Улыбка гения

Вот с такими противоречивыми мыслями он и остановился на пороге дома Протопоповых.
  
Глава седьмая
 
…Помолвка прошла как по нотам. Дмитрию все это показалось похожим на сдачу нудного, но обязательного экзамена, когда отвечающий заранее подготовился, а экзаменатор терпеливо выслушал его ответ. После того как они остались один на один с Феозвой, она, привстав на цыпочки, поцеловала его в щеку и пролепетала:
  
— Ты был великолепен. Я почувствовала себя английской королевой.
— А почему именно английской? — удивился он.
— Сама не знаю. Так, на ум пришло. Да, действительно, почему английской? — развела она руками. — И что дальше?
— Как что, через неделю венчание. Что-то не так? — спросил он.
— Кто-то, помнится, обещал мне медовый месяц. Франция, Англия, Германия, Италия и дальше по алфавиту.
— Да, я подал прошение о командировке в Европу. В Англии открывается Всемирная торгово-промышленная выставка, и меня направляют ознакомиться с ней.
— Интересно, а почему именно тебя, а не кого-то другого? За что такая честь?
— То не честь, а работа, — сухо ответил он, — у меня договор с нашим торговым представительством, что по возвращении подам им подробный отчет обо всем увиденном.
— А что, кто-то другой с этим бы не справился? — не унималась она, и Дмитрию ее вопросы даже нравились.
— Может, кто-то и справился бы, но доверили именно мне. Я же и раньше делал подобные отчеты. Вот и вся причина.
— Просто мне о тебе так мало известно, — ответила она разочарованно.
— Вряд ли тебе будет интересно знать обо всем, чем я занимаюсь. Сам порой путаюсь в своих делах. Но так уж, видно, устроен, хочется изучить все, а времени, увы, не хватает.
— Ох, уж эти дела. Наверное, у всех мужчин на уме всегда разные дела. — Физа скорчила кислую гримасу. — И чем мы будем там заниматься?
— А чем бы ты хотела?
— Ой, еще не знаю, там видно будет…
Венчание прошло тоже довольно стандартно и обыденно. Дмитрию обряд показался чем-то похожим на карнавал, и он едва сдерживал себя, чтоб не рассмеяться, когда венец оказался мал для него, а у Физы, наоборот, сполз на уши. Обедали у Протопоповых, а оттуда отправились к Дмитрию на квартиру.
Утром они уже спешили на поезд, который должен был доставить их прямиком в Берлин.
Глядя в окно вагона, Дмитрий невольно вспоминал, как не так давно он ехал тем же маршрутом в Гейдельберг, наполненный мечтами и желаниями совершить какое-нибудь удивительное открытие, а возвращался тайно, разочарованный неприступностью науки и своей малой ролью на этом поприще.
Вроде бы ничего не изменилось, но отступать он не собирался, а всего лишь взял небольшой тайм-аут перед генеральным сражением…
Ближе к границе в поезд зашли двое солидных мужчин и разместились рядом с четой Менделеевых. Судя по одежде и манере общаться, они имели явное отношение к торговле. Один из них носил окладистую седую бороду, и волосы у него были расчесаны на прямой пробор. Другой же, наоборот, был чисто выбрит, и лишь небольшие усики, словно приклеенные, украшали его худое, болезненное лицо. У него к тому же оказалась совершенно лысая голова, и он верно поэтому почти не снимал шляпу-котелок, чтоб лишний раз не демонстрировать свой природный изъян.
Стесняясь своих попутчиков, мужчины первое время общались друг с другом чуть ли не шепотом, но Дмитрий, которому не терпелось поговорить хоть с кем-нибудь, быстро нашел с ними общий язык.
— Верно, по торговому ведомству в Европу пожаловали? — осторожно поинтересовался он.
— Так и есть, посмотреть надо кой-какие товары, — сдержанно ответил более старший из попутчиков, назвавшийся купцом первой гильдии Матвеем Андреевым.
— И какие товары вас интересуют, коль не секрет? — продолжил расспросы Менделеев. — Мы вот с супругой как раз в Лондон направляемся на торгово-промышленную выставку. Вы, часом, не туда ли едете?
