Кошатник (ЛП)

  
Рэй Гартон
   
Кошатник
 
 
Посвящается Доктору Эвану К. Ризору, 
 
коллеге-кошатнику
 
Было 9:18 теплого летнего утра понедельника. Когда это случилось, Расти Майерс стоял у своего книжного шкафа в гостиной, все еще одетый только в халат и тапочки.
Он наверстывал Диккенса - вчера вечером закончил читать "Посмертные записки Пиквикского клуба" и пытался решить, что читать дальше. Расти обнаружил, что одной из роскошей выхода на пенсию была возможность читать все книги, на которые раньше никогда не было времени или которые не хотелось читать. Он приходил домой из банка с таким количеством цифр, плавающих в голове, что там просто не оставалось места для букв, и обычно заканчивал тем, что сидел перед телевизором с пивом или газировкой, разговаривая со Стеллой или детьми. Его пенсия началась почти два года назад, и Расти уже успел познакомиться с творчеством Уильяма Фолкнера, Джейн Остин и Жюля Верна.
  
Саманта, одна из семи его кошек, терлась о голые икры и мурлыкала. Белоснежная, с длинной шерстью и роскошным хвостом, который она обвила вокруг его правой ноги. 
- Привет, Сэмми, - сказал Расти.
Когда он потянулся за книгой в мягкой обложке "Жизнь и приключения Николаса Никльби", весь дом резко накренился вправо. Расти замахал руками и развернулся, покачиваясь в гротескном танце, пока дом снова не выровнялся. Саманта бросилась прочь от него и исчезла в коридоре. Прежде чем он успел оправиться от волны головокружения, дом снова накренился, а пол подкрался сзади и ударил его по затылку.
* * * *
Расти понятия не имел, сколько времени пролежал на полу. Его зрение было затуманено, но он увидел кошек, выстроившихся в ряд слева от него. Локо, эксцентричный осветленный калико [1], сидел у него на груди и облизывал нос, в то время как остальные просто сидели и смотрели на него или медленно расхаживали рядом. Они не привыкли видеть его лежащим на полу, и это их беспокоило. Локо спрыгнул с него с коротким мяуканьем, когда Долли, маленькая черно-белая кошка, подошла и обнюхала его лицо. 
Расти сел и поднялся на ноги.
Он понял, что все еще лежит на полу, уставившись в потолок, и только думал о том, чтобы сесть и встать. Он попробовал еще раз, но это была всего лишь еще одна мысль -  мысленный акт. Он не знал, сколько времени ему понадобилось, чтобы понять, что он не может двигаться. Его мысли приходили медленно. Он вспомнил, как курил травку со Стеллой ... в шестьдесят восьмом? Тогда они были еще так молоды. После пары затяжек косяка, подаренного им другом, все также замедлилось.
Я парализован, - подумал Расти. Инсульт? У меня произошел инсульт? 
Одна из кошек мяукнула.
* * * *
В доме было темно. Солнце уже село.
Настольная лампа рядом с креслом по-прежнему горела - этим утром Расти читал газету. Ему нужен был свет, даже днем, когда солнце заливало дом. Его чашка кофе, давно остывшая, все еще стояла на столике.
Несколько кошек мяукали, снова и снова. 
Из телевизора доносилась музыка. 
Где Стелла? - подумал он.
Не поехала ли она в город за покупками. Но ночью? Она не ходила по магазинам ночью. Или она уехала из города навестить сестру в Юрику? А может она пошла на одно из своих молитвенных собраний. Это единственное, чего у них не было общего, - ее религия. Ее преданность этому делу была не показушной и очень личной — церковь каждое воскресенье,  изредка в течение недели молитвенное собрание, периодически по случаю церковные службы. Если ее не спрашивали, она редко говорила о своих религиозных убеждениях. Расти не ходил в церковь и не имел никаких религиозных убеждений, но у него не было никаких проблем с ее верой. Если бы она была проповедницей, религиозным фанатом, он бы не женился на ней.
