Оракул с Уолл-стрит 2 (СИ)

— Видите ли, сэр, — он снял потертую кепку и сжал ее в огромных руках, — я прочитал вашу статью. Ту, где вы говорите о рисках на бирже. И мне подумалось, ну, может, вы могли бы дать совет. Моей сестре Мэри. Она вдова с пятью детишками, и ей достались деньги от страховки мужа. Четыре тысячи долларов.
Я смягчился. Этот великан явно не представлял угрозы. По крайней мере, не сейчас.
  
— Входите, мистер О’Мэлли, — я отступил, пропуская его в квартиру.
Патрик осторожно вошел, стараясь не задеть мебель своими габаритами. Он с явным уважением оглядывал мои книжные полки и финансовые графики на стенах.
— Присаживайтесь, — я указал на кресло напротив. — Хотите виски?
— Не откажусь, сэр, — его лицо просветлело. — Если не побрезгуете выпить с простым рабочим.
Я налил два стакана и протянул один гостю.
— Итак, ваша сестра получила страховку?
О’Мэлли осторожно взял стакан своими огромными пальцами, словно боясь раздавить хрупкое стекло.
— Да, сэр. Джимми, ее муж, работал на доках. Несчастный случай три месяца назад. Придавило краном, — он сделал большой глоток виски. — Хорошая штука, сэр. Не то дерьмо, что наливают у нас в спикизи.
— И ваша сестра хочет инвестировать эти деньги? — вернул я разговор в нужное русло.
— Именно, сэр. Сосед, мистер Финнеган, сказал ей, что акции — лучший способ приумножить капитал. Особенно эти, как их… Safeway. Говорит, что новая сеть продуктовых магазинов — это будущее.
Я внутренне вздрогнул. Safeway действительно будет успешной компанией в долгосрочной перспективе, но в ближайшие пару лет их акции обрушатся вместе со всем рынком. Если сестра О’Мэлли вложит деньги сейчас, она потеряет почти все.
— А что, в брокерских конторах вам не смогли помочь? — спросил я, хотя уже знал ответ.
О’Мэлли смущенно потер подбородок.
— Туда таких, как я, не пускают на порог, сэр. Один раз попытался зайти в контору на Уолл-стрит, так охранник вышвырнул меня, не дав и слова сказать. А письма, что я писал, остались без ответа.
Он вздохнул и неожиданно процитировал:
— «Ты сер, мой друг, и весь я сер; таков наш мир унылый. Но видно правду, что порой и камни вопиют…» Так говорил Йейтс.
Я удивленно приподнял бровь. Боксер-вышибала, цитирующий ирландского поэта?
О’Мэлли заметил мое удивление и слегка улыбнулся.
— Я, может, и не получил формального образования, сэр, но люблю читать. Особенно наших ирландских поэтов. Йейтс, Джойс, Уайльд… — он вдруг осекся. — Простите, я отвлекся от темы.
— Вовсе нет, — искренне ответил я. — Просто не ожидал встретить знатока поэзии.
— У меня еще и с цифрами неплохо, — добавил он с некоторой гордостью. — Двадцать пять умножить на сорок три — тысяча семьдесят пять. Корень из шестисот двадцати пяти — двадцать пять. Детям в школе помогаю с математикой.
Я отметил еще одно противоречие в этом необычном человеке. Вышибала с лицом боксера, читающий поэзию и решающий математические задачи в уме.
— Что касается инвестиций вашей сестры, — вернулся я к главной теме, — я бы не рекомендовал Safeway в текущий момент.
О’Мэлли внимательно слушал, слегка наклонившись вперед.
— Я думаю, — продолжил я, — что лучшим вариантом была бы инвестиция в Wrigley. Компания планирует мощную рекламную кампанию для жевательной резинки Spearmint, и их акции имеют хороший потенциал роста.
Я знал из своего будущего, что Wrigley переживет крах относительно неплохо. Компания производила недорогой товар повседневного спроса, который люди продолжали покупать даже во времена экономических трудностей. Более того, в ближайшие дни они действительно запустят агрессивную рекламную кампанию, которая поддержит цену акций.
— Запомните, мистер О’Мэлли, — я взял лист бумаги и набросал короткие тезисы, — самое главное — диверсификация. Скажите сестре, чтобы она не вкладывала все деньги в одну компанию.
Я составил простой план:
— полторы тысячи долларов в акции Wrigley;
— тысячу долларов в облигации федерального правительства;
— тысячу долларов на депозит в надежном банке;
— пятьсот долларов оставить как наличный резерв.
— Это даст ей баланс между возможностью роста и безопасностью, — объяснил я, передавая лист О’Мэлли.
Он внимательно изучил план, шевеля губами, беззвучно повторяя каждое слово.
— Господи, мистер Стерлинг, я не знаю, как вас благодарить, — он поднял на меня сияющие глаза. — Мэри будет так признательна. Эти дети… Они все, что у нее осталось.
Он допил виски одним глотком и поднялся. Огромная фигура О’Мэлли казалась слишком большой для моей скромной гостиной.
— «Думая о тех, кто был так добр, что можем мы сказать, как не „мы благодарны“, — хоть это отрадой не наполнить чаш пустые…» — снова процитировал он. — Йейтс.
Я тоже встал, чувствуя, что этот странный визит подходит к концу.
— Рад был помочь, мистер О’Мэлли.
Он протянул мне свою огромную руку, и я ответил на рукопожатие.
— Если когда-нибудь понадобится помощь, мистер Стерлинг, любая… — он смущенно улыбнулся. — Ну, вы знаете, где меня найти. «Серебряный доллар» на Бауэри. Я там каждый вечер.
Я кивнул, провожая его к двери.
— Берегите себя, мистер О’Мэлли.
— И вы тоже, сэр, — ответил он, надевая кепку. — На улицах неспокойно. Особенно для джентльменов вроде вас.
Когда дверь за О’Мэлли закрылась, я вернулся к камину, размышляя о странностях жизни. Еще один человек, которому я мог помочь благодаря своему знанию будущего. Возможно, его сестра и пятеро детей переживут Великую депрессию чуть легче благодаря моему совету.
Это напомнило мне о более крупных целях. Я здесь не только для личного обогащения. Подготовка к Великой депрессии означала также возможность помочь тем, кто в противном случае потерял бы все.
Допив виски, я отправился спать. Завтра предстоял важный день. Распределение оставшихся инвестиций для операции с Universal Gas Industries.
* * *
Рассвет застал меня уже на ногах. Я выпил крепкий кофе и просмотрел утренние газеты. Никаких новых упоминаний о вчерашних событиях. Только бесконечные заголовки о процветании экономики и новых рекордах на фондовой бирже.
Сегодня предстояло распределить деньги по различным брокерским конторам согласно нашему плану. Для этого я тщательно подготовился, разработав маршрут, охватывающий различные районы Нью-Йорка.
Надев новый темно-серый костюм с тонкой полоской и сине-красный галстук, я критически осмотрел себя в зеркале. Образ делового человека безупречен. Ничто не выдавало во мне путешественника из будущего или теневого финансового манипулятора.
Первым делом я отправился в банк и забрал деньги. Джино и Сальваторе ждали в Кадиллаке. Я отказался ехать с ними и когда шел по улице, чувствовал затылком их ничего не выражающие взгляды.
После банка я отправился в «Томпсон и Партнеры» на Лексингтон-авеню. Небольшая, но респектабельная брокерская контора, известная своей надежностью и конфиденциальностью. Я представился здесь как Джеймс Монтгомери, представитель инвестиционного траста из Чикаго.
— Мистер Монтгомери, рад вас видеть, — приветствовал меня Генри Томпсон, седовласый джентльмен с проницательными голубыми глазами. — Ваши документы готовы к подписанию.
В приватном кабинете мы обсудили детали инвестиций. Двести тысяч долларов должны были быть распределены между Universal Gas Industries (восемьдесят процентов) и несколькими другими коммунальными компаниями (двадцать процентов) для маскировки основной цели.
— Мы разместим ордера небольшими партиями в течение следующих трех дней, — пояснил Томпсон, просматривая бумаги. — Это позволит избежать резких колебаний цены и нежелательного внимания.
— Превосходно, — я подписал необходимые документы. — Маржинальный счет открыт?
— Да, сэр. Пять к одному, как вы просили. Консервативный подход.
После «Томпсона» я направился в «Браун, Фостер и Компания» на Парк-авеню. Здесь я появился в образе Эдварда Грина, представителя группы бостонских инвесторов. Еще двести пятьдесят тысяч пополнили счета UGI.