Не бойся. Я рядом (СИ)

— Ага! Я тоже имею на это право, вот только почему-то вместо этого целый день…
— Ну все-все-все, — закрыл мне Романов рот так, что невозможно стало дышать. — Я уже извинился, — навис он надо мной.
Поцеловав меня, он, шумно вздохнув, лег на спину.
— Ха-ха-ха! — у меня тут же началась истерика.
— Эй! Ха-ха-ха! — не понимая, почему я так громко смеюсь, он все равно тоже рассмеялся. — Ты чего?
— Это все? На все что тебя хватило? Ха-ха-ха! — загибалась я, видимо, от переутомления и морального истощения.
— Ха-ха-ха! Сука! — его явно задела моя шутка. — Слышь, ты? Я вообще-то страдал весь день! Еле на ногах стою! Имей совесть!
— А-а-а! А ну простите! — закатила глаза. — Какой же ты труженик, что так сильно устал!
Вновь закрыв мне рот, он принялся меня щекотать. Стало заметно, что сил у него еще действительно не так много. Еще бы! В обычное время я не могла вырваться из его рук, а тут…
— Ай! А-а-ай! — попытался он увернуться от моих когтей. — Ты охренела воевать со мной?
— Думал шелковую нашел?
Это нас вновь развеселило.
Так мы провалялись с ним около часа. Если не больше. И честно признаюсь, меня не сильно расстроило то, что между нами не произошло секса. Мне и так было с ним хорошо и приятно. Просто лежать рядом, обниматься, гладить друг друга и говорить.
Продолжая болтать, лежа в темноте, мы затронули тему отношений и вспомнили о сегодняшних терках Паши с Натальей. После чего я не выдержала:
— Знаешь… я тут… — провела пальцем по его груди. — Многое узнала о тебе, — ну не могла я держать язык за зубами.
— В каком смысле? — тут же напрягся Дима. — Когда?
— Пока ты… спал, — улыбнулась.
— Ничего себе, — повел он бровями.
— Да… — поведя плечом, я продолжила, хотя до конца не знала, совершаю ли ошибку, говоря ему об этом, или нет. — Ната рассказала мне вашу историю… достаточно подробно.
— Какую историю?
— Вашу.
— Нашу? — он либо все прекрасно понимал и делал вид, что не догадывается, о чем я, либо…
— Вашего… треугольника, — прикусив губу, прожгла его взглядом.
— Зачем? — по Диминому тону сразу же поняла, что он мыслит ясно.
— Я ее попросила, — тихо произнесла.
— Для чего?
— М-м-м… чтобы понять, — эта была правда. — В том числе и тебя.
— Ясно, — хоть мы и были с ним в темноте, но я поняла, что он отвел взгляд.
Между нами повисла пауза. За ее время я поняла, что совершила ошибку. Наверное, не стоило делиться с ним этим.
— Не вижу смысла копаться в прошлом, — изрек Франк. — Что было, то было.
— Да, но…
— Все остальное неважно, — чувствовалось, что он обрезает мои фразы.
— Можно я скажу? — попросила его.
Он не согласился. Промолчал в ответ.
— Когда отказываются от человека, — все-таки решилась я, — можно сделать вывод, что он не так-то и нужен, но… в той ситуации, что произошла. Я уверена, у тебя были чувства. И то, что ты…
— Слушай, — отодвинулся от меня Романов. — Я не намерен обсуждать этот бред.
— Ладно! — каким-то образом умудрилась лечь на него, прижавшись лицом к груди Франка.
Чувствовалось напряжение.
— Я бы не хотела, быть на ее месте, — произнесла вслух, понимая, что могу сделать только хуже. — Потому что не хотела бы, чтобы ты кому-нибудь меня уступил.
Он очень громко хмыкнул.
— Глупость. Глупо даже пытаться сравнивать происходящее тогда и то, что происходит сейчас, — Дима провел ладонью по моим волосам. — Там просто изначально была не моя история. Произошла ошибка.
Я прислушивалась к биению его сердца.
Крепко обняв обеими руками, Романов поцеловал меня в макушку:
— А ты — это моя история. Тебя я точно никому отдавать не намерен.
Больше не хотелось разговаривать. Потому что последние минуты сильно вымотали. Однако я рискнула завести эту тему именно для того, чтобы услышать от него последнюю сказанную фразу. Возможно, это казалось странной, слабой позицией, но все-таки… мне было важно знать, что, несмотря ни на что: на яркость прошлых чувств, на их длительность, спектр эмоций, которые они ему подарили… я затмила собой все, что было у него в жизни. Все, что было до того, как мы с ним стали друг для друга небезразличны.
 
27. Он
— Ха-ха-ха! — я громко рассмеялся, отвечая на телефонный звонок, лежа в кровати.
К этому моменту Ната уже встала и поспешила в душ, чтобы привести себя в порядок, я же, считая, что и так являюсь красавчиком, поскольку пережил вчерашний день, предпочел дождаться ее под одеялом. Мне было хорошо. Так круто. Потому что блевать не хотелось.
— Ну-ну, — протянул я, — помечтай.
— А что? Думаешь, слабо? Думаешь, я ее не заинтересую?
— Думаешь, ее может заинтересовать южный бородатый горец? Ха-ха-ха!
— Сука ты!
— Думаю, у тебя нет шансов против меня. Ха-ха-ха! — меня реально веселил этот разговор.
Тут стоило пояснить: когда наступило утро, верней, день, и мы с Натой проснулись, она умудрилась сбежать от меня только лишь потому, что настойчиво трезвонящий мобильник вынудил меня ослабить хватку и тем самым дать ей шанс выбраться из кровати. Звонил мой давний хороший знакомый с тусовки. С Биржи. Поздравив с праздником, получив от меня порцию такой же бесполезной словесной бредятины, он перешел к расспросу, как я, собственно, встретил Новый год. Мха. Ну нормально. Как мне кажется, мой рассказ был весьма гармоничен и красив. Особенно было нежно и чувственно под конец.
— Я так и знал, что ты нажрешься! Мог бы это сделать с нами.
— Не еби мне мозги, окей? — попросил его.
— И как твоя баба пережила этот кризис?
— Не баба, а девушка…
— О-о-о!!!
— Что? Ха-ха-ха!
— Димон! Ха-ха-ха!
Мы ненадолго прервались, чтобы потушить смех.
— Браво! Просто, браво! Ну ладно-ладно… как твоя «девушка» отнеслась к тому, что ты блевал на нее? Ха-ха-ха!
На самом деле, я не знал ответа на данный вопрос, о чем и поспешил оповестить знакомого.
— Ха-ха-ха! Короче… она теперь уйдет от тебя, и я ее трахну.
Собственно, это и было причиной моего адского смеха, с которого я начал.
— Ну-ну, помечтай…
На самом деле, хоть я и вдоволь проржался, но через пять минут мне уже порядком поднадоело выслушивать бред со стороны собеседника касательно моей девушки.
— Ты можешь заткнуть свой рот своим же членом, а? — попытался я помочь знакомому справиться с его словарным поносом.
— Ха-ха-ха! Да ладно-ладно… помечтать уже нельзя, что ли?
— Мечтай о ком-нибудь другом, ладно?
— Франк, — раскашлялся он мне в трубку. — Ну не обижайся.
— Ха-ха-ха! Сука, — меня выбесил его тон.
— Не дуйся…
— Пошел на хуй! — закрыл я лицо ладонью, обдумывая, сколько его еще терпеть.
— Ха-ха-ха! Ладно, скажи мне, друг…
— Вот я вообще сомневаюсь, верно ли ты обращаешься ко мне!
— Ха-ха-ха! Пидор! Да кончай уже надувать губки.
— Твою мать! Да пошел ты в… — пришлось перевернуться на бок.
— Короче! Ты! — перебил он меня. — Ты собираешься вообще заниматься делом?
— Ха-ха-ха! Вообще, да, вот сейчас она вернется, и я ей вставлю…
— Блять… Ха-ха-ха!
Нас вновь накрыло.
— Окей! Я рад, что ты поделился со мной подробностями из своей личной жизни, но все-таки… ты планируешь что-нибудь организовывать? Мне пишет очень большое количество народа…
— Так что ты мне звонишь-то? Тебе же пишут, — потянулся я. — Ты и организуй!
— Франк!
— Ну что?
— Я серьезно! Дима!
— Ха-ха-ха! Погоди, — задумался. — Вообще у меня сессия как бы на носу. И причем дерьмовая. Я буду занят… пока не сдам один очень пидорский экзамен, а потом уже… можно будет думать.
— Ладно, сообщу народу, чтобы подождал.
— Ха-ха-ха! — загоготал я.
— Что ты ржешь? Я сейчас тебе кое-что скажу, и ты будешь сосать у меня целый год на радостях.
 
— Да неужели? — вот это поворот. Ха-ха-ха!
— Да, Димон, представь себе, — зевнул мой собеседник. — Пришла твоя тачка, чувак! Пришла! Мы все-таки ее достали. Еще перед Новым годом приехала, но я решил тебя не волновать по этому поводу.