Наемник пионерки Скворцовой (СИ)

— Не удовольствие, а довольствие! — поправил пузыря Илья. — Ты можешь переносить предметы из нашего мира? — уточнил он.
— Курьер часом не офигел, когда увидел, что еда с пакетами исчезли? — поинтересовался Леха.
«Курьер был крайне удивлен», — побежали по твейсу новые буквы. «Всю лавочку потом ощупал. Илья, отвечаю на твой вопрос: в парке на острове я могу почти все. И в вашем мире и в мире СССР. Могу переносить предметы, людей, пользоваться н-энергией, делать бывшее не-бывшим и не-бывшее бывшим». 
— А бабу нам сможешь сюда перенести? — хохотнул Леха. — А то у нас только одна и то у шефа. 
— Пошляк! — незамедлительно отреагировала Ника. — Язык как помело! Леха, придурок, выбирай слова! 
«Смогу. Сколько баб вам надо? Еще две или больше? Уточните точные характеристики «баб» для подбора кандидатур. Сейчас на острове в вашем мире более трехсот человека женского пола, в мире СССР — сто семьдесят три».
— Это он пошутил, — поспешил сказать Илья, показав Лехе кулак. — Не надо нам женщин.
«Как скажете. Женщин вам не надо. Понял». 
— Не в этом смысле. В смысле ворованных женщин не надо. Точнее, мы здесь не за этим, тьфу! — неуклюже постарался прийти командиру на помощь Анатолий, но только запутался в объяснении. 
«Не понял. Но принял к сведенью. Берите продпаек и идите в купол. Питайтесь на здоровье».
Продпаек от пузыря оказался богатым. В подписанных маркером контейнерах обнаружились голубцы с мясом «станичные», уха из донской рыбы, большая нарезка домашних колбас и сыра «казачий перекус», похлебка с бараниной, котлетки с вареной картошкой «хуторские», острые соусы и кетчуп, свежие овощи, зелень и хлеб, пакетированный чай и кофе… Все четверо наемников наелись до отвала, а несколько блюд осталось на ужин. Жизнь определенно налаживалась, а Илья понял, что его скромная тушенка с галетами так и останется в НЗ. А ведь были еще пайки от Кати, которых оставался целый ящик и здоровенный контейнер с водой в бутылках. Смерть от голода и жажды им пока точно не грозит. 
Тем не менее, все было не так уж здорово. И главной из проблем оказался купол, мертвый и наглухо обесточенный. Единственное, в чем Илье с компанией повезло, так это в том, что ведущий в комнату наемников входной люк оказался открыт. Но как попасть дальше, во внутренние помещения? Впрочем, ладно: допустим, они туда попадут, как-то взломав дверь. А что там делать без Кати? Вопрос не праздный — пионерка заряжала энергией их броню и аккумуляторы к деструкторам. Полностью заряженных энергией «магазинов» оставалось по пять или шесть штук на каждого, во время последней схватки они взяли с собой все, что смогли. А вот заряд брони у Ильи просел до шестидесяти процентов, у остальных примерно так же. На один-два боя может и хватит, а как быть дальше? Без пионерки и ее оборудования им боеспособность не восстановить. Между тем, Илья крепко подозревал, что предложенная пузырем работа будет состоять не в том, чтобы копать канавы от забора и до обеда. Нет уж, их наверняка используют по профилю, иначе разумная аномалия не стала бы спасать чуть не убивших ее наемников. Она хоть и не человек, но логика ее вполне понятна.
Но пока все обстояло самым замечательным образом. День потихоньку клонился к вечеру, но воздух в аномалии оставался теплым, дул легкий ветерок. Леха с Анатолием сложили у входа в купол небольшой костерок из валежника, на котором кипятили в котелке воду для кофе. Ожидая его, все четверо наемников сидели на пустых ящиках из-под брони вокруг огня, ведя неспешный разговор с переговорным твейсом.
— Как хочешь, пузырище, но звать тебя дальше «пузырем», язык не поворачивается, — говорил Леха, возмущенно размахивая руками. — Ты же серьезная разумная межпространственная аномалия, а не хрен собачий! Тебе нужно дать собственное имя!
«Не знаю.... Думаю…. Хорошо, я согласен».
— Правильно! Какое имя себе возьмешь? 
«Вы дали мне разум, дайте и имя», — «подумав» с минуту, написал в ответ твейс. «Так будет правильно».
 
— Сначала надо определиться, ты мужчина или женщина? — осторожно спросила Ника.
«Кто я? Сложно…»
— Определяйся! — строго сказал Илья. — Ничего сложного тут нет, либо ты мужчина, либо женщина. Другие варианты неприемлемы!
«Я мужчина», — еще через полминуты «раздумий» написал пузырь. «Определенно мужчина».
— Тогда будешь зваться Иваном. Или Василием. Нет, — всплеснула руками медичка — лучше всего Геннадием»! 
«Почему Геннадием»? 
— Потому что ты добрый, как крокодил Гена. 
«Это я — добрый? Не замечал такого за собой». 
— Детский сад, блин, — фыркнул Леха. — Какой, нафиг, Геннадий! Ника, ты в курсе, что псевдонимом «Геннадий» в мужском движении называют любовника жены? Ну, и у куколдов тоже…
— Я, в отличие от тебя, по всяким интернет-помойкам не сижу! 
— Тихо, — вмешался Илья. — Не цапайтесь опять, надоело! У метеорологов принято давать английские имена ураганам. Ураган Аллен, ураган Эдуард. Или, можно взять имя какого-нибудь короля. Может быть, в этом направлении подумать?
— Мелко копаешь, шеф, — помотал головой «эльф». — Не то!
— А если его как колхоз назвать? «Пролетарий» или «Победа»? — негромко спросил Толя. 
— Бред! — горячо возразил Леха. — Ты сам себя слышишь, Толян? Какой из пузыря пролетарий? 
— Тогда сам придумывай! А мы покритикуем!
— А вот и придумаю, у меня хотя бы фантазия есть! Тут что-то эпичное нужно, а не просто имя. Нужно такое имя, чтобы оно со смыслом было, и этот смысл был всем понятен. Пузырь у нас кто? Восставший вне пространства, разумная сила! Не вполне материальная, связанная с волшебством… дайте-ка подумать… есть, придумал! Пузырище, отныне нарекаю тебя Мелькором!
— Мелькор? Кто это? — спросила Ника.
— Не знаю, — удивленно пожал плечами Толя. 
— Слушай, толкинист хренов, а ты с эпичностью не перестарался? — тихо спросил Илья. — Мелькор, ага… он же Моргот, «тот, кто восстает в могуществе», если я правильно помню «Властелина колец». Кольца, хоббиты, орки…весь вот этот набор, блин. Если пузырь Мелькор, то мы, получается, слуги Моргота? Назгулы с кольцами?
— Назгулы были слугами у Саурона, — вздохнул Леха. — Мелькор, он покруче Саурона будет. У Мелькора трубы шире и дым гуще, а Саурон у него слугой был.
— Мне не нравится этот ассоциативный ряд. Слишком уж он темный. Давай думать дальше, — решительно возразил Илья. — Нужно другое имя. 
И в этот момент твейс загудел, привлекая внимание наемников.
«Я принимаю имя Мелькор. Спасибо, оно мне подходит», — побежали по призраку красные буквы. «Больше это обсуждать не стоит, зовите меня Мелькором». 
— Не самое удачное имя, — покачал головой Илья. 
«Решение принято. Другого имени не хочу, мне нравится это. Сменим тему».
— Как скажешь, Мелькор, — кивнул головой наемник, показав кулак притихшему Лехе. До «эльфа», кажется, дошло, что он и в самом деле немного переборщил, но было уже поздно. 
«Сменим тему», — еще раз написал Мелькор. «У меня вопрос. Вы поели и отдохнули. Вам надо дать время до завтра на сон? Или мы сейчас можем поговорить о наших делах»?
— Поговорить можно, — осторожно сказал Илья. — Лучше узнать все заранее и поразмыслить над этим не спеша. Но сегодня нам еще надо отдохнуть, мы ночь, считай, не спали. Что-то предпринимать лучше завтра.
«Принято. В таком случае, я пока обрисую перед вами задачу. Готовы»?
— Излагай, мы внимательно слушаем.
«Вы знаете, что я отказался от активного расширения. Это решение верное, сейчас, когда у меня есть возможность размышлять, я понимаю, что неконтролируемое расширение меня бы убило. Но мне нужно больше энергии, сейчас я с трудом существую и поддерживаю себя в материальном бытии. Меня не так сложно уничтожить, я слаб, мне нужна помощь и пища».