Попутчики уважительно глянули на него, видно, посчитав его крупным промышленником. Поинтересовались фамилией, разочарованно покрутили головами, выражая тем самым незнание его личности, но от этого их уважительное отношение к Менделееву не изменилось. В разговор вступил второй господин и, смешно моргая глазами после каждой произнесенной фразы, проговорил:
— В Лондон нам пока без надобности, наш спрос поближе будет, аккурат посередке, в Германии.
— И что брать хотите? — с неугасающим интересом продолжал выспрашивать Менделеев. — Ну-ка, дайте угадаю. Не иначе как машины какие приглядели? Верно говорю?
— Можно сказать и так, — кивнул головой старший, — к слову говоря, наши мастера могли бы и в России этакие штуковины собирать, глядишь, подешевле бы стало. Только вот отчего-то не хотят ими заниматься.
— А что за машины? Поди, станки какие?
— Да нет, попроще, — пояснил все тот же Матвей Андреев, — разные там молотилки, жатки, веялки. Ежели их на поля выгнать, урожай можно в два раза быстрее собрать.
— Это точно, — согласился Дмитрий, — читал об этих машинах, но вот видеть пока не приходилось.
— Так потому как крестьянам они без надобности, дорого стоят. Они и без них обходятся.
— Кто же тогда агрегаты те брать будет, коль на продажу их привезти? Что скажете?
— Мало желающих, точно говорите, но все же есть такие хозяева, все больше с юга. Они нам такие заказы прислали: из-под Ростова, Курска, с Полтавы. Там есть такие, что добрые наделы землицы имеют. Вот они без тех машин никак обойтись не могут.
— Поди, из числа помещиков будут?
— Куда им, помещикам! Как крестьян освободили, почти все, кто землей владел, заложили ее в банки или сбыли кому по дешёвке. А вот те, что землю у них выкупили да засеяли, у них теперь голова об урожае и болит. Потому и машинами интересуются. Немного таких людей, но все же есть.
— Думаю, дальше их больше станет, — согласился Менделеев. — А скажите мне, с машинами все понятно, а как дела с породистым скотом идут? Наши-то коровенки совсем смешные надои дают. Опять же читал, будто некоторые коровы особых пород молока дают столько, что с пяти наших коров такого сроду не надоишь. Так ли это?
— Истинно так, — заморгал лысый попутчик, — только искать таких коровушек следует лучше у голландцев или в Дании. Там как раз самые дойные коровы будут.
— И что? Берет кто такое племя?
— Опять же мало. Они же особого подхода к себе требуют. Это наших, как на выпас весной отправил, так до самого снега они сами себе пищу добывают. А заграничные коровки, они привычны прямо в своем стойле, под навесом будучи, корм получать. В поле их выгонять дорого обойтись может: иди сгинут где, или сожрут не то, что им потребно. Зря только немалую деньгу в них вбухаешь.
— Точно говорят: что русскому на пользу, то немцу смерть. Я думал только с людьми так случается, ан нет, выходит, и коровки ихние к нашему корму не приспособлены. Ну и дела! — сочувственно поддержал рассказчика Менделеев.
— Точно, ко всему русскому человеку подстраиваться приходится, — кивнул головой один из торговцев. — А нам каково? Сперва покупателя сыщи, а потом только нужный товар ему привези. А есть и такие, которые поглядят на ту же молотилку и нос воротят, дескать, не подходит она мне…
— Это как же так? И брать не хотят?
— Бывает всякое. Приходится аванс с них побольше требовать, хитрый договор составлять, чтоб отказа не было. Опять же в суд идти, коль кто особо строптивый окажется. Мороки, я вам доложу, столько, врагу не пожелаешь. Это вам не пенькой или там зерном торговать, тут особый подход требуется, не всякий осилит, — гордо закончил худощавый купец, исправно при том моргая, намекая тем самым на свою значимость в этом деле.
— Так, поди, и прибыток немалый, коль беретесь за такое дело? — поддел его Менделеев. — Не было бы прибыли, заниматься этим никак бы не стали. Так говорю?
— Так-то оно так, но риск велик. Бывает, найдется такой строптивец, по судам затаскает. Это когда спор на несколько тысяч идет. И бросить не бросишь и проиграть никак нельзя. Опять же адвокату приходится платить немалые деньги…