Попробуй меня разлюбить (СИ)

— Да, да… — запрокидываю голову, касаясь губами шершавого подбородка. — Мне так хорошо. Так хорошо, мамочки.
Хватаюсь за его руку как за спасательный круг. Горю от собственной похоти и хочу еще. Сильнее. Резче. На разрыв.
Сердце уже выскочило на сверхритм. Долбит как ненормальное, и, когда я готова кончить и, ей-богу, продать этому демону душу, Кайсаров останавливается.
Меня трясет. Из глаз выступают слезы. Ну зачем? Зачем он прекратил?
Выворачиваюсь так, чтобы плюхнуться на задницу и наконец видеть Даниса перед собой.
Мы несколько безмолвных секунд пялимся друг на друга, а потом, потом он стаскивает с меня футболку. Припадает к груди. Кусает через бюстгальтер, мнет пальцами, скатывая лямки по моим плечам, чтобы высвободить. А потом вбирает в рот мои ноющие соски поочередно. Уже без преград.
Едва успеваю упереться ладонями в пол позади себя, чтобы не упасть от наплыва ощущений. Их так много. Между ног печет. Я хочу почувствовать его в себе.
Но вместо долгожданного члена получаю пальцы. Сначала один, потом еще один.
Охаю и шире развожу ноги.
Пока он трахает меня рукой и лижет грудь, я, кажется, даже дышать забываю.
Мозг реагирует только на Дана. Его присутствие, прикосновения. Губы, которые творят с моей грудью нечто невероятное.
Я горю, но никак не могу кончить. Пытаюсь, подстраиваюсь, но все попытки бесполезны. Хочется прямо тут впасть в истерику. Я перенервничала. Слишком перевозбудилась.
Толкаю Дана в грудь и забираюсь сверху. Чувство наполненности добивает. Колени стучат об пол, пока я скачу поверх Кайсарова, насаживаясь на его член как полоумная.
Мне нужен этот оргазм. Мне нужна моя разрядка.
Вокруг нас кровь, стоны, шлепки и адреналин.
Хнычу. Трогаю себя. Груди, промежность. Замираю пальцами на клиторе, а потом совершаю несколько круговых движений.
Секунда, две, три.
Взрыв.
Настолько яркий, что собрать себя даже по кусочкам, боже… У меня нет на это сил.
Валюсь Дану на грудь и чувствую, как его сильные руки крепко прижимают меня к себе.
Он дает мне минуту на то, чтобы продышаться, а потом снова ставит на четвереньки. Хочет сзади, а меня трясет от того, как хочу его член.
Толкаю Даниса обратно на пол, обосновываясь у него между ног. Вбираю в рот эрегированный орган до основания.
Дан дергается, прикрывает глаза, а когда распахивает, так восхитительно смотрит, что я готова выпрыгнуть из трусов, если б они только были на мне надеты.
Делаю несколько легких движений вверх-вниз, максимально пряча зубы. Причмокиваю крупную твердую головку, намеренно задевая уздечку языком.
В какой-то момент понимаю, что стону. Сосу ему, а звуки издаю такие, будто это меня трахают.
То, что он наблюдает за моими действиями не отводя глаз, возбуждает еще сильнее. Старательно вбираю член ртом и едва успеваю хватануть воздуха, прежде чем его рука ложится мне на затылок. Покровительственно направляет.
Передышки сокращаются. Я «работаю» ртом быстрее и усерднее.
Издаю некрасивый звук, когда головка в очередной раз касается задней стенки горла.
Его бедра чуть приподнимаются, а давление ладони усиливается.
Знаю, что сейчас кончит. Дан приглушенно стонет, а я прикрываю глаза, вбирая в себя теплую сперму до капли.
В ушах только назойливый писк. Заторможенно ориентируюсь в пространстве, поэтому медленно вытираю рот рукой и отползаю немного в сторону.
— Стой, стекло, — предупреждает Данис, поднимая вверх свою кровящую ладонь.
Оборачиваюсь, закусывая нижнюю губу, и вдруг прикрываю грудь.
Это выглядит комично в свете произошедшего, ну и того, что из одежды у меня лишь лифчик и тот болтается на талии.
Дан садится. Его член все еще в напряжении. Пялюсь на эрегированный орган и шумно выдыхаю. Во рту до сих пор вкус его спермы. Облизываюсь.
Потоки комнатного воздуха обжигают кожу. Ежусь, усаживаясь в позу лотоса.
Мы оба немного отдышались, поэтому возможность говорить ко мне вернулась.
