Север (СИ)
Скю не солгал, солнце даже не коснулось далеких гор, курящихся от жары, как Север остановился на склоне холма, похожего на спину гигантской жабы, кожа которой была изрыта застывшими пузырями и кратерами.
Внизу раскинулась долина, словно присыпанная серым пеплом, ее рассекало извилистое русло давным-давно высохшей реки, а над широкой и мелкой частью русла громоздилось поселение. Издали оно напоминало сорочье гнездо, но, если напрячь глаза, можно было различить фрагменты забора: ржавые листы металла, нагромождения камней с колючей проволокой наверху. Вместо дозорного пункта — здоровенная продолговатая бочка из железа. За забором виднелись округлые крыши домов, вырезанных, похоже, прямо в каменных глыбах, над некоторыми вился сизый дымок.
— Слава Двурогому! — радостно воскликнул за спиной Жаба. — Хоть будет, кароч, где кости бросить.
Йогоро всеми четырьмя руками поправил рюкзак из серебристого костюма и зашагал вниз. За ним поплелся перекошенный Скю, похожий на паука, у которого оторвали лапку, и та отросла не до конца, став короче другой. Жаба не отходил далеко от Севера, глядел с подобострастием, нюхач Зэ тоже крутился под ногами, а вот проштрафившийся Сахарок жался к рейду Мертвого Глаза, где его тоже не особо жаловали, причем рюкзак он надел наперед, чтобы случайно ничего не сперли.
— Много жратвы! — радовался Зэ, семеня короткими ножками.
— Тебе не все равно, что жрать? — удивился Север.
— Обижаешь малого, верховод, — ответил за нюхача Йогоро. — Он же все подряд не от хорошей жизни трескает.
Чем ближе подходили, тем больше Рванина напоминала свалку, куда стащили все ненужное и окопались. Север все думал, как люди отбиваются, если поселение атакует, скажем, пожиратель? Впрочем, раз живут, и не один год, как-то им это удается.
Ворота обнаружились с обратной стороны ограждения: одна створка была ржавая железная, вторая — деревянная, и обе топорщились разнородными шипами. Справа и слева торчали дозорные вышки из продолговатых железных бочек, высокие, локтей в десять, наверху были установлены гигантские арбалеты.
— Хобот! — заорали на бочке справа.
В ее середине со скрежетом распахнулось окошко, из которого высунулась морда… или лицо? В общем, серое, складчатое, с длинным хоботом и белесым пухом на темечке.
— Кто такие? Откудова будете?
— И че надо? — крикнул второй дозорный. Со страшным скрипом арбалет на бочке развернулся и нацелился на гостей.
— Часик в радость, Клюв! — Шагающий впереди Скю радостно раскинул руки. — Ты берега попутал? Рванина, принимай гостей!
— Назовись. Теперь правила такие, — сказали сверху уже более миролюбиво.
Жаба похлопал Севера по спине и шепнул на ухо:
— Ты это… Назовись, кароч. Это верховод должен. Скажи, кароч, что рейд такого-то, в Убежище идем, скарбы волочем.
Усиленным голосом Север проговорил так, что задребезжала железная створка ворот:
— Рейд Севера. Идем из Очага в Убежище. Товар несем. Нужен ночлег и еда.
— Ого, горлопан какой! Ты потише, народ нам распугаешь! — отозвался Хобот. — Сразу слышно, хе-хе, верховод! Вас сколько?
— Посчитал уже — до хрена их, больше двадцати, — вместо Севера ответил Клюв. — Мощен, ты, Север, такую толпу собрал! — он обратился к напарнику: — Че за Север такой, ты слыхал?
— Неа, из новых кто-то, всех не упомнишь, верховоды эти каждый день разные, — крикнул Хобот и заскрипел внутри бочки, видимо, спускаясь по ступеням.
Деревянная створка скрежеща открылась, Хобот высунулся и заработал рукой, делая приглашающий жест:
— Давайте скорее! Базарят, эхо-скорпиона видели. Если нагрянет, не отобьемся!
Эхо-скорпионов Лука еще не встречал, но, судя по рассказам мутантов, тварь легко могла сложить два-три рейда одной чудовищной клешней. Стены против такого монстра здесь были хлипковаты, но Север промолчал.
