье автомобиля, и решил, что Стив будет не единственным специалистом, у которого Энни сможет получить совет. «В один прекрасный день, — поклялся себе Брент, глядя как дочь улыбается конюшему, — я тоже взъерошу волосы Энни и не услышу в ответ возмущенного вопля».
  
Глава 6
 
— Из-за нас вы потратили целый день на Звездочку, и нам с Энни хотелось бы угостить вас обедом.
Брент, опершись на перекладину загородки, наблюдал, как Стив и Энни намыливали шампунем шею и холку смирно стоявшей старой кобылы. Энни в больших рабочих сапогах Келли держала в руках шланг, но оставалась совершенно сухой, тогда как Стив, в обрезанных джинсах и парусиновых туфлях на толстой каучуковой подошве, был почти таким же мокрым, как лошадь.
— Обедом? Это мне по душе. Я не часто готовлю, поэтому с удовольствием принимаю приглашение.
— Великолепно. Я поеду домой и займусь мясом. Если хотите, возьмите с собой ковбоя, — поколебавшись, предложил Брент и увидел, как его дочь направила струю воды на конюшего Келли.
— Не сомневаюсь, Стив не отказался бы, но его ждут жена и дочь, — ответила Келли.
— А-а, ну что ж, я приготовлю жареные ребрышки, если не возражаете. — Брент заметно повеселел.
С чего он взял, будто она и Стив… Мысль показалась Келли совершенно нелепой, однако она не совсем понимала, обрадована или возмущена тем, что Брент предъявляет на нее права. Келли очень влекло к этому человеку, а его поцелуи так взволновали ее, что она просыпалась по ночам и думала о том, чем все это кончится. Келли сознавала, что дело обстояло бы гораздо проще, если бы касалось только их двоих, но Брент был отцом Энни.
— Разве я могу сказать «нет»? Если вы не против, Энни закончит работу со Звездочкой, потом помоется здесь, и мы приедем. Что-нибудь привезти? — спросила Келли и обрадовалась, когда Брент отрицательно покачал головой. — Хорошо. Я неплохо справляюсь с замороженными обедами, но то совсем другое дело, а предлагать свою стряпню ни в чем не повинным людям не рискну. Что? — Келли вспыхнула под проницательным взглядом Брента.
— Убежден, мы еще многое приготовим вместе, — подмигнул ей Брент.
— Увидимся через час-полтора. — Помахав ему, Келли снова посмотрела, как Энни поливает из шланга спину Звездочки.
Брент совсем не походил на других знакомых Келли, и она не знала, хорошо это или плохо. Келли так давно ни с кем не встречалась, что уже разучилась флиртовать, и вот теперь Брент заставляет ее краснеть, как пятнадцатилетнюю девчонку. Сказав себе, что должна заняться делами, пока Энни моет лошадь, Келли направилась в кабинет взглянуть на бумаги.
По дороге Энни без умолку с восторгом рассказывала Келли то про свою лошадь, то про кулинарные способности отца, то вдруг интересовалась ее мнением о том, в каком возрасте начинать пользоваться косметикой, и, к радости Келли, видимо, не ожидала от нее ответа, поскольку тут же перескакивала на другую тему. И Келли задумалась над сложившейся ситуацией. Как бы сильно ни тянуло ее к Бренту, она не собиралась заводить с ним ничего не сулящие отношения, ибо слишком привязалась к Энни и опасалась невольно повредить ей.
Келли припарковала свой пыльный грузовик позади сверкающего автомобиля Брента и спросила себя, зачем приехала сюда, делая вид, будто что-то связывает ее с Брентом Логаном и его дочерью? Ради их общего блага Келли следовало бы мчаться на своем вездеходе куда-нибудь подальше от Брента и Энни. Но прежде чем она, пробормотав извинения, снова юркнула в грузовик, Энни потянула ее к входной двери.
В доме царили порядок, очевидно, никем не нарушаемый, и прохлада, особенно приятная в жаркий июльский день. Откуда-то доносилась тихая музыка, как показалось Келли, этюд Шопена.
 
— Да, это Шопен, — поморщилась Энни, когда Келли поделилась с ней своей догадкой. — В прошлом году мне пришлось исполнять эту дурацкую пьесу на фортепианном концерте.
— Я хотела бы научиться играть на пианино, — призналась Келли, следуя за Энни в кухню, — и эта пьеса чудесная, а не дурацкая.
— Научиться нетрудно, и я могу показать вам кое-что прямо сейчас, — предложила Энни.
— Надеюсь, вы любите спагетти с песто? — Брент измельчал в блендере ярко-зеленые листья базилика для соуса.
— Чеснок и кедровые орешки? Это заманчиво. — Келли наблюдала, как он добавляет другие составляющие.
— А еще свежий базилик и пармезан. О, синьорина, — Брент покрутил воображаемые усы, — это есть лишь первый блюдо. Подождите, и увидите, что я еще приготовил.
— Жду с нетерпением. — Келли было не по себе, но она оттаяла под теплым взглядом Брента, и у нее внутри разлилось приятное тепло. Поэтому Келли решила остаться на обед, но вести себя осмотрительно. Что же в этом мужчине вызывает у нее головокружение и наполняет томлением по чему-то загадочному и возможному только с ним? Взглянув на порозовевшее лицо Брента, Келли почувствовала исходящую от него энергию и поняла, что ей лучше пойти с Энни осмотреть дом.
В маленькой комнате Энни она убедилась, что девочка не преувеличивала: розовое покрывало на постели еле виднелось под несметным количеством плющевых игрушек, которые выиграл для нее Брент.
— Летом я почти не пользуюсь компьютером, — Энни кивнула в угол на небольшой дубовый письменный стол, покрытый пылью, — но когда начнутся занятия, мне придется печатать домашние работы. Папа заставляет, говорит, что компьютеры очень важны.
— Он прав. С компьютером мне проще вести дела в конюшнях, а у Стива есть научные компьютерные программы, которыми он пользуется в университете.
— Ветеринары пользуются компьютерами? — удивилась Энни.
— Конечно.
Рассматривая висящие на стенах плакаты с лошадьми и моментальные фотографии Энни в конюшне, Келли обнаружила, что Брент запечатлел на нескольких снимках и ее, когда она улыбалась Энни, сидящей верхом на Санни. «Быть может, — подумала Келли, — все не так уж нереально, ведь Энни совсем не такая, какой была я в ее возрасте». Но приятное воспоминание о том, как она кричала на отца Энни, заставило Келли отвернуться от фотографий и поскорее выйти из бело-розовой комнаты.
Энни открыла дверь в комнату отца, и Келли увидела широкую кровать, застеленную синим покрывалом без единой морщинки, и тяжеловесную мебель: огромный комод, ореховый ночной столик с латунной лампой и кресло, обитое темным твидом. От этой унылой, давящей обстановки у Келли сжалось сердце, и стойло Красавицы показалось ей более подходящим местом для страстных объятий, чем стерильный мрак спальни Брента.
Потом Энни повела гостью вниз, в гостиную, где светлая мебель выглядела так, словно на ней никогда не сидели. Девочка села за рояль и, заглушая стереодинамики, заиграла бетховенское «К Элизе» в джазовом переложении. Забавляясь бравурным исполнением классической пьесы, Келли осматривала комнату. На стенах висели абстрактные картины — пятна персикового и слоновой кости цветов, изображавшие, вероятно, что-то высокохудожественное, недоступное ее грубому вкусу, а также несколько снимков Энни, запечатленной в разные годы, — одна или вместе с Брентом.
— А у тебя есть фотографии мамы?
Конечно же, должны быть. Келли подумала о своей матери, чья фотография постоянно стояла у нее на ночном столике вот уже почти двадцать лет. Келли помнила, как однажды, укладывая ее спать, отец посмотрел на улыбающуюся на фотографии жену и сказал сквозь слезы: «Когда боль уйдет, останутся дорогие воспоминания».
— Нет. — Энни засунула руки в карманы джинсов. — Папа не любит говорить о ней. Когда мы переехали сюда, он убрал все вещи и фотографии мамы.