— Я хочу поехать с тобой, — выдаю на полном серьезе.
Дан внимательно меня рассматривает и отрицательно качает головой.
 
— Эй! — толкаю его в плечо пяткой. — Я тебе отсосала, между прочим, — щурюсь, — на пятерочку.
Дан разражается хохотом, удерживая мою ногу за лодыжку. Касается губами щиколотки и разжимает пальцы.
— Я тебе потом тоже полижу, не переживай, — поднимается на ноги, подтягивая штаны.
Вырастаю следом, подбирая с пола свои вещи.
Дан к тому времени уже накидывает рубашку и застегивает пару оставшихся пуговиц.
Когда в дверь звонят, мы переглядываемся. Дан недобро прищуривается, ну а я, я готова забиться в угол. Страх снова тянется ко мне своими липкими щупальцами.
Данис идет открывать дверь, пока я пытаюсь привести себя в порядок, несколько раз прохожусь ладонями по волосам, чтобы пригладить всклоченные пряди. Поправляю футболку, джинсы, стираю с губ «остатки секса» салфеткой.
Слышу, как щелкает замок входной двери. Шаги тоже слышу. А потом голос. Родной, но строгий до безумия. Это папа приехал. Думаю, ему уже известно о взрыве.
Спешу в прихожую, потому что каждая минута сейчас на счету. Вот-вот еще раз бабахнет, но на этот раз мы с Кайсаровым точно не выживем.
— Папа, — улыбаюсь, мимолетно касаясь пальцами его плеча.
— Домой, Катерина, — басит без каких-либо подводок. Все в лоб. В этом весь мой отец, церемониться он не будет, особенно если не в духе.
Я умоляюще смотрю на Дана. Мол, сделай что-нибудь. Хоть что-то. Уезжать не хочу и тебя не брошу!
Только вот загвоздка в том, что Кайсаров с моим отцом сейчас солидарен, и отменный минет не помог изменить его решения. Данис хочет, чтобы я сидела за высоким забором, под присмотром охраны. В этом они с папой спелись не на шутку.
— Вещи, Катя, — папа прищуривается, но сам выжидающе смотрит на Дана. Так, будто ждет от него поддержки.
И да! Кайсаров его поддерживает.
— Я помогу, Кать, — тянет меня за руку в спальню.
Как только оказываемся в комнате, прикрывает дверь и прижимает меня к стенке. Я пикнуть не успеваю, а его губы снова близко. Так близко…
Облизываю свои и нерешительно поднимаю глаза.
— Я не поеду, — качаю головой. — Не брошу тебя.
— Еще как бросишь, — улыбается.
У нас снова мир рушится, а он улыбается! Мое возмущение, да у него предела нет, у этого острого негодования от складывающейся ситуации.
— Ты не имеешь права, вы оба не имеете права за меня решать, — стою на своем, а сама не могу даже пошевелиться, та еще воительница.
Дан проходится ладошкой по моему бедру, а потом лапает за задницу.
Склоняется ее ниже. Наши губы тут же оказываются на одном уровне.
— Имеем, — облизывает мою щеку, — не выпендривайся.
Я и не успеваю, если честно. Потому что мы снова целуемся. Жадно. Отрешенно от мира. Будто в последний раз. Меня снова трясет, я впиваюсь ногтями Дану в плечи, жадно прижимаю его к себе, пока его язык орудует у меня во рту.
Сладкий, невероятно сладкий поцелуй, от которого ноги подкашиваются и в трусах снова становится мокро.
Дан прижимает ладонь к моей промежности. Шов от джинсов впивается в самую чувствительную точку, и я охаю. Закрываю глаза, подставляя шею для мелких поцелуев.
Я настолько обескуражена, что не понимаю, как, а главное, когда ласки заканчиваются. Данис больше меня не трогает, лишь слегка придерживает под локоть, а свободной рукой поправляет свою рубашку. Оказывается, я успела расстегнуть несколько пуговиц.
— Возьми телефон и запиши мой номер. Я позвоню сегодня. Не надумывай и, самое главное, Катя, никуда не лезь. Делай то, что говорит отец. Поняла меня?
Киваю.
У меня будет его номер? Он мне позвонит? Сам?
— Ладно, ладно, — лепечу и, отлипнув от стены, открываю дверь в гардеробную.
По сути, мне и брать-то нечего. В доме родителей все есть. Шмоток точно навалом. Может, мак только прихватить?
Засовываю лэптоп в шоппер, на скорую руку завязываю на макушке хвост и быстро переодеваюсь в удобный флисовый костюм.