Последняя

– Вчера я столкнулся с приятелем, – обронил Къельт, разбудив Эрсиль без четверти восемь. – Он поедет с нами.
– Для тебя это увеселительная прогулка, что ли? – зевнула в кулак Эрсиль.
– На него можно рассчитывать, он ветряк.
– Ах да, рассчитывать на него можно, конечно…
На иронию Къельт внимания не обратил, и теперь Эрсиль ждала, когда он увидится с помянутым ветряком и соблаговолит забрать ее, а точнее, выколупать из стены.
Идти с Къельтом Эрсиль наотрез отказалась, полагая, что ветряк и не подозревает о ее существовании. А за время пути от северного бастиона, где была намечена встреча, Къельт худо‑бедно подготовит товарища.
В трех шагах от Эрсиль дико заверещал поросенок. И немудрено, Эрсиль тоже заверещала бы, начни ражий чернобородый мясник щупать ей ребра. Из‑за густого животного духа, пропитавшего всю округу, у Эрсиль напрочь отшибло нюх, а из‑за блеяния, мычания и ора звенело в ушах. Чувствовала она себя отбивной, которую почему‑то сварили, а не пожарили.
В щель между штакетинами отгородки просунулось розовое с белыми щетинками рыльце.
– Хрюшка, хрюшка, купят тебя и съедят, а я и сама скопычусь, без посторонней помощи, – тихо пожаловалась Эрсиль.
Пятачок трогательно пошевелился, вынудив Эрсиль присесть и погладить его.
– Додумался, где барышню оставлять! – послышался веселый мужской голос. – Лучшего места и вообразить нельзя: справа – свиной хлев, слева – овчарни!
Эрсиль выпрямилась и обнаружила Къельта в компании странного молодого человека. Она не взялась бы утверждать, что тотчас разглядела бы в нем фейри, не предупреди ее Къельт заранее, и все же на обычного смертного он походил не слишком. Это проявлялось и в легкости его движений, и в развязной манере держать себя, в глазах – цепких и насмешливых – и в едва уловимом запахе трав и свежего ветра. Одевался он неброско, во все серое. Его светлые волосы, стянутые сзади ремешком, отливали на солнце медью.
– Познакомься, Эрти, это Инта́йгль. О тебе ему уже многое известно, – произнес Къельт без выражения.
Как ни обидно было Эрсиль, но двоих тъельмов все безропотно огибали. Даже не побранил никто за учинение препятствий на дороге к индюшатникам.
– Многое известно?.. – пробормотала Эрсиль.
– Не тревожьтесь, сударыня! – подскочил к ней ветряк и беззастенчиво поцеловал ей ручку. – Я не ведаю ничего такого, чего не сумел бы сохранить в секрете, а храню в секрете исключительно то, о чем ведаю!
От столь затейливых оправданий Эрсиль ощутила неловкость. Она робко кивнула ветряку, поглубже нахлобучив капюшон.
– За мной, – скомандовал Къельт и растворился в шумном водовороте рынка.
– Не обижайтесь, мисс! Наш миляга Къельт не обучен куртуазному обращению с юными леди. – Интайгль аккуратно подхватил Эрсиль под локоть. – Кстати, для вас я просто Нтай. У нас в семье принято одарять детей замысловатыми именами. Никого не заботит, что их не больно‑то удобно выговаривать!
Ветряк, как выяснилось, был душой компании. Сперва его непринужденность смутила Эрсиль: Нтай вел себя так, словно причислил ее к закадычным своим друзьям. Хотя, бродяжничая с Къельтом, Эрсиль убедилась, что у волшебного племени куда менее строгие понятия о приличиях – если, разумеется, они есть у них вообще.
Пока Эрсиль старалась поравняться с Къельтом, чей плащ то исчезал, то промелькивал впереди, Нтай успел растолковать ей, почему за лошадьми надо продираться к окраинам: «И коняшки там из чистокровных, и цены не кусаются»; посетовал, что отец обязывает его жениться на прелестной, но жутко сварливой особе из рода Подхлестывающих Ветер.
– А из какого рода Къельт? – встрепенулась Эрсиль.
– О‑о‑о! Он принадлежит к древнему клану Хи́флу – Взывающие к Тучам…
В целом при участии Нтая Эрсиль открыла для себя немало занятных подробностей. Например, дедушка Къельта слыл у тъельмов вопиющим лентяем и до чрезвычайности любил увиваться за дамами.
– …Но в Къельте дедовы качества проступают редко. Ой, чего это я мелю?! Они ему совершенно несвойственны! – якобы опомнившись, затараторил ветряк. – Ты же не наябедничаешь на меня Къельту?
