Стражи душ (СИ)
Вот это мне было по душе, сначала согласился, а уже потом спрашивает подробности. И то без требовательности, чисто из любопытства. Всё же хороший помощник тот, кто безоговорочно доверяет.
— Осмотримся, — коротко ответил я, но всё же раскрыл тему, тайны особой в этом не было: — Заедем на основные разработки, посмотрим что предлагают. Если подвернется возможность, разузнаем о деревушке. Только осторожно, свой интерес демонстрировать я не хочу. Потом уже под видом скучающего аристократа, я собираюсь отправиться туда.
— На ночь глядя? — Тимофей опасливо оглядел высоченные сосны, окружающие узкую дорогу. — Пока доберемся, темнеть ведь начнет.
Всё же истории, рассказанные призраком, произвели на парня впечатление. Рыжий храбрился, но это была его первая вылазка «в поля». А ординарец нагнал жути.
Но я отлично знал, что ночное время как раз делает нечисть более сговорчивой. Расслабляет их темнота, в которой можно укрыться. Так что вечерний визит был более безопасным.
Да и откладывать не хотел. Цель была слишком близка.
Через час лес расступился и показались признаки цивилизации. Въезд на территорию каменоломен преграждали ворота, но больше условные. Кованные и с такими промежутками между прутьев, что матерый лось пронесется, не наклоняя голову.
К тому же они были гостеприимно распахнуты, а возле створки на табуретке грелся на солнышке сторож. Дремучий дедулька, иначе не назовешь. Миниатюрный, покрытый морщинами, покуда было видно, и добродушно улыбающийся.
Я остановился и вышел из машины. Если с Дробыниными церемониться я не планировал, то старость я всегда уважал. И считал весьма невоспитанным этого не показывать.
— Доброго денечка, господин, — сторож обрадовался мне, как родному правнуку.
— И вам доброго дня, уважаемый, — я коротко поклонился.
Это его так удивило, что он на миг потерял концентрацию. И показал истинный лик. Передо мной стояло грозное существо под два метра ростом, опутанное сухими ветками, пожухлыми листьями и мхом.
Охрана тут была более чем надежная. Владения Дробыниных стерегла нечисть.
Глава 7
Леший! Я даже не понял, какое чувство преобладало во мне — радость или удивление. Радостное удивление, в общем. Встретить одного из самых известных представителей нечисти сразу по приезду! Вот ведь удача.
Я оглянулся на машину, но Тимофей разглядывал что-то в другой стороне и не успел увидеть короткое преображение сторожа.
Леший моей реакции тоже удивился, и немало. Он уже принял человеческий облик — старичок глядел на меня с легкой насмешкой, но вполне доброжелательