Дело бога Плутоса

– У вашего покорного слуги похитили секретные дипломатические бумаги.
Загорский нахмурился.
– Вы хранили их дома?
Нет, разумеется, его превосходительство не хранил секретные бумаги дома, однако их пришлось ненадолго вывезти из министерства иностранных дел. Дело было так.
Министерство и лично тайный советник работали над окончательной редакцией одного международного договора. Когда документ был готов, его с фельдъегерской почтой отправили к государю – на высочайшее утверждение. Вместе с договором императору было направлено сопроводительное письмо тайного советника. Оно вкратце объясняло суть дела и указывало на особенно важные места, в частности, трактовало секретный раздел соглашения, который не должен был публиковаться ни при каких обстоятельствах.
Государь-император изучил документы, но, прежде чем поставить под окончательной редакцией договора подпись, затребовал к себе тайного советника – для уточнения некоторых деталей.
Николай Гаврилович незамедлительно явился во дворец.
Государь тепло принял старого царедворца, которого отличал еще его отец, император Александр III, расспросил о службе, о детях, после чего все неясности договора были уточнены в кратчайший срок. Затем и сопроводительное письмо, и сам договор снова были положены в конверты и запечатаны печатями собственной Его Императорского Величества канцелярии, после чего должны были отправиться фельдъегерской почтой обратно в министерство. Но…
– Но? – переспросил Загорский.
Но не отправились.
– Почему? – полюбопытствовал действительный статский советник.
– Так вышло, – с некоторым раздражением отвечал патрон.
– Боюсь, такой ответ не покажется удовлетворительным никому, и в первую очередь – самому государю, – после некоторой паузы заметил Нестор Васильевич.
Тайный советник недовольно фыркнул, но все-таки объяснил, что после запечатывания государь лично передал ему оба конверта – с договором и с сопроводительным письмом. Было бы странно идти с ними в канцелярию и требовать, чтобы теперь их послали фельдъегерской почтой.
– Да и нет у меня таких полномочий, – сердито завершил свой монолог его превосходительство.
– Одним словом, вы взяли оба конверта и отправились с ними в министерство? – Загорский глядел на патрона, не мигая.
– Нет, – сварливо отвечал тот. – Я взял конверты, положил их в портфель и отправился домой – пообедать. Дело в том, что из-за разговора с государем я пропустил время обеда. Как вы знаете, желудок у меня больной, и если вовремя не пообедать, до ужина дело может вообще не дойти. Поэтому перед тем, как ехать в министерство, я решил заехать домой.
Завершив обед, тайный советник взял портфель с бумагами и поехал в министерство, чтобы оставить его в сейфе. Однако, перед тем, как спрятать портфель в сейф, он заглянул в него – и не обнаружил там ни конверта с сопроводительным письмом, ни конверта с договором.
– Ошибки быть не могло? – быстро спросил Загорский. – Может быть, вы выложили документы дома?
Тайный советник покачал головой: служебные бумаги из портфеля он выкладывает только в министерстве, эта привычка доведена им до автоматизма.
– Возможно, вы оставили их у государя?
Тоже нет. Он отлично помнит, как государь после запечатывания конвертов передает ему их в руки один за другим, и тот укладывает их в папку, а затем – в портфель.
– Таким образом, единственным местом, где я выпускал портфель с договором из рук, оказался мой дом, – заключил тайный советник.
Загорский, слушая рассказ патрона, хмурился все сильнее.
– Хорошо, – сказал он наконец. – Вы обнаружили пропажу. Что было дальше?
– Дальше я немедленно поехал домой, полагая, что конверты могли каким-то образом выпасть из расстегнувшегося портфеля и до сих пор лежат у меня дома. Пока я ехал, передо мной возникали самые неприятные картины: гнев самодержца, служебное расследование, отстранение от обязанностей, уголовное дело. Мозг мой закипал все сильнее и сильнее. Одним словом, когда я вошел в дом, со мной случился приступ, как раз этот самый гипертонический криз, о котором говорят доктора. После этого я три дня лежал, как бревно, и пришел в себя только сегодня.
 
По приказу тайного советника прислуга перерыла весь дом, но никаких конвертов не обнаружила. Поняв, что договор пропал окончательно и бесповоротно, патрон решил обратиться за помощью к Загорскому.
Тут тайный советник замолчал и возникла некоторая пауза. Нестор Васильевич терпеливо ждал.
– Вы, наверное, хотите узнать содержание бумаг? – наконец хмуро спросил Николай Гаврилович.
Действительный статский советник пожал плечами: как будет угодно его превосходительству. Если это тайна, то, конечно…
– Это тайна, – строго проговорил хозяин дома. – Но вам, не зная этой тайны, заниматься розыском будет затруднительно. Не говоря уже о том, что вам я доверяю, как самому себе, а, учитывая нынешние события, пожалуй, даже и больше. Поэтому скажу в двух словах. Украденные документы относятся к готовящемуся соглашению между Россией и Японией. Договор этот касается раздела Азии и Дальнего Востока между нами и Страной восходящего солнца. По сути своей он антиамериканский, но, как легко догадаться, в нем также оказываются задеты интересы и некоторых наших европейских союзников. Собственно, само соглашение вполне ординарное, подобные договора раз в несколько лет мы подписываем с разными державами. Однако… – тут его превосходительство со значением поднял палец вверх, – как я уже говорил, соглашение это содержит секретный раздел, который не должен быть опубликован ни при каких обстоятельствах. И если тайный раздел станет достоянием общественности после подписания нами договора с Японией…
Тут голос патрона пресекся, как будто на этой, сравнительно небольшой, тираде он выдохся окончательно. На собеседника он старался не глядеть.
– Н-да, история неприятная… – озабоченно проговорил Нестор Васильевич.
– Особенно неприятно она выглядит, если вспомнить о скорой встрече государя императора и кайзера Вильгельма в Потсдаме, – заметил тайный советник. Вид у него был подавленный.
– Встреча касательно договора с Германией о персидских железнодорожных концессиях? – уточнил Загорский.
– Именно так, – кивнул С. – Казалось бы, никакой связи нет, но уверяю вас, если секретный раздел договора с японцами выплывет наружу, мы рассоримся с половиной Европы, а уж Соединенные Штаты и подавно станут нашим заклятым врагом. Более того, возникнет вероятность большой войны. Вот почему найти и вернуть эти документы нужно как можно скорее…
– А что по этому поводу думает русская контрразведка? – полюбопытствовал действительный статский советник.
Оказалось, контрразведка по этому поводу не думает вообще ничего. Она просто еще не знает о краже бумаг. Как, впрочем, не знают об этом и коллеги тайного советника из министерства иностранных дел.
Нестор Васильевич поднял брови. Не знают даже коллеги? Однако его превосходительство сильно рискует, скрывая такое важное происшествие!
– Я рискую, – согласился патрон, – и вы сейчас поймете, почему.
Он неловко потянул из кармана небольшой почтовый конверт, едва не уронил его на пол, но все-таки совладал с собой и протянул его Загорскому. Руки тайного советника чуть заметно дрожали.
– Читайте, – велел он.
Нестор Васильевич открыл конверт, вытащил оттуда и развернул белый лист, покрытый быстрым нервным почерком. Он начал было читать, но прервался и посмотрел на патрона.
– Насколько я вижу, это личное послание, – со значением заметил Загорский.
Тайный советник кивнул: да, личное. Это письмо от его сына Платона Николаевича.
– Читайте, – повторил он.
Письмо было совсем короткое.
«Дорогой отец, – гласило оно, – я вынужден срочно уехать по делам. Не беспокойтесь и не ищите меня, даст Бог, вскорости вернусь. Ваш Платон».
– Даст Бог, он вернется! – повторил патрон с непередаваемым выражением. Было видно, что несмотря на слабость, его распирает от гнева. – Подумайте только, какой слог! Просто елей на отцовское сердце. Он бы еще прямо указал, что собирается покончить жизнь самоубийством…