Заклятье луны

– Мы носим шляпы от солнца, – произнесла Эннабел. – Тримейн, мне кажется, мы не можем оставаться здесь дольше, хотя мне очень приятно беседовать с вами, ведь скоро, наверное, начнут съезжаться гости. Я слышала одну красивую сказку, будто бы какой-то человек по имени Фалькон разъезжает по стране и поднимает шум вокруг «хлебных законов»?
– «Поднимает шум»? – на лице Тримейна появилось, удивление. – Еще одно американское выражение, я полагаю. Мне оно нравится. Почему, черт возьми, вы думаете, что я в курсе таких романтических сплетен? Я землевладелец, у меня хватает дел поважнее и здесь, и в Лондоне, и в Кале, где расположены мои конторы. Фалькон? – он засмеялся. – Без сомнения, это какой-то самодовольный, обиженный властями мелкий арендатор, пытающийся возродить миф о рыцаре Черное Сердце.
– Это платье – точная копия того наряда, который рыцарь Черное Сердце подарил своей возлюбленной, когда они скрывались в лесу.
– Вы знаете эту историю? – Тримейн протянул руку и дотронулся до одной из ее сережек. – А эти прекрасные серьги – точная копия тех, что были украдены у жены члена парламента лорда Лансфорда на прошлой неделе.
Эннабел закрыла уши.
– О, боже! Украдены? В таком случае я не должна их носить. Боже, что мне делать? Украдены!
– Это вы украли их?
– Конечно, нет.
– Ну, тогда носите. Они вам идут гораздо больше, чем леди Лансфорд, можете мне поверить. Кстати, как они оказались у вас?
Эннабел все рассказала. Тримейн задумался.
– Хм. Значит, этот так называемый Фалькон находится в нашем графстве и разгуливает около Шеффилд Холла. Интересно. Итак, маленькая американская мышка, вы должны быть очень осторожны, когда выходите на прогулку или ездите верхом. Сдается мне, что Фалькон разглядел вас своими соколиными глазами и в любой момент может прийти за облюбованным лакомым кусочком.
– Из ваших слов я поняла, что все это просто сплетни!
– А разве в каждой сплетне нет доли правды? О, посмотрите вниз: уже съезжаются гости, мне нужно их встретить. Боже, как мне не хочется прерывать такую интересную беседу! Подарите мне первый танец и последний.
– Я проверю свою карту, – ответила Эннабел.
Она все еще не была уверена, разыгрывает ее этот человек насчет сережек или нет.
Ей бы очень не хотелось оказаться в Ньюгейтской тюрьме сразу после первого выхода в свет.
 
Глава 7
Ньютон Фенмор, брат Фелиции, приложил все усилия, чтобы полностью заполнить карту танцев Эннабел. Его первым представили, американской гостье, и он порядком надоел девушке.
Эннабел он совсем не понравился, и при первой же возможности она шепнула об этом Джереми.
– Джереми, ты должен спасти меня от этого человека! Он не дает мне проходу с того момента, как мы спустились сюда. А что я буду делать, когда начнутся танцы? Уверена, мне не удастся отделаться от него.
Джереми в строгом черном фраке, который придавал ему несколько официальный вид, улыбнулся кузине.
– Ты покорила не только Ньютона, но и всех потенциальных женихов в этом зале. – Он посмотрел на собрание почтенных вдов с их не слишком молоденькими подопечными, которые потягивали пунш и с пресыщенным выражением лица выискивали себе жертву. – Посмотри, какие суровые взгляды бросают на тебя наши свахи. Мисс Изабелла, надеюсь, вы понимаете, что молодой Ньютон является завидным женихом и уже вполне созрел для брака.
Эннабел энергично замахала веером и спряталась за спину своего кузена, увидев, что Ньютон Фенмор направляется к ней. Она уже не выносила его вида: этих кудрявых розоватых волос, которые по цвету почти не отличались от ноздрей и ушей, наметившегося животика и, вдобавок ко всему, слюнявого сюсюканья с ней, словно она была самым вкусным слоем торта, который Фенмор собирался проглотить.
– Он уже так созрел, что даже начал подгнивать. Почему бы ему не выбрать кого-нибудь из тех невезучих, засидевшихся девиц, выстроившихся в ряд за спинами своих мамочек?
– Потому что он влюбился в тебя, дорогая Изабелла. Так сказала Фелиция. Она поведала мне, что ее брат никогда не вел себя подобным образом ни с одной молодой девушкой.
  
