Безрассудный наследник (ЛП)

И сказать мне что-то, что он не одобрил бы, означало пойти против Марко Бьянки.
Даже для женщины, которая родила меня, я была на втором месте.
Глава 5
Николай
Я следил за Амарой, как только они вышли из дома Бьянки полчаса назад. Я припарковался на другой стороне улицы и наблюдал, пока они заходили в бутик, двадцать минут назад.
А я все еще сидел здесь, в арендованной машине, с сигаретой в губах и членом тверже гранита.
И все из-за Амары Бьянки, моей будущей, едва ставшей официально взрослой женщины, которая чертовски великолепна.
Честно говоря, я был чертовски удивлен тем, насколько она красива. Потому что Марко Бьянки не был красавцем, с его приземистым телосложением, лишним весом и высокомерием, которое делало его еще более уродливым.
Но стоило мне увидеть, как Амара выходит из своего дома, а за ней следует ее более взрослая версия, как я тут же почувствовал укол вожделения при виде своей восемнадцатилетней невесты. У нее было стройное, подтянутое тело, длинные черные волосы, которые касались ее талии при каждом шаге, и безупречный оливковый цвет кожи.
Мой член с тех пор был твердым, упирался в молнию джинсов, и все это время ублюдок не ослабевал. Я не видел ее с тех пор, как она вошла в магазин, и у меня чесались пальцы от желания потянуться вниз, вытащить член и подрочить, чтобы ослабить давление в яйцах.
То, что она была чертовски красива, несомненно, сделало бы этот брак гораздо более терпимым.
Я снова поднес сигарету к губам, вдохнул и выдохнул, а затем стряхнул пепел в щель окна. Я докурил сигарету и убедился, что она погасла, прежде чем выбросить ее. Я сосредоточился на магазине, потянулся в карман за пачкой жвачки, как вдруг зазвонил мой мобильный телефон.
Запихнув в себя пару мятных пластинок, я ответил на звонок, не глядя, кто это. Я знал — Дмитрий. Он был единственным придурком, у которого был этот номер, и единственным, у кого хватило смелости позвонить.
— Да? — рявкнул я в трубку и почувствовал, как мое тело напряглось, когда Амара подошла к стеклу, сосредоточив внимание на улице, ее длинные темные волосы были перекинуты через одно плечо.
Все, о чем я мог думать, — это о развратных, низменных вещах, которые хотел бы с ней сделать, о том, как намотаю все эти шелковистые волосы на кулак, откину ее голову назад и обнажу горло. Я бы кусал эту кремовую шею, оставляя следы, чтобы все видели, — она моя. Нам не нужны были ни любовь, ни утешение. Нам нужна была только жесткая похоть, и я, черт возьми, обладал ею в избытке.
Я представлял ее стоящей на коленях, вставлявшим член ей в рот, в горло, слыша ее мычание, чувствуя, как ее мышцы напрягаются, пока я трахаю ее и рассказываю, насколько она моя маленькая грязная шлюха. Но только моя. Я никогда не позволю никому другому иметь ее, прикасаться к ней или даже, блядь, смотреть на нее. Я был территориальным ублюдком, собственником, и Амара будет моей во всех гребаных отношениях, которые имеют значение.
Если я вырвал ногти у какого-то придурка за то, что он подрезал меня в пробке, то с того, кто хотя бы подумает что-то непристойное об Амаре, заживо сдеру кожу.
Словно услышав мои мысли, она повернула голову в мою сторону.
Я знал, что на самом деле она не могла меня видеть, не из-за сильно тонированных стекол, но она была умна, обладала интуицией и чутьем, чтобы понять, что за ней наблюдают.
Даже на расстоянии я видел, насколько голубые у нее глаза, и я позволил своему взгляду задержаться на стройном участке ее горла, на V-образном вырезе платья и на женственных ключицах. Ее грудь была не очень большой, но идеально подходила к ее миниатюрной фигуре. Я потянулся вниз и поправил свой член, стиснув зубы от того, как сильно мне хотелось подрочить прямо сейчас.
— Ты вообще меня слушаешь?
Я сосредоточился на брате и откинул голову на сиденье.
— Что?
— Где ты? — прорычал Дмитрий.
