Крысиные тропы. Как наркомафия контролирует мир

Для борьбы с новой угрозой необходимы новые идеи и средства. Луис Фри, директор ФБР, принося в 1993 г. присягу на верность при вступлении на должность, с уважением отозвался о своем друге судье комиссии «Антимафия» Джованни Фальконе за его «исторический» вклад. Фри был прав, однако, судя по материалам расследований, необходимы значительно более суровые и последовательные меры, нежели используются сейчас, чтобы ослабить опасность, перед которой сегодня находится весь мир.
Как полагают многие наблюдатели, методы действия организованной преступности постепенно изменяются, отвечая требованиям времени. Для преступных синдикатов на первое место по значимости и доходности выходят не столько методы, связанные непосредственно с насилием, хотя и ими, конечно, не пренебрегают, сколько методы непосредственного сращения легального и нелегального бизнеса, среди которых главенствующее место занимают разнообразные технологии отмывания денег.
Ф. Жирадо — не грязный бандит, каким детей в школах пугают, а изящный прекрасно одетый мужчина с дипломом Гарварда. Заработанных им благодаря различным финансовым махинациям денег хватило на особняки в Париже и Люксембурге. Третий он намеревался приобрести в Москве, понимая, какие неограниченные возможности таит в себе этот город. Но тут случилась маленькая неувязка.
Полиция Люксембурга выдвинула против Жирадо обвинение в отмывании через 33 банка 36 млн наркодолларов. В свое время финансист внимательно изучал эту проблему и теперь применил ее на практике: темой диссертации Жирадо была именно технология отмывания денег.
Но бизнесмену не повезло. Жирадо, в настоящее время отбывающий срок в люксембургской тюрьме, сотрудничал, как полагают, со знаменитым колумбийским «Калийским картелем». По мнению сотрудников органов по борьбе с распространением наркотиков, даже в годы расцвета их конкурентов из Медельина «Калийский картель» контролировал не менее 85 % мировой торговли кокаином. Известно, что во главе группировки находятся братья Хильберто и Мигель Родригес Орехуэла, враждовавшие с Эскобаром на протяжении многих лет. Насмотревшись на Эскобара и его соратников, несколько лет ведущих изнурительную войну с колумбийской армией, они уяснили, что излишнее, немотивированное насилие влечет за собой только ужесточение репрессий со стороны властей. «Калийский картель» рассматривает наркоторговлю как любой другой бизнес. Картель вербует полезных для него людей, его сотрудники оснащены отличной техникой. Недавно полиция арестовала торговца, у которого была целая распределительная сеть, рассчитанная на 20 компьютеров.
Однако при всей своей осторожности и хитрости «Калийский картель» и другие наркобоссы не могут пока найти решение двух задач. Во-первых, что делать с гигантскими суммами полученных денег? У мафиози на руках теперь такое количество наличных, что их приходится перевозить с места на место грузовиками. Наркоторговцы активно вкладывают средства в недвижимость, но после приобретения двухтрех громадных вилл это просто надоедает. Во-вторых, несмотря на то что наркокартели по-прежнему продолжают осваивать новые рынки сбыта, судя по всему, спрос на кокаин в США и Западной Европе снижается.
Возможно, именно поэтому в последнее время отмечается возросший интерес наркокартелей к странам Восточной Европы, России и Китаю, которые в совокупности представляют собой гигантский неосвоенный рынок.
Операции по отмыванию денег. Способов отмывания денежной наличности существует немало. Самые простые из них — это махинации с почтовыми переводами и кредитными карточками. Способы верные, но теперь они порой не срабатывают. И тогда приходится изобретать новые, куда более изощренные.