– Это не совсем так. Просто леди Фенмор надеется, что с помощью своего братца сумеет оградить от моих притязаний лорда Шеффилда. – Как только Тримейн появился в зале, а это не укрылось от внимания Эннабел, Фелиция тут же подошла к нему и не отходила ни на минуту, пока он приветствовал своих гостей. – Наверное, это в традициях семьи Фенмор – приставать к человеку, который совершенно не нуждается в их присутствии.
– Дорогая кузина, что вы! Разве не леди Фенмор предоставила в ваше распоряжение это элегантное платье? Держу пари, и эти серьги тоже!
– Ты проиграл, – ответила Эннабел. – Эти серьги были доставлены неизвестным посыльным от какого-то таинственного воздыхателя.
– Так вот почему сегодня вечером так лаяли собаки у центральных ворот. Тодд рассказывал, что забрал оставленный кем-то сверток, но никто не видел человека, который принес его. – В глазах Джереми запрыгали веселые огоньки. – Моя дорогая кузина, похоже, ты заварила довольно романтичную кашу в нашем старом скучном Кенте. Я вижу, что и Тримейн увлекся тобой. Он постоянно смотрит в нашу сторону и, кажется, в любой момент готов подойти и нарушить нашу идиллию.
Эннабел заглянула в свою карту, где Ньютон записался почти на все свободные танцы.
– Эти записи высечены из камня? Я хочу спросить, если я откажусь танцевать с человеком, который записался на танец, значит ли это, что меня тут же вышвырнут из английского общества?
– Насколько я помню, первый танец вы обещали мне, – раздался низкий голос над ухом Эннабел. – Ньютону придется поискать другую партнершу.
Эннабел взглянула на Тримейна Шеффилда, протягивавшего ей руку. Услышав музыку, она очень удивилась. Она узнала «Короля эльфов» Шуберта, эту музыку композитор написал всего два года назад.
Рядом с Тримейном Эннабел снова почувствовала невероятное волнение, но через несколько секунд она сумела взять себя в руки и начала «светскую» беседу:
– Вы, наверное, встречались с Шубертом?
– О, вы знаете Франца? Мы давно не виделись, но он мой добрый приятель и иногда присылает мне ноты. Я считаю большой честью дружбу с ним, хотя, на мой взгляд, герр Людвиг превосходит его по силе музыкального таланта. – Если он и заметил, как при упоминании имени великого Бетховена его партнерша затаила дыхание, то, скорее всего, не понял истинной причины этого. – Поистине гениальным должен быть композитор, чтобы сочинять такую великолепную музыку. А ведь он даже не слышит того, что создал. – Мрачную, тягостную музыку сменила легкая мелодия, и танцующие пары стали меняться. – Сейчас будет кадриль. Вы знаете этот танец?
– Я танцевала его, когда училась в колледже, – чуть было не сказала Эннабел, но вовремя опомнилась и молча кивнула, становясь в круг и повторяя за другими парами изящные, немного вычурные фигуры кадрили.
Этот танец недавно получил признание в Англии.
Кадриль не была для девушки проблемой. Однако попробуйте вести себя естественно, когда люди запросто говорят о таких гениях, как Шуберт или Бетховен: «Мой приятель прислал мне ноты».
– Боюсь, Бог отвел слишком мало времени на создание его замечательных симфоний, так же, как и Китсу, ему не суждено прожить долгую жизнь и порадовать людей своими великими произведениями. Несправедливо, что все талантливые художники умирают в таком молодом возрасте…
Вдруг Эннабел заметила, что Тримейн почти остановился и смотрит на нее с недоуменным выражением на лице.
– Оказывается, вы пророк?
Эннабел загадочно улыбнулась.
– Конечно! Я предвижу, что у моего кузена Джереми возникнут неприятности из-за того, что сразу две молодые девушки претендуют на следующий танец с ним. А вы сейчас раздумываете над тем, удастся ли вам танцевать со мной последний танец, ведь леди Фенмор записала вас в свою карточку на следующие шесть. И я знаю…