Семь шагов к взрослой жизни для девочек. Книга для родителей подростков

Конечно, вы вправе просить свою дочь присоединиться к 20 % подростков, которые следуют закону о возрастном ограничении для употребления алкоголя. Но не стоит просто требовать этого: поговорите с девочкой о безопасности и поясните, почему это важно для вас. Помогите ей понять, как справиться с давлением ровесников и отказаться от напитков, которые рано или поздно ей обязательно предложат.
  
Я слышала о родителях, которые просили своих дочерей говорить завсегдатаям вечеринок, что в их семье были проблемы с алкоголем, поэтому употребление спиртного для них слишком рискованно (независимо от того, правда это или нет). Или, как мы уже обсуждали, помогите девочке обвинить вас в своем хорошем поведении. Позвоните заранее и удостоверьтесь, что на вечеринке, на которую она собирается, будут взрослые. Либо попросите свою дочь сказать друзьям, что у вас открывается шестое чувство после того, как она выпьет. Вы также можете предложить ей воздержаться от алкоголя на вечеринках хитрым способом. Я сама никогда не любила алкоголь, но провела большинство студенческих вечеринок с наполовину пустым бокалом теплого пива. У меня были свои способы, как не реагировать на давление людей, но старшеклассники и студенты чувствуют осуждение со стороны непьющих и предлагают им присоединиться. Благодаря решению держать в руках бокал с пивом мне стало гораздо веселее на вечеринках.
Поскольку мы не хотим загонять своих дочерей в опасный тупик, давайте пересмотрим другой важный момент. Убедитесь, что девочка понимает, что ее безопасность важнее любых заведенных вами правил. Независимо от того, какие правила об алкоголе вы установили дома, искренне скажите: вы знаете, что хорошие подростки могут попасть в плохие ситуации и что вы никогда не заставите ее пожалеть из-за своего решения обратиться к вам за помощью. Как мы уже говорили, вы должны вмешаться, если ваша дочь начала употреблять алкоголь в раннем возрасте или пьет, чтобы избавиться от болезненных чувств. Если вы беспокоитесь, что она не контролирует себя, когда употребляет спиртное, обратитесь к специалисту.
Я уже долгое время не слышала новостей о Камилле от ее мамы. В декабре, когда Майя позвонила мне, я быстро подсчитала, что девочка должна была оканчивать школу. Майя рассказала мне о случившемся. В целом дела шли очень хорошо. Наладив отношения с родителями, Камилла окончила одиннадцатый класс с отличными оценками и решила поступать в университет на инженера. Она уже полгода встречалась с одноклассником, который любил учиться, и ждала результатов по своим заявкам, отправленным в несколько университетов. Майя объяснила, что решила позвонить мне, поскольку на прошлых выходных дочь сделала нечто абсолютно нетипичное для нее: напилась на вечеринке. Это обнаружилось после того, как три подруги потерпели неудачу, пытаясь провести Камиллу в ее комнату и не разбудить родителей.
В ту ужасную ночь Майя и ее муж даже хотели вызвать врача, чтобы промыть Камилле желудок. На следующее утро они попытались обсудить с дочерью случившееся. Камилла едва сдерживала слезы, грубила и не хотела говорить о событиях прошлой ночи. Отчаявшись, Майя предположила, что девочка нуждалась в помощи. К ее удивлению, дочь согласилась.
Майя рассказала мне, что Камилла была готова встретиться со мной или обратиться к другому врачу по моей рекомендации. Я сказала, что поскольку Камилла знала о многолетних походах мамы на сеансы ко мне, то я не против встретиться с ней. Майя понимала, что я не смогу поделиться всем, что расскажет ее дочь. Поэтому она хотела, чтобы Камилла отправилась на прием ко мне, а не к незнакомому психологу.
Когда я увидела девушку в своей приемной, то поняла, что ее образ лишь частично совпадал с картинкой, которая сложилась в моей голове. Как и ее мать, она была высокой брюнеткой, но с более длинными волосами. Она собирала их в высокий хвост, который перекидывала через плечо. В отличие от уравновешенной и задумчивой Майи, Камилла была оживленной и дружелюбной. Увидев меня, она быстро вскочила и с удивительным для восемнадцатилетней девушки теплом и спокойствием сказала:
– Здравствуйте, спасибо, что согласились встретиться со мной.