— На улице, — я вновь взглянул на магазин и нахмурил брови, когда увидел, что Амара больше не стоит там.
  
— Да, засранец, конечно. Где? Ты ушел рано, и знаешь, что у нас есть дела, причины, по которым мы вообще здесь.
— Да, блядь, я знаю, — мой голос был таким же резким, как и у Дмитрия. Но мое внимание было сосредоточено не на причинах и не на том, почему мы здесь. Я был сосредоточен исключительно на том, чтобы еще раз взглянуть на свою маленькую итальянку.
Теперь я с нетерпением ждал выходных, чтобы назначить дату свадьбы и оказаться с ней в одной комнате. Мой член снова дернулся, когда я подумал о том, что произойдет после этого.
В первую брачную ночь.
Я собираюсь погубить ее самым отвратительным образом. Я сделаю ее зависимой от моих прикосновений, от моего запаха, от самого моего вида. Она будет как гребаная собака Павлова, ее киска будет становиться влажной и готовой к действию при одной только мысли о том, что я подойду к ней.
Я не должен был думать о том, чтобы осквернить такую красивую, уязвимую девушку. Я знал, что она была невинна во всех смыслах, Коза Ностра печально известна тем, что держит своих женщин под замком, их целомудрие было неприкосновенно, чтобы использовать и продать.
Хотя некоторые группировки Братвы придерживались этой варварской традиции — мой отец был одним из них, — теперь, когда мы с Дмитрием возглавили синдикат Десолейшен, нам было на это наплевать.
Я никогда не понимал этих устаревших традиций, когда девушка была ценна только тогда, когда ее девственная плева оставалась в целостности. Я считал, нужно наслаждаться молодостью и жить так, как тебе хочется.
Если кто-то хотел трахаться всю ночь напролет, то это было в его власти. Если кто-то хотел вырвать зубы и отрезать язык за то, что нашел крысу в рядах, черт возьми, я бы стоял в первых рядах и слушал, как они кричат и молят о пощаде.
Живи и дай жить другим. Если только вы не наебали нас, тогда мы покончим с вами самыми мучительными и извращенными способами.
— Я бы спросил, не следишь ли ты за Марко, но знаю, что это не так, поскольку у меня есть несколько парней, которые этим занимаются, — пробурчал Дмитрий, и мое внимание снова переключилось на вход в магазин, как будто, увидев мельком мою хрупкую будущую жену, я пришел в восторг. — Надеюсь, ты не станешь, черт побери, преследовать дочь Бьянки.
Я ухмыльнулся, хотя он не мог меня видеть.
— А если и преследую? Какое тебе дело до моих действий? Не то чтобы ты не совершал сомнительных поступков, старший брат, — в моем голосе не было эмоций.
Я почувствовал, как напряглись мои мышцы, когда дверь в магазин открылась и из нее вышел один из охранников. Жена Марко Фернанда шла следом, прижимая к уху мобильный телефон, ее рот двигался, когда она оглядывалась через плечо.
— Мне все равно. Просто напоминаю тебе, что не хочу, чтобы твоя сумасшедшая задница все испортила.
Я низко зарычал и сузил глаза.
— Отвали. Я знаю, насколько важен этот союз. Черт, чья это была идея, Дмитрий?
Мой брат фыркнул.
— Просто убеждаюсь, что ты знаешь, что стоит на кону и какова конечная цель, и это не намочить свой член.
О, это, блядь, точно было частью плана, и, как будто мой член согласился с этим, его огромная длина еще раз дернулась под моей молнией.
Я наблюдал за Амарой, покидавшей бутик следующей: ветер раздувал длинные темные волосы вокруг ее лица, ткань ее скромного платья прилегала к телу, и я мог различить изгибы ее талии, округлости грудей… и эту женственную впадинку между ее ног.
Такими темпами я кончу прямо в джинсы, даже не прикоснувшись к этому ублюдку.
— Я буду в нужном месте. Не волнуйся, — я закончил разговор, прежде чем Дмитрий успел завалить меня вопросами, и сунул телефон обратно в карман. Не то чтобы его волновало, чем я занимаюсь обычно, но в данной ситуации все было иначе. Это означало, что огромный всплеск мощи, направленный в нашу сторону, заставит всех отступников встать в строй после смерти нашего отца.