Крест Марии (СИ)

Когда-то, ещё в школе, на уроках ботаники мы учили, что у растения (особенно у деревьев) масса сверху равна массе снизу. То есть сколько веток и листьев, столько же и корней. Моё деревце было уже почти под двенадцать сантиметров, то есть и корней у него было много. А вот плошка, глиняный горшочек был уже явно маловат для такой биомассы.
Нужно было срочно найти решение и пересадить деревце в ёмкость побольше. И лучше с запасом.
Я принялась за поиски подходящего горшка или сосуда. И совсем скоро приспособила под это дело детское пластмассовое ведёрко. Оно было сильно продырявлено внизу, но это даже и хорошо, будет дренаж. Чтобы сделать дыру поменьше, я частично закупорила дыру огрызком клеёнки.
Так как корней было уже много, то нужна была новая земля. Так называемый почвогрунт. И вот где его взять? Нарисовалась новая проблема, которую я с удовольствием бросилась решать.
Сначала я принялась тщательно скоблить оставшуюся площадь из пола креста, всю полученную грязь, я внимательно осматривала и складывала в плошку. Туда же я добавила очистки от «морковки», которые порезала максимально мелко, почти в труху, крошки от лепёшки, рыбные косточки (мне за это время дважды давали варенную рыбу). Я поставила это дело в самом тёплом углу и у меня получился своеобразный компост. Я регулярно поливала его водой. Следила, чтобы не высыхал.
А чтобы не вдыхать ароматы гниющей пищи, я накрыла всё это дело куском клеёнчатой шторки. Вот и нашлось ей применение.
У нас в Советском союзе все: и пионеры, и комсомольцы, и взрослые, – ездили осенью в колхозы и совхозы на уборку урожая. Не минула сия участь и меня. Наша библиотека ежегодно ездила на картошку в соседний совхоз. Все жили в совхозном общежитии, но я и моя подруга Валя, мы поселялись у её тети, которая обитала в этой деревне. И я часто видела эту женщину за хлопотами по хозяйству. То как она со скотиной обхаживается, то на огороде что-то делает, то во дворе. Тогда мне это было не интересно, но сейчас я принялась вспоминать, все то, что она делала.
Так как мы жили у нее бесплатно, то иногда помогали ей на огороде.
Помню, она парниками занималась и для удобрения как раз и использовала компосты. Туда она скидывала все объедки и плюс навоз. Навоза у меня не было, брать свои отходы было противно, и я придумала делать такую смесь: грязь с пола и стен, объедки, но не все подряд, а лишь те, что я перечислила. Плюс я соскабливала побелку и кирпичную пыль со стен. Кладка была вековая, так что намучилась я здорово, но в результате получила примерно три горсти этой гадости.
В общем, процесс компостирования был в разгаре.
Я так увлеклась, что время бежало почти незаметно. Я окончательно выбросила из головы все страхи и сомнения. И уже не беспокоилась о том, что могу проспать и не дёрнуть рычаг, не думала о том отвратительном Фавне. Не скучала за родными.
И всё было тихо, спокойно.
А потом я услышала шёпот…
 Глава 7 
Если человек чего-то очень боится, что он делает? Правильно, он старается обнаружить источник страха и избежать его. А чтобы его избежать, нужно выяснить о нем всю информацию. В записях, которые я нашла в тетрадях, было лишь упоминание о сводящем с ума шепоте. Этого очень мало. Из других, доступных мне, источников оставались только слухи и рассказы других узников, которые получится собрать в процессе «стыковок» крестов.
Это первое, что я записала себе на крохотном клочке бумаги (с бумагой что-то надо будет решать, на тех свободных страницах, которые ещё были у меня в тетрадях, особо не разгуляешься, особенно при моей любви всё записывать и систематизировать.
Поэтому в раздел «Нужное» я дописала еще один пункт – бумага. В скобках добавила (тетради, чистые листы, альбомы и т.д.).
Теперь второе. Шепот я слышала. Временами он исчезал. Словно тот, кто шептал, уставал и давал себе передышку. А может быть это он мне давал передышку? Чтобы я окончательно не сошла с ума?
Когда шепот только-только начался, я решила записывать всё, что он там мне шепчет. Иначе как же я смогу отреагировать, не зная, что он от меня хочет.
 
Однако, сколько я не прислушивалась, уловить ничего более-менее связного не смогла. Это был просто какой-то фоновый шум с тревожащими, будоражащими душу нотками.
Затем произошло событие, на некоторое время отодвинувшее вопрос со странным шепотом. Произошла стыковка. Я уже говорила, что каждая стыковка теперь для меня была как адская лотерея – больше всего я боялась, что опять стыкуется Фавн. Что я тогда буду делать – я не знала.
И вот, сидела я как-то раз, разбиралась с луковианскими записями (решила самостоятельно найти регулярно встречающиеся закорючки, посмотреть, смогу ли я самостоятельно выделить их алфавит или нет. В общем-то ерундовая идея, но зато на это у меня уйдёт куча времени. А это просто замечательно (никогда бы раньше не подумала, что буду с таким удовольствием убивать время).
Так вот, сижу я, значит, выписываю закорючки, и вдруг послышался скрежет от стыковки с другим крестом. Меня аж передёрнуло, и записи выпали из мгновенно задрожавших рук. Медленно, на подгибающихся ногах, я поднялась и нехотя пошла к «окну», зорко туда вглядываясь, готовая при малейшей опасности бежать обратно вглубь моего креста.
Но мне опять повезло. Это был не Фавн. Вместо него оказался маленький юркий старичок со смешливыми глазками-буравчиками. Почти карлик. Он был весь какой-то противоречивый – сам рыжий: рыжие волосы, рыжая борода, рыжие ресницы, кожа белая, в веснушках, а глаза неожиданно темно-карие, почти чёрные. И такие же угольно-чёрные брови.
– Палюля Рамирович, – белозубо улыбаясь, представился он.
– Эммм… М-мария, – чуть запнувшись (от неожиданности), представилась я.
– Мария в Кресте? – как-то даже насмешливо нахмурился он.
– Ч-что?
– Ну это вы же та самая Мария? – спросил Палюля Рамирович с непонятной интонацией.
– Простите, я не понимаю, – нахмурилась я, – мы все здесь в крестах. У вас что-то на обмен есть?
– На обмен? Пожалуй, нет, – покачал он головой и как-то странно взглянул на меня.
– В таком случае, расскажите… – начала я, но Палюля Рамирович вдруг торопливо меня перебил:
– Я, наверное, не должен этого говорить. Но я вижу, что всё это неправда! Да! Неправда!
– Ч-что? – не поняла я.
– Вы не могли так вести себя! – убеждённо сказал Палюля Рамирович, глядя на меня, – да нет же! Точно не могли! Да! Однозначно Фавн снова приврал!
– Ч-что?
– Остерегайтесь его, дитя! – сквозь захлопывающийся люк крикнул Палюля Рамирович, – Его крест после меня третий!
Дальше я уже не разобрала за лязгом металла.
Кресты давно разошлись и продолжили каждый свой собственный полёт, а я всё стояла, прислонившись горячим лбом к холодной стене.
Я никак не могла поверить, в то, что услышала. Это же кем надо быть! Мало того, что этот Фавн мерзко прикоснулся ко мне. Говорил мерзкие слова, так он ещё наврал всем. Что-то такое, что этот карлик-старичок был сильно удивлён, когда увидел, что я другая.
Палюля Рамирович. Странное какое имя. Явно нерусское, хотя по-русски он разговаривал безо всякого акцента.
Я ещё немного постояла, размышляя, к счастью, необходимость бежать и дёргать за рычаг очень быстренько вывела меня из ступора. Пробежавшись по периметру моего каземата, я совсем прекратила нюнится.
Закончив с рычагом, я влезла с ногами на топчан и опять задумалась.
Вот ведь тварь! Как действует! Он меня по сути сперва деморализовал, запугал, а теперь ещё и скомпрометировал.
Кто бы подумал, что я буду сидеть в своем кресте-норке и шугаться людей? У меня осталась самая большая радость – это видеть человеческие лица, слышать человеческую речь. Это единственный шанс окончательно не одичать и не сойти с ума. И этот гад, эта гнида пытает отнять у меня это?! Нет! Не бывать этому! Или я не Машенька Покровская! Да я из СССР сбежала! Смогла! А тут какой-то зачуханный уродец решил меня запугивать!