Оракул с Уолл-стрит 2 (СИ)

  
Оракул с Уолл-стрит 2
   
Глава 1
 
Конверт
 
Рассвет только-только начал окрашивать нью-йоркские небоскребы в розоватые тона, когда я уже шагал по пустынной Бродвей.
Даже всегда оживленный Манхэттен в этот ранний час казался сонным. Несколько молочников с грохотом выставляли бутылки на ступеньках домов, а первые автомобили, преимущественно грузовики доставки и такси, изредка нарушали утреннюю тишину клаксонами.
  
Я выбрал путь длиннее обычного, дважды менял такси, постоянно проверяя, нет ли хвоста.
После подслушанного разговора в поместье Фуллертона и трагических новостей о смерти Риверса я не мог позволить себе быть беспечным. На Таймс-сквер я вышел из такси и смешался с небольшой группой рабочих, направлявшихся на утреннюю смену. Оттуда поймал еще одно такси и только потом отправился к Колумбийскому университету.
Кампус встретил меня тишиной и величием. Неоклассические здания из серого камня с величественными колоннами и арочными окнами хранили атмосферу академичности и спокойствия, которая казалась отрезанной от напряжения и лихорадочности Уолл-стрит.
Ранние студенты, одетые в твидовые пиджаки и кардиганы, с кожаными портфелями под мышкой, пересекали двор, направляясь на утренние занятия. Несколько профессоров в черных мантиях неторопливо беседовали у входа в Лоу-Мемориал, их трубки оставляли в воздухе ароматный дымный след.
Библиотека, массивное здание в неоклассическом стиле с впечатляющей колоннадой, уже открыта. Под внушительным куполом читального зала царили тишина и прохлада. Запах старых книг, кожаных переплетов и свежеотполированного дерева окутал меня, когда я вошел внутрь.
У вращающейся двери я остановился, еще раз осмотрел улицу за собой и только затем шагнул в прохладное мраморное фойе. Массивная люстра с десятками электрических ламп, стилизованных под газовые рожки, отбрасывала желтоватый свет на полированный пол и дубовые стойки регистрации.
Молодая библиотекарша за главной стойкой, одетая в строгое темно-синее платье с белым воротничком, подняла на меня вопросительный взгляд.
— Чем могу помочь вам, сэр? — спросила она звонким голосом, который эхом отразился от высоких потолков.
— Мне нужно увидеть мисс Сару Коллинз, — сказал я, стараясь звучать уверенно, но не вызывающе. — Мы договаривались о встрече по вопросу исторических архивов.
— Мисс Коллинз работает в отделе специальных коллекций, — ответила девушка, указывая на широкую мраморную лестницу в конце зала. — Третий этаж, западное крыло. Последняя дверь в коридоре.
Я поблагодарил ее кивком и направился к лестнице, стараясь сохранять вид уверенного в себе исследователя, а не человека, идущего по следу убийства. Мои туфли глухо стучали по мраморным ступеням, нарушая благоговейную тишину храма знаний.
На третьем этаже, увешанном портретами строгих академиков прошлых столетий, коридор разветвлялся. Я выбрал западное направление и вскоре оказался перед дверью с матовым стеклом и надписью «Специальные коллекции и архивы».
Глубоко вздохнув, я постучал.
— Войдите, — послышался женский голос из-за двери.
Кабинет оказался просторнее, чем я ожидал. Высокие стеллажи, заставленные кожаными томами и архивными папками, занимали всю стену напротив окон.
Массивный дубовый стол, заваленный бумагами, картотечные шкафы вдоль стен и несколько стульев для посетителей составляли обстановку. На окнах плотные зеленые шторы, сейчас отдернутые, позволяли мягкому утреннему свету заливать комнату.
За столом сидела женщина лет сорока, с собранными в тугой узел каштановыми волосами, в которых уже поблескивала седина. Очки в тонкой металлической оправе придавали ей строгий, академический вид. На ней было темно-бордовое платье с высоким воротником, одновременно элегантное и сдержанное.
— Чем могу помочь? — спросила она, внимательно рассматривая меня поверх очков.
Я закрыл за собой дверь и сделал несколько шагов к ее столу.
— Мисс Коллинз? Меня зовут Уильям Стерлинг. Я… друг Чарльза Риверса.
