Безрассудный наследник (ЛП)

Мой отец зарычал и бросился к ней, схватив ее за руку и вытащив в фойе. Все, кто остался в комнате, уставились друг на друга с явным замешательством на лицах.
Я направилась ко входу и выглянула, чтобы увидеть отца и Франческу, стоящих в фойе: отец был в футе от маленькой девочки, его рука покачивалась между ними, а тихий голос слегка повышался в явном гневе.
— Я не понимаю, что происходит, — прошептала я скорее для себя, но прежде чем успела повернуться обратно, чтобы встать рядом с Николаем и подождать, пока все закончится, отец отстранился от Франчески, которая теперь сильно плакала у входной двери и смотрела на него так, словно он только что вырвал ей сердце.
Я почувствовала, как рука Николая обвилась вокруг моего запястья, а затем он снова притянул меня к себе.
— Клаудия, — рявкнул отец, вернувшись в гостиную. — Разберись с ней и уведи из дома. Она устраивает сцену.
Клаудия посмотрела на меня широко раскрытыми глазами с выражением растерянности на лице, после чего вышла из комнаты и отправилась к Франческе.
— Что это было? — спросила я, но отец не ответил. Он расхаживал взад-вперед, проводя рукой по волосам. Он что-то негромко бормотал, его слова были приглушены, так что я не могла его понять.
Я посмотрела на Николая, который обхватил меня за талию своей крепкой рукой, нежно сжимая ее в знак уверенности. Я выскользнула из комнаты и прошла в фойе, где все еще стояла Франческа. Она всхлипывала, и чем ближе я подходила к ней, тем больше понимала, что она не просто расстроена. Она была пьяна. От нее исходил запах алкоголя.
Мое сердце болело за нее. Я могла только предполагать, как сильно она страдает из-за Эдоардо. Она ведь не могла признаться в своих чувствах к нему. Ей пришлось бы унести этот секрет с собой в могилу или рисковать запятнать репутацию свою и своей семьи.
— Франческа? — нежным голосом сказала я и остановилась в нескольких дюймах от нее, не двигаясь и не говоря больше, пока она не фыркнула, вытерев щеки и подняв на меня глаза.
Она быстро протерла глаза и прочистила горло.
— Мне очень жаль. Я не в себе. Я просто… я чувствовала себя настолько неуправляемой. Вышла из дома и не понимала, что нахожусь здесь, пока не постучала в дверь, — она смахнула еще несколько слезинок, и я оглянулась через плечо на гостиную, где все еще находились.
— Мне жаль, если мой отец сказал что-то, что расстроило тебя еще больше. Он… ну, он такой же, как все мужчины в нашей жизни, — я знала, что она поймет смысл моих слов, но вот чего я от нее не ожидала, так это выражения ее лица. Сузившиеся глаза и чистая ненависть.
Долгие мгновения она не отвечала мне, просто смотрела так, словно я для нее самое страшное, что она когда-либо видела. В ней словно переключился какой-то тумблер. Исчезла девушка с разбитым сердцем, а на ее месте появилась та, у которой, казалось, и сердца-то не было.
— Посмотри на себя, — усмехнулась она. — Получила все, чего хотела. Брак, в котором твой муж явно хорошо к тебе относится, — она поджала губы. Я видела, как он смотрит на тебя… — покачала она головой. — Мужчина, который уничтожит любого, кто попытается причинить тебе боль. Он никогда не бросит тебя.
Я понятия не имела, что, черт возьми, происходит.
— Все в порядке?
Что-то внутри меня говорило, что нужно отступить, вернуться к Николаю, в комнату, полную людей. Но у меня было чувство, что я знаю, в чем дело. Возможно, она винит меня в смерти Эдоардо.
Если бы я не вышла в тот коридор, если бы не увидела всего того, что произошло, у Эдоардо не было бы пули в голове благодаря моему мужу.
И какая-то часть меня не могла винить Франческу, не могла питать к ней зла из-за этого. Если бы роли поменялись местами и что-то случилось с Николаем, я бы точно обвинила Франческу.
Я подняла руку и положила ее на сердце, в груди внезапно заныло: предчувствие, что должно произойти что-то ужасное.
Николай.
Я оглянулась через плечо и увидела, что он и мой отец разговаривают. Я была рада, что никто не обращает на меня внимания.
  
— Это все твоя вина. Так было с самого начала.
Я снова посмотрела вперед, на моем лице, несомненно, отражались шок и замешательство.
— Я сожалею о том, что случилось с Эдоардо. Это был случай из разряда «не в том месте и не в то время». Понимаю, тебе сейчас тяжело, тем более что ты никому не можешь рассказать о ваших отношениях и о том, что ты к нему чувствовала.
Франческа медленно покачала головой.
— Эдоардо? — снова невесело усмехнулась она. — Ты думаешь, это из-за него?
— Я…
— Нет, дело в том, что ты все испортила, — ее голос был высоким. Он напоминал то, как, по моим предположениям, звучал голос человека, потерявшего рассудок. — Ты думаешь, эти слезы из-за Эдоардо? Глупая сука. Нет, я плачу не потому, что он умер. Я плачу, потому что Марко узнал о моих делах за его спиной с этим ничтожным лакеем.
На минуту я ошеломленно замолчала. Я понятия не имела, о чем она говорит. Какое отношение к этому имеет мой отец? Я снова посмотрела через плечо, но Николай и Марко все еще разговаривали. Чем дольше я смотрела на отца, тем сильнее крутились мои мысли.
— Не понимаю, — тихо призналась я и снова повернулась к ней лицом. — Не понимаю, о чем ты говоришь. Ты боялась, что мой отец узнает о вас с Эдоардо? Почему это должно его волновать? — я протянула руки ладонями вверх, качая головой.
— Ты действительно настолько тупая? Действительно не можешь допустить, чтобы правда дошла до тебя, — она сделала небольшой шаг ко мне. — Подумай об этом, Амара. Подумай о том, что я тебе сейчас говорю, — она беззлобно рассмеялась и покачала головой. — Сейчас у меня ничего нет. Нечего терять. Мне все равно, кто узнает правду.
Я смотрела в безумные глаза Франчески, снова и снова прокручивая в голове ее слова, но не хотела принимать ту правду, к которой пришла. Не хотела, чтобы это было моей реальностью, потому что в этом не было никакого смысла.
— Ты и мой отец? — тон, с которым я это озвучила, должно быть, говорил о многом, потому что она одарила меня жесткой, натянутой улыбкой.
— С тех пор как мне исполнилось шестнадцать. Ты не поверишь, как тяжело было поначалу. Его нельзя назвать мягким человеком, и уверена, ты знаешь об этом, будучи его дочерью. Но за последние два года я полюбила его, — она улыбалась так, словно вспоминала то время, которое делало ее счастливой, и ее взгляд был прикован к чему-то за моим плечом. Нет, не что-то, а кто-то.
— Ты спишь с моим отцом с шестнадцати лет? — голос не был похож на мой собственный. — Я…
— Не веришь мне? На самом деле мне все равно. Теперь он не хочет иметь со мной ничего общего. Он узнал об Эдоардо, винит меня в его смерти и в том, что ситуация между ним и русскими ухудшилась, — выражение ее лица ожесточилось. Я видела на ее лице чистую ненависть, направленную прямо на меня. — Он не хочет иметь со мной ничего общего. Он просто выбросил меня, как будто то, что было между нами последние два года, ничего не значит, — она снова начала плакать, но уже не от грусти. Это был чистый гнев. Это была ярость человека, которому больше нечего терять. — Я думала, он любит меня, — прошептала она.
— Но если ты любила моего отца, почему же тогда была с Эдоардо?
Мне следовало держать рот на замке. Ее взгляд был безумным и ледяным, и я прекрасно понимала, что это худшее, о чем я могла сказать.
— Эдоардо узнал обо мне и Марко, угрожая разрушить мою репутацию, репутацию моей семьи. Я не могла этого допустить. Не могла допустить, чтобы Марко узнал. Я знала, что потеряю его, если он узнает. Он бы убил Эдоардо, если бы я ему рассказала. А Эдоардо сказал мне, что у него есть запасные варианты на случай, если с ним что-то случится, — такие, которые все разрушат. Все, — теперь ее голос повысился еще больше. — Эдоардо хотел подняться в звании у моего отца, хотел, чтобы я расположила его к нему. Он использовал меня, как использовал каждого человека в моей жизни.