Потребовалось некоторое время, но вскоре он вспомнил - ниоткуда Стелла уже не вернется. Она умерла от сердечного приступа за три года до его выхода на пенсию. Дефектный клапан, что-то врожденное, так и оставшееся не обнаруженным при жизни. Это просто удивительно, что она прожила так долго, сказал доктор.
После этого все изменилось. Они планировали немного попутешествовать когда он выйдет на пенсию, посмотреть страну. Но Расти понял, что у него нет никакого желания путешествовать в одиночку. Вместо этого он вложил большую часть своих сбережений в домашнюю развлекательную систему с большим плазменным телевизором и объемным звуком. Он не собирался никуда ездить.
* * * *
Кошки продолжали мяукать. 
Входная дверь все еще открыта, - подумал Расти. Надеюсь, сетчатая дверь заперта. Потом он задумался, почему ему это пришло в голову, когда ему наоборот нужно, чтобы кто-то вошел и нашел его - даже если это грабитель.
Интересно, сколько сейчас времени?  Он попытался оторвать голову от пола. Он мог, но был слишком слаб, чтобы продержаться дольше пары секунд.
Дом снова кренился, то в одну, то в другую сторону. Расти охватила тошнота. Он повернул голову и его вырвало. По, черный кот, отскочил в сторону.
Некоторое время он слушал телевизор и вдруг понял, что слышит рекламный ролик о продаже какого-то бытового пылесоса. 
Уже поздно, - подумал он. Или рано.
Это было то время ночи, когда рано или поздно - вопрос спорный. 
Снова головокружение.
От жалобного плача кошек в глаза вонзались иголки. 
Ну кто меня найдет? - засомневался Расти.
Он жил в доме, который делил со Стеллой в течение тридцати пяти лет, в доме, в котором они воспитывали своих детей, в сельской местности недалеко от маленького городка Коттонвуд в Северной Калифорнии. Дом стоял на восьми акрах леса в конце длинной подъездной дороги, ведущей от Боуман-Роуд. Ближайший сосед на западе находился почти в миле, а тот, что на востоке, - примерно в полумиле. Расти едва знал людей на западе, а те, кто жил к востоку от него, последние несколько лет доставляли одни неприятности. Это были молодые люди лет двадцати, наркоманы, все на пособии. Расти понятия не имел, сколько их живет в ветхом старом доме на западе. Расти трижды звонил в полицию, когда слышал, как они стреляют из ружей, охотясь на его участке в маленьком лесочке. В один из таких случаев полицейские обнаружили у парочки из них наркотики, и они попали в тюрьму. В отместку они забросали его дом яйцами, украли кое-какую садовую технику с заднего двора и устроили пожар на переднем дворе (он потушил его садовым шлангом, прежде чем тот успел нанести какой-либо ущерб).
Он понял, что даже был бы счастлив увидеть сейчас одного из них. 
Расти каждый день подолгу гулял по лесу, а потом возвращался обратно по Боумен и своей подъездной дорожке, но никто не заметит, что он перестал гулять, потому что никто никогда его не видел гуляющим. Его дочь Мишель жила в Сакраменто с мужем и детьми, сын Норман - в Сан-Рафаэле со своей семьей. Примерно раз в месяц он разговаривал с ними по телефону.
Погружаясь в беспамятство, он задался вопросом, а не умрет ли он здесь, на полу в гостиной.
* * * *
Расти услышал какие-то звуки за сетчатой дверью. Очень тихие. Нечто дергало экран. 
Это всего лишь насекомые, - сказал он себе.
Берт, добродушный серый полосатый кот, самый старый, двенадцатилетний, кот в доме, подошел к Расти и понюхал его волосы. Какое-то время он гладил шершавым языком серебристые волосы Расти, как бы прихорашивая его, потом повернулся и ушел.
  
Расти поднял голову и посмотрел на открытую дверь, но только увидел прямоугольник ночи за экраном. Он снова уронил голову на пол.
Звуки из-за сетчатой двери продолжались. Расти показалось, что кто-то пытается проникнуть внутрь.