Ее лицо оставалось невозмутимым, но я заметил, как напряглись ее пальцы, державшие перьевую ручку.
— Полагаю, вы ошиблись кабинетом, мистер Стерлинг. Я заведую историческими архивами. Если вам нужна помощь с газетными подшивками, обратитесь в кабинет периодики на втором этаже.
Это была проверка. Риверс наверняка установил какой-то код или пароль для подтверждения, что я действительно от него.
— Мисс Коллинз, — я понизил голос и шагнул ближе, — мне жаль быть носителем печальных новостей, но Чарльз погиб вчера. Его сбил автомобиль на перекрестке Лафайет и Бонд-стрит. Водитель скрылся.
Ее лицо изменилось, маска профессионального безразличия сползла, обнажив мгновенное выражение боли и шока, которое она тут же попыталась скрыть. Ручка выпала из ее рук и покатилась по столу.
— Он говорил, что это может случиться, — тихо произнесла она после долгой паузы, глядя мне прямо в глаза. — Но я никогда… — она не закончила фразу. Вместо этого она встала, подошла к двери и заперла ее на ключ.
Вернувшись к столу, она отодвинула картину на стене, открывая небольшой стенной сейф. После нескольких поворотов диска она извлекла оттуда коричневый конверт среднего размера и небольшой латунный ключ.
— Как я могу быть уверена, что вы действительно тот, за кого себя выдаете? — спросила она, не выпуская конверт из рук.
— Чарльз расследовал связь между Continental Trust, смертью моего отца и Робертом Харрисоном, — ответил я. — Он звонил мне поздно вечером, сказал, что за ним следят, и просил встретиться в «Черном коте» на Бликер-стрит. Он упомянул, что оставил материалы у вас и у кого-то на Центральном вокзале.
Она внимательно изучала меня, словно пыталась разглядеть правду в моих глазах.
— Да, мистер Стерлинг, Чарльз описал вас, — сказала она наконец. — Молодой, но с глазами человека, видевшего больше, чем положено в его годы. Он доверял вам, хотя обычно Чарльз никому не доверял полностью.
Она положила конверт и ключ на стол между нами.
— Это копии документов, которые он собрал. Не самые важные, те он хранил в другом месте. Этот ключ от камеры хранения на Центральном вокзале. Номер семьсот сорок два. Там основные материалы его расследования.
Я взял конверт, ощущая его тяжесть, и в прямом, и в переносном смысле. В нем могли находиться доказательства преступления, улики, способные разрушить могущественные финансовые структуры и, возможно, обличить убийц.
— Будьте осторожны, мистер Стерлинг, — сказала Сара, и в ее глазах я увидел неподдельную тревогу. — За последнюю неделю дважды приходили странные люди, спрашивали о Чарльзе, интересовались, не оставлял ли он что-нибудь в библиотеке. Они не представлялись, но слишком настойчиво задавали вопросы.
— Что вы им сказали? — спросил я, чувствуя, как напряглись мышцы спины.
— Что мы не храним личные вещи посетителей, — она слабо улыбнулась. — Я работаю с архивами двадцать лет, мистер Стерлинг. Умение хранить секреты — это часть моей профессии.
Я кивнул, испытывая искреннюю благодарность к этой женщине, рисковавшей ради друга.
— Чарльз говорил, что его расследование может изменить весь финансовый ландшафт Нью-Йорка, — продолжила Сара, понизив голос до шепота, хотя мы были одни. — Он нашел связи между несколькими «несчастными случаями» за последние годы и деятельностью неких финансовых структур. Ваш отец был одной из жертв.
Я осторожно открыл конверт и заглянул внутрь. Там лежали фотографии, письма, газетные вырезки и несколько машинописных страниц с пометками от руки. На одной из фотографий я с удивлением увидел Харрисона, пожимающего руку седому джентльмену с аристократическими чертами лица. Они стояли на ступенях какого-то клуба, и снимок явно сделан скрытно, с расстояния.
— Это Джеральд Восворт, председатель совета директоров Continental Trust, — пояснила Сара, заметив мой интерес. — Чарльз говорил, что их публичные встречи большая редкость. Они предпочитают контактировать через посредников.