Императорские изгнанники (ЛП)

Они продолжили свой путь, миновав большую подводу возле пустой мастерской, за которой находилось здание штаба. Единственный ауксилларий стоял у входа, опираясь на древко своего копья, пока он полудремал на ярком солнце. Когда он очнулся от хруста калиг по гравию, он моргнул и застыл.
Катон одарил его коротким кивком, когда он прошел через арку во двор, где трава и сорняки росли в щелях между плитами. Аполлоний заметил его гневное выражение и улыбнулся. - Кажется, что здесь служит довольно много садоводов, не так ли?
- Я заставлю их стоять на четвереньках и перебирать каждую травинку и пучок сорняков до конца этого дня, - кисло ответил Катон. - Я давно не видел такого беспорядка.
- Похоже, здесь все-таки будет какое-то развлечение.
- Для тебя, может быть. Но не для меня, и не для моих офицеров, и уж тем более не для этой кучки бездельников, которые притворяются солдатами.
В тени небольшой колоннады, идущей вдоль двора, спала горстка мужчин, и Катон повернулся к Плацину и кивнул ему, прежде чем войти в здание штаба. После яркого солнечного света снаружи внутри было мрачно, и он остановился за порогом, пока его глаза привыкали. Позади него Плацин начал кричать на спящих, предупреждая находящихся внутри, чтобы они повернулись к офицерам, стоящим у входа. Катон разглядел двух писцов, вскочивших со своих стульев. Третий так и дремал, положив голову на скрещенные руки, и продолжил храпеть. Быстрый толчок со стороны одного из его товарищей заставил его заворчать. Потом он увидел шлемы с гребнями и поспешно встал.
- Где командир когорты? - спросил Катон.
Мужчины переглянулись, прежде чем один из них откашлялся и заговорил.
- Центурион Массимилиан в своих покоях, господин.
- Я не хочу видеть Массимилиана; Я хочу поговорить с префектом Вестином.
- Префекта здесь нет, господин.
- Ну, так пойди, найди его и приведи ко мне немедленно.
- Господин, он в Каралисе.
Катон нетерпеливо вздохнул. - Что он там делает?
- Там он проводит большую часть своего времени, господин. Он возвращается в Таррос только раз в два месяца.
- Понятно. Тогда пойди и приведи Массимилиана. Скажите ему, что его новый командир хочет поговорить с ним. Выполняй.
- Да, господин. - Писарь отсалютовал и поспешил мимо офицеров на солнечный свет.
Катон отпустил оставшихся писцов, а затем обратился к Аполлонию и остальным. - Офицеры, похоже, что перед нами стоит более сложная задача, чем я думал. Нам нужна эта когорта, чтобы как можно быстрее подготовиться к кампании во внутренней части острова. Пока я представляюсь Массимилиану, я хочу, чтобы вы, центурионы, посетили каждый клочок лагеря. Переверните все верх дном. Сделайте как можно больше шума и соберите людей на плац за пределами стен. Потом посмотрим, с каким материалом нам придется работать. - Он улыбнулся им. - В бой! Развлекайтесь и не позвольте им засомневаться ни на секунду в том, что с этого момента им придется начать по-полной отрабатывать свое жалованье. Это касается как офицеров, так и солдат одинаково. Разойтись.
Когда Плацин и остальные повернулись и вышли из здания, Аполлоний повернулся к Катону. - А что делать мне? Какую роль ты собираешься выделить мне в своих планах?
- Вернувшись в Рим, ты сказал мне, что у меня впереди многообещающая карьера. Я не совсем уверен в этом. Но если ты прав, тебе придется заслужить свое место рядом со мной, как и парням из этой когорты. Никаких прогулочек с ветерком для моих приближенных не будет. Включая тебя.
- Я и представить себе не мог, что со мной будут обращаться с особым вниманием, префект Катон, - холодно ответил Аполлоний.
Катон на мгновение почувствовал удовлетворение от того, что нашел брешь в доспехах этого человека. Казалось, за гладким невозмутимым панцирем его личности, которую Аполлоний представлял миру, скрывалась неистовая гордость и чувство целостности. Если, конечно, он не играл очередную роль…
- У тебя будет возможность проявить некоторые из твоих особых талантов, когда мы примемся вплотную за разбойников. Мне понадобится человек, который сможет незаметно передвигаться по вражеской территории и сообщать об их местонахождении и количестве. Человек, который может убить, не поднимая тревоги. Более того, мне нужно, чтобы ты нашел людей, которых ты сможешь тренировать, чтобы развить те же навыки. Ты сможешь это сделать?
 
