Скажи мне «нет»
«Спасибо за десерты, но это было лишним».
Меня ожидаемо проигнорировали, хотя сообщение обозначилось как прочитанное спустя буквально пару минут. Что ж, и на том спасибо.
Да и вообще, подаренные сладости девушку, вроде как, еще ни к чему не обязывают… так что, пытаться с фанатичной настойчивостью вернуть коробку я точно не стану. И ломать себе голову над вопросом, почему господин Корсаров вдруг решил начать меня подкармливать – тоже.
Не буду, я сказала! Прислал десерты, и прислал десерты, будем считать, что это действительно такой знак вежливой благодарности за успешную вчерашнюю «сделку» с картиной.
Примирившись с такими мыслями, я закрыла коробку, вернув ленту на место. Скормлю половину эклеров Тане. Она у меня та еще сладкоежка. Как раз сегодня не с пустыми руками в гости приеду.
С собственной сестрой мы, к большому своему стыду, виделись крайне редко. Ввиду катастрофической нехватки свободного времени и у меня, и у неё, встречаться чаще всего приходилось где-нибудь в центре города, пересекаясь в крохотных кофейнях или даже просто в маленьких сквериках и парках, и практически всегда на бегу.
А полноценно сходить друг к другу в гости получалось лишь на выходных, и то, если на меня не сваливался очередной заказ, а у Тани не было дополнительных уроков по репетиторству.
Сегодня же как раз выдалось то редкое воскресенье, когда мы обе были полностью свободны.
Поэтому, сходив в душ, приведя себя в порядок, одевшись и прихватив со стола ту самую коробку с эклерами и круассанами, я вышла из дома.
Погода стояла солнечная, но не жаркая. Юное и яркое майское солнце мягкими лучами гладило кроны деревьев, тротуары и фасады зданий. Грело тепло и ласково. Я довольно сощурила, наблюдая, как скользят по асфальту тени от ветвей и листьев, а потом потопала в сторону ближайшей остановки.
– Ого-о-о, – встретила меня удивленным возгласом Таня, как только я переступила порог её квартирки-студии на третьем этаже девятиэтажки на восточной окраине столицы, и вручила ей многострадальную коробку сладостей.
Боюсь, эклеры и круассаны всё же несколько утратили свой первозданный вид за то время, пока тряслись вместе со мной на автобусе, а потом и в вагоне метро. Ну да ничего, главное, чтобы съедобно было.
– Ты что, ограбила кондитерскую? – вновь подозрительно сощурилась Таня, разглядев логотип Сливочного Ириса на коробке.
– Нет, – буркнула, скидывая кроссовки и проходя на кухню, – комплимент от удовлетворенного заказчика, – припомнила я произнесенную самим же мужчиной формулировку.
– Даже та-а-а-ак. Какие у тебя, однако, обходительные и вежливые заказчики.
– Да просто не то слово! – ядовито подтвердила я, вспоминая этого самого вежливого и обходительного, – слушай, кофе хотя бы угостишь, или так и будем моих заказчиков обсуждать? И вообще, у самой-то как дела?
Следующие несколько часов мы пили кофе, попутно дегустируя десерты из коробки. Стоит отметить, что по вкусу те действительно оказались выше всяких похвал. Пожалуй, даже стоили тех денег, что за них требовали. Ну, ладно, вру. Половину от указанной суммы.
– Кстати, завтра начинаю новую работу, – решила всё же поделиться с сестрой новостью я, – мы уже созвонились с заказчицей, обсудили всё. Буду расписывать часть помещения в её квартире.
– Ух ты, здорово! Потом покажешь фотки. А что за заказчица?
– Да у меня там вообще со всем этим делом такая интересная история вышла…
Я вкратце пересказала Тане события последних дней. Упомянула знакомство в кофейне, старшего брата Софии и продажу картины.
– Обалдеть у тебя приключения, – Таня в очередной раз потянулась за уже третьим по счету круассаном, на этот раз фисташковым.
И куда в неё только помещается?
А потом посмотрела на меня со странным, хитрым выражением.
– И все же, Кирюх, что там с тем самым, особо вежливым? Не в честь же купленной им же самим картины он тебе такие подарки присылает. У вас что-то намечается?