 
Эрсиль догадывалась: Нтаю, в принципе, без разницы, расскажет она кому‑либо о том, что он выбалтывает чужие тайны, или нет. Однако Эрсиль пообещала молчать, заработав тем самым второй поцелуй ручки.
Среди пестрой гомонящей толпы ветряк был как рыба в воде. Лавируя между людьми, он умудрялся не потерять Къельта и беспрестанно хохмил. Наконец они достигли последних загонов. За ними бугрились пыльно‑зеленые предгорья Мшистого кряжа.
– Мне лошадку поменьше и поспокойнее, – шепнула Эрсиль Къельту, покуда Нтай рассматривал у барьера скакунов и с азартом расписывал их изъяны и стати.
Ответа Эрсиль не дождалась, поскольку из царящей слева толкотни ликующе закричали:
– Къе‑е‑ельт!
Через мгновение ладони Къельта сжимала высокая белокурая девушка. Красавица не иначе как собралась на лисью травлю с дунумской знатью: темно‑алый костюм для верховой прогулки, тугой жакет, бирюзовый шейный платок… Все детали туалета пребывали в некотором беспорядке, что придавало барышне дерзкий и очаровательный вид. Объемную прическу ее венчали ажурные шпильки и бархатная шапочка.
За спиной Эрсиль отчетливо фыркнул ветряк, подошел и коснулся ее запястья.
– Ну, мужайся, Эрти, – склонился он. – Живоглотница нагрянула.
Эрсиль с удивлением покосилась на девицу – та расцеловывала Къельта в обе щеки. Едва ли она приходилась ему сестрой, поэтому раскованность ее поражала.
– Почему ты не откликнулся вчера? Неужели не слышал? Я чуть горло не сорвала… Да там, возле Судейского Двора!
– Здравствуй, Глия. Нет, я тебя не слышал, – приветливо улыбался Къельт.
Пять минут спустя девица нашла в себе достаточно сил, чтобы отодвинуться от него и обернуться к Эрсиль и Нтаю. Точеное личико девушки искривилось, как от судороги, и Эрсиль невольно, по привычке, запахнула плащ, зачем‑то спрятав новое голубое платье.
– Фу! И ты тут трешься, Интайгль‑Дурайгль!
– Ваша наблюдательность, леди Глина, воистину похвальна! – оскалился Нтай. – Раньше за вами подобного не водилось.
– Уймитесь со своей ерундой, – вмешался Къельт. – Глия, это Эрти, моя…
– Служанка? – с проницательностью кирпича предположила Глия.
– …очень дальняя родственница. Эрти, это Глиэна, моя бывшая подопечная. Она тоже Охотник.
Девушка, надув губы, ощупала Эрсиль неприязненным взглядом, а Эрсиль искренне порадовалась, что одета сегодня по‑человечески.
Внезапно Глия просветлела, смягчилась и ласково поинтересовалась:
– Ты из деревни, Эрти? Имя у тебя до того простецкое!
– Не всякому же быть из клубка гадюк, – елейным голосом пропел Нтай, за что Эрсиль испытала к нему вселенскую благодарность.
– Тебя не спросила, чумырь болотный! – огрызнулась Глия и, делая круглые недоуменные глаза, подлетела к Къельту. – А почему твоя родственница натягивает капюшон? Неужели такая дурнушка? – выпалила она.
– Нет, не поэтому, – отрубил Къельт и увлек свою подопечную в сторонку – потолковать о вежливости.
«Чтоб тебя приподняло и пришлепнуло, змеючина окаянная!» – рассердилась Эрсиль. Она и покрепче рассердилась бы, но прямолинейность Глиэны буквально огорошила ее, ибо не лезла ни в какие ворота.
– И откуда она свалилась на наши головы? – приуныла Эрсиль.
– С Тана́й А́рхена, укрольских холмов. Она полукровка: наполовину ярткин, наполовину колдунья. Способна подогреть котлетку волшебством, не более того. Работает Охотницей низшего круга, то есть изредка шугает вредных нисфейри, в основном же бьет баклуши, – коротко пояснил ветряк и похлопал Эрсиль по плечу. – А чего мы канителимся? Подыщем‑ка тебе животинку посообразительнее… О, вот у яслей каурая девятилетка – слегка коренаста, зато морда у нее неглупая.
Каких здесь только не было лошадей! Рысаки, тяжеловозы, иноходцы… Саврасые, вороные, соловые – всех и не перечесть. Эрсиль они казались возмутительно огромными: в седле‑то она никогда прежде не ездила. Ребенком на овцах каталась с дружком Твы́чеком, за что не раз получала от дядюшки Ви́лба, но вряд ли этот давний опыт пригодился бы ей сейчас.