Когда мы вошли в кабинет, я сказала:
– Мы с твоей мамой знакомы многие годы, и она многое рассказала мне о тебе.
В ответ Камилла кивнула.
– Ты хочешь, чтобы я быстро рассказала все, что мне известно, или предпочитаешь вначале пояснить, почему обратилась ко мне? – продолжила я.
– Мне кажется, я знаю, что мне нужно, – сказала девочка. – Мама сообщила мне, что все эти годы вы были отличным слушателем.
Она помолчала и продолжила:
– Вы расскажете ей, о чем мы будем говорить?
– Нет, – ответила я. – Твоя мама знает, что наша встреча останется между нами, только если не возникнет причин беспокоиться о твоей безопасности или безопасности других людей.
Камилла взмахнула рукой и сказала:
– Нет, дело не в этом. Просто на прошлой неделе произошло кое-что неприятное.
– Да, – ответила я, пытаясь избавиться от осуждения в голосе. – Твоя мама рассказала мне по телефону, что ты напилась.
Камилла поерзала в кресле и призналась:
– Это было ужасно. – Немного помолчав, она продолжила: – Кто-то принес водку на вечеринку в доме моей подруги и решил, что будет весело, если мы немного выпьем. Я не знаю, о чем мы думали. Обычно я контролирую себя, поэтому пришла в ужас, когда проснулась на следующее утро и поняла, что натворила.
– Тебе кажется, что сейчас ты понимаешь, что произошло? – спросила я.
– Более или менее. Я никогда не пила крепкий алкоголь, только пиво. В тот день я была очень занята и не успела поужинать, – призналась Камилла, потом покачала головой и добавила: – Я думаю, что пила больше и быстрее, чем осознавала. Но я переживаю из-за следующего года. Вы ведь слышали все эти истории об алкоголе и студентах…
Девушка замолчала и опустила глаза в пол.
Когда я была студенткой, нас учили задавать конкретные серии вопросов, чтобы выявить алкоголизм. Сколько вы пьете? Что вы пьете? Как часто? Отключаетесь ли вы после употребления алкоголя? И тому подобное. Я отказалась от этого подхода, особенно в отношении подростков, еще много лет назад, потому что мне кажется, что эти вопросы звучат так: «Теперь соври мне об этом. А теперь об этом. И об этом тоже». Поэтому я задала Камилле вопрос, который был гораздо эффективнее:
– Тебя беспокоит твоя ситуация с употреблением алкоголя?
С практикой я нашла тон голоса, который показывает, что я не критикую и не осуждаю девочку. Мне лишь хочется примкнуть к мудрой, зрелой стороне подростка и понять, есть ли причина волноваться из-за ее способности заботиться о себе.
Камилла задумалась и затем ответила:
– На самом деле нет. Просто та ночь кажется мне очень странной, у меня никогда не было проблем с алкоголем. Меня бы беспокоило, если бы это уже случалось раньше.
Честно говоря, я бы начала волноваться, если бы мне казалось, что я не могу признаться вам в этом.
Вот почему я люблю работать с подростками. Когда вы задаете прямые вопросы, они практически всегда дают прямые ответы. Некоторые девочки отвечали на этот вопрос: «Я не уверена… Я не знаю… Да, возможно», а некоторые прямо заявляли: «Да, я беспокоюсь». После этого мы становимся партнерами и начинаем выяснять, какая помощь может понадобиться девочке.
Разумеется, некоторые подростки (и взрослые!) уклоняются от моих прямых вопросов. Они резко говорят «нет», пытаются оправдаться и перечислить причины, по которым они не должны волноваться. Зачастую это лишь указывает на другие проблемы или ставит под сомнение мотивы выражения опасений. Когда это происходит, я раскрываю карты и говорю: «Хорошо, я тебя услышала. Но, на мой взгляд, это неоднозначная ситуация. Я не уверена, является ли проблемой твое употребление алкоголя. Если я решу, что это так, я тебе сообщу». Я точно знаю, что ни один пациент не хочет услышать это от психолога. Но по моему опыту подростки уважают честность и удивительно восприимчивы к прямой обратной связи. Они надевают маску послушания, лишь когда чувствуют, что у взрослого есть скрытый интерес или свои планы.