«Кирюхой» меня называла только Таня, да ещё пара наших особо близких знакомых. Это было старое, детское прозвище, данное мне ещё отцом. Кажется, он называл меня так потому, что в свои пять-шесть лет я была настоящим сорванцом, не хуже уличных мальчишек. Вечно куда-то лезла, что-то ломала, разбивала и крушила.
«Родилась бы ты мальчиком, точно бы назвали Кириллом. А так – Кира, Кирюха, мой маленький тайфун».
Последнее тоже было детским прозвищем. Отец вообще очень часто придумывал кучу забавных слов. А ещё, он до какого-то исступленного безумия любил меня и Таню.
Хотя, пожалуй, Таню больше любила именно мама. Мы и в детстве были такими. «Мамина дочка» и «папина дочка». Сорвиголова Кирюха, маленький, дикий, южный тайфун, и спокойная, рассудительная Танюта, как ласково именовала старшую дочь наша мама.
Только вот время идёт, а детские воспоминания сейчас вызывают лишь глухую тоску и маетное, болезненно-тянущее чувство внутри из-за того, что то время уже никогда больше не повторится.
Родители ушли навсегда, а мы вот, остались. Сорвиголова Кирюха, и темноглазая, умная, невероятно чувственная и красивая Танюта.
Только изменились очень. Мы обе. Слишком многое пришлось пережить.
Но я всегда знала, что у меня есть она – моя сестра. А она знала, что у неё есть я. Наверное, это старшим детям всегда положено заботиться о младших. Но, у нас, вот, всё получилось, наоборот. Это я всегда держала Таню «на плаву», не давала отчаяться, не позволяла сдаться.
Время шло, каждый из нас пытался строить свою собственную, личную жизнь независимо друг от друга.
Но вот эти еженедельные встречи были для нас маленьким порталом в прошлое. Когда мы сидели, на её кухне, или на моей, пили чай, делились новостями, смеялись, шутили – мы обе чувствовали, что можем хотя бы самыми кончиками пальцев дотянуться до былого прошлого.
До того прошлого, в котором когда-то у нас была семья, огромный дом в окружении стрельчатых кипарисов на берегу теплого южного моря, любящие родители и… детство.
А ещё, становилось совершенно плевать на то, что мы с Таней на самом-то деле друг другу… не родные.
Я помешала ложечкой остывший кофе, снова возвращаясь в реальность и к последнему заданному сестрой вопросу.
– Ой, нет, надеюсь, не намечается и не наметится. Ты же знаешь, как я ко всему этому отношусь, – я состроила многозначительную гримасу, а Таня рассмеялась.
– Ну, тогда за нас! Сильных и ммм… независимых, – она подняла свою чашку, – пусть мы будем все из себя такие самостоятельные, а мужчины дарят нам подарки и круассаны, – сестра вытащила из коробки еще один.
Теперь уже пришла очередь прыснуть от смеха мне.
– Лопнешь! – предупредила, отсмеявшись.
– И не надейся. Это ты у нас никогда ничего не ешь. Увы, я на подобные подвиги пока не способна. Ну что, еще кофе? И переместимся в комнату.
– Ты же знаешь, о таком меня можно даже не спрашивать, – я передала Тани свою, уже пустою, чашку, в которой она принялась замешивать очередную порцию нашего общего напитка-наркотика, а потом, довольная и счастливая, блаженно прикрыла глаза.
И всё же, воскресенье сегодня получилось замечательным.
Глава 5
*Кира*
Утро понедельника выдалось хмурым.
Конец мая – это обычно всегда сезон дождей. Вот и сейчас небо набухало тучами, а в воздухе предостерегающе пахло скорой грозой. Как и всегда, проснулась я за пол часа до будильника и сейчас просто лежала, глазея в окно на мрачное небо.
Персик, обычно до ужаса не любивший подобную погоду, топтался у меня по груди и лез под руку, требуя порцию успокаивающих почесываний за ухом.
– Прости, малыш, придется тебе сегодня весь день без меня тут скучать. Но зато вечером честно обещаю двойную порцию твоего любимого Вискаса!
Пушистый довольно замурчал, устраиваясь клубочком в нагретой мною постели. Я же, в свою очередь, со вздохом откинула одеяло и потопала на кухню ставить чайник.