Аполлоний молча посмотрел на него и кивнул. - Я раньше не тренировал кого-либо, но я смогу это сделать.
- Отлично.
- Но мне понадобится свобода полномочий. Ты должен позволить мне выбрать людей и обучать их теми способами, какими я посчитаю нужными.
- Очень хорошо.
- И если кто-то из этих людей пострадает, я не буду нести ответственности. Мои навыки были приобретены не без риска. Я не пришел к ним легко или безболезненно. И также будет с теми людьми. Некоторые могут упасть по пути. Сильно упасть. Ты понимаешь?
- Я понимаю. Пришло время привлечь тебя в свои ряды и присвоить тебе армейское звание. И оплату, связанную с этим.
- Я возьму плату, но не звание. Однозначно не приму звания. У меня нет желания быть частью армии. У меня отсутствуют необходимый аппетит к формальной дисциплине и желание подчиняться приказам других.
- В прошлом ты получал от меня приказы. Мне нужно, чтобы ты сделал то же самое снова.
- Я решил подчиняться твоим приказам, потому что они были осуществимы. Если бы ты приказал мне сделать что-нибудь безрассудное, я бы отказался. Ни один человек не является моим хозяином, даже если они ошибочно считают себя таковыми.
- Понятно. - Катон непоколебимо встретил его взгляд. - Почти наверняка наступит момент, когда я отдам тебе приказ, который подвергнет твою жизнь опасности. И ты подчинишься этому приказу.
- Я не боюсь опасности. Иначе я бы не выбрал ту жизнь, которая у меня есть. Прикажи мне во что бы то ни стало проложить опасный курс; Я буду следовать ему до конца, к чему бы он не привел. Но я не буду следовать глупому приказу. Я достаточно хорошо тебя узнал, чтобы понять, что ты не из тех офицеров, которые играют в игры с жизнями своих подчиненных. Я доверяю твоему мнению и уважаю тебя. Я не говорю такие слова легкомысленно, префект Катон.
Катон тщательно взвесил слова собеседника. Возможно, он говорил правду. Точно так же было возможно, что он знал Катона достаточно хорошо, чтобы попытаться воззвать к его гордости, но только после того, как завоевал его уважение, так что он мог быть более склонен принимать похвалу за чистую монету. Попытка последовать логике рассуждений агента начала сбивать Катона с толку и у него разболелась голова. Возможно, лучше доверять действиям этого человека, чем его мотивам. В конце концов, показательны не мысли, а поступки. Кроме того, с таким философским подходом к условному подчиненному было легче справиться. «Клянусь богами, - подумал он, - неужели я пришел к этому? Неужели общение с Аполлонием заставило меня формировать из разрозненных мыслей такие извилистые рассуждения?». Он перефокусировал свои мысли и откашлялся.
- Очень хорошо. Тогда мы поняли друг друга.
Его взгляд привлекло движение, и он оглянулся и увидел, что писарь спешит через двор в сопровождении центуриона, который застегивал пряжку своего ремня с гладием поверх лорики скваматы. Катон заметил, что это был невысокий жилистый мужчина, седина только слегка успела затронуть его шевелюру вокруг тонкого угловатого лица, а выразительные глаза были темными. Когда они вошли в здание, он и писарь встали по стойке смирно и отсалютовали.
- Центурион Массимилиан прибыл в ваше распоряжение, господин.
 
Катон ткнул пальцем. - Меня зовут префект Квинт Лициний Катон. Император назначил меня командовать миссией по разгрому разбойников, действующих в этой провинции. По всем военным вопросам мои полномочия превосходят власть наместника. Это означает, что каждый солдат, морской пехотинец и моряк на острове несут ответственность передо мной до тех пор, пока моя задача не будет выполнена. Это понятно?