Пожав холодную лапку Хобота, он вошел во двор и окинул взглядом Рванину. Ничего подобного он раньше не видел: округлые дома, высеченные в камне, как грибы, росли прямо из земли и располагались по периметру огромных дворов-колодцев, находящихся ниже уровня почвы. И там, внизу, два-три этажа, где бурлила жизнь, на самом дне что-то скворчало, колыхалось проветриваемое белье, верещали дети.
В Империи тоже были многоэтажные дома, но те высились над землей, здесь же они уходили вглубь. А так, если сверху смотреть: круглые хижины, да еще несколько, похожих на коробочки, со ставнями.
Навстречу Северу мощными прыжками двигался одноногий мутант, причем коленка у него была вывернута назад, а стопа формой напоминала утиную лапу.
— Часик в радость, Дрыга Вечный! — Скю распахнул объятия, похлопал старого знакомца по спине. — Коптишь еще воздух?
— А то! — ощерился тот.
Север отметил, что одноногий — старик с испещренным морщинами лицом. Пожав протянутую руку, на которой было всего три пальца, он рассказал о целях визита.
— Ищи свободную хату, — раскинул руки Дрыга. — Крайняя вроде пустовала. Вас много, все не влезут, сразу говорю, чтоб без обид.
Север обратился к Дрыге:
— У вас есть что поесть? У меня люди голодают, надо от пуза накормить.
Мутанты, за спиной Севера сбившиеся в кучу, радостно загудели, и один выдал:
— Не продавай нас, мы верой и правдой тебе послужим, ты годный верховод!
— Во дают. — Дрыга посмотрел Северу за спину, пожал руку Йогоро, кивнул Жабе и ответил: — Повезло вам! Охотники забили восьминогого варана, да еще и личинка глубинного червя попала в ловушку, так что жрачки завались. Но ты ж знаешь, что это не задаром. Есть чем расплатиться?
Север понятия не имел, какие деньги тут в ходу, и предоставил переговоры Скю, кивнув на него:
— Вот наш казначей.
Кособокий, который и Дрыгу хорошо знал, с радостью взялся за дело — поставил на землю зазвеневший рюкзак и, пучась от гордости, начал рассказывать:
— Повезло нам, Дрыга! Гляди, схрон мы нашли, а там добра — завались!
Скю вжикнул молнией и с видом заговорщика сунул руку в рюкзак, пошурудил там и явил миру таинственный серебристый диск. Хобот, наблюдавший издали, подошел и присвистнул, протянул лапку.
— Дай заценить. Ё-мое, это ж серебро!
Скю не стал жадничать и второй кругляш протянул Дрыге, который сразу же попробовал его на зуб, да перестарался, расколов диск, который еще и язык мутанту порезал.
— Тьфу, хрень голимая! Че это ваще?
— Не догоняем, — проговорил Жаба, вытаскивая из своего рюкзака кувшин из голубого стекла, прижал его к груди, погладил и поднял двумя руками: — Гля, какая роскошь!
Из домов-колодцев начали вылезать местные мутанты. Не решаясь приближаться к большому рейду, он столпились в стороне, зато местные девки на «роскошь» слетелись толпой в количестве шесть штук. На Севере с двух сторон повисли две грудастые близняшки, все было бы у них хорошо и даже симпатично, если бы не то, что у каждой имелось по три глаза: два, где и надо, а третий, выпученный и страшный, посреди лба. Как мутантки ни старались спрятать их под челками, те все равно выглядывали.
Больше всех повезло Жабе, им, то есть его кувшином, заинтересовалась богатая на достоинства дама, хотя ее вызывающая многогрудость больше подошла бы многорукому Йогоро. Четыре крупные груди были затянуты в кожаный корсет, а две маленькие на животе остались неприкрытыми.
— Че как? — начал подбивать клинья Йогоро, проявив себя опытным ухажером, потому что местная красавица тут же заулыбалась и погладила его по плечу, с интересом поглядывая на четыре руки.
Дрыга подпрыгнул на месте, топнул, и девки отскочили от гостей.
— А ну отвалили, лахудры. — Он повертел вилку и нож, протянутые Скю, и нахмурился. — Не-е-е, роскошь — это к шаманам. Мы тут народ простой, нам бы выжить. Есть че, кроме роскоши?
— Так вот же нож, железный! — настаивал Скю.
— Он тупой. Знаю я такие ножи, это чтобы жрать, а не охотиться. — Он запрокинул голову и прокричал дозорным: — Прикиньте, жрать ножом!