Полагают, что 10 млрд наркодолларов отмываются в Канаде, 32 млрд — в Великобритании. В Панаме эта процедура стала национальной традицией. «У нас в обычае считать, что деньги не пахнут», — говорит бывший руководитель Панамской полиции Э. Асват. В 1997 г. панамские банки получили почтовых денежных переводов из США на сумму в 180 млн долларов. Таким оказался итог операций мафии по переводу наличности мелкими суммами, начало которым было положено в Нью-Йорке. Подобно практике, принятой в США и других странах, в Панаме действуют банковские законы, согласно которым банки должны идентифицировать операции, по которым проходят суммы, превышающие 10 тыс. долларов, если они вызывают подозрения. В Западной Европе, где денежная масса перемещается совершенно свободно, отмывальщики устремились в Швейцарию и Люксембург, пользуясь «райским режимом», но теперь правительства и этих стран принялись за ужесточение своих законов.
  
Однако опытные мафиози находят новые способы для отмывания денег. Большую привлекательность для них получили страны Балтии, особенно Эстония с ее конвертируемой валютой и либеральными банковскими правилами.
«Преступные деньги у нас идут на ура— утверждает глава службы безопасности Пихль. — Ведь наши банки еще не имеют большого опыта работы, но хотят утвердиться в мировой экономике».
Но организованную преступность влечет в Восточной Европе и постсоветских странах не только несовершенство банковских законов. «Дикий капитализм» этого региона предлагает множество новых возможностей для бизнеса: от чисто криминальных методов до вполне легальных, допускающих отмывание денег, таких как строительный бум или покупка приватизированных промышленных предприятий.
М. Робертсон, профессор шотландского университета Сент-Андрус, считает, что мафиози дестабилизируют Восточную Европу: «Они приходят для того, чтобы эксплуатировать, чтобы поживиться, а не развивать ее экономику». Криминальные группировки пришли к соглашению, что Восточная Европа и бывший Советский Союз — идеальный транзитный путь в Западную Европу и новые рынки сбыта наркотической продукции.
Проявлением появления «колумбийской руки» в крупных русских городах служит арест неподалеку от Петербурга более тонны колумбийского кокаина. Наркотик прибыл к нам из Финляндии. По мнению ведущего российского эксперта по борьбе с наркотиками Сергеева, российская, колумбийская и израильская группировки уже нашли общий язык. Действительно, в операциях подобного типа без контактов было бы не обойтись. И были те, кто отвечал за доставку наркотика к месту назначения. Сложно только сказать, кто же именно наладил тесные связи с колумбийскими коллегами.
— В России нет настоящей борьбы с мафией, — утверждает П. Гриненко, бывший полицейский из Нью-Йорка, более 20 лет наблюдавший за русской мафией. — Мафия — это система.
Беззаконие в эпоху посткоммунизма. За роскошным столом черного дерева расположился Давид Каплан, бизнесмен из Вильнюса. По нему видно, что дела у него идут неважно. Не так давно полиция допрашивала Каплана в связи с убийством редактора местной газеты «Республика».
— Я — не убийца, — произносит Каплан.
Он является представителем одной израильской компании, военными поставками которой Министерству внутренних дел заинтересовалась «Республика».
Каплан философски подходит к некоторым аспектам ведения бизнеса. Так, он утверждает, что если и законы, и экономика, и политика, и государство, и правительство не владеют ситуацией в стране, то ничего не остается делать, как вклиниваться в организованную преступность.
Очень верное замечание. В советские времена, чтобы обеспечить порядок в стране, государство шло на любые, даже самые жестокие меры. В наши дни, когда коммунистическое государство и его идеология ушли в небытие, законы утратили силу, делавшую их обязательными. К тому же многие из них далеки от совершенства. Особенности советской системы не требовали законов против отмывания денег, мошенничества или организованной преступности, поскольку само существование таких понятий просто-напросто не допускалось. Поэтому в наши дни бороться с такими видами преступлений необычайно тяжело. С. Комаров, заместитель начальника отделения по борьбе с коррупцией милиции Петербурга, с иронией говорит, что он может встретиться с этими прохиндеями с глазу на глаз и, постучав пальцем по столу, по-отцовски пожурить их за махинации. Но легальных методов воздействия на тех, кто нарушает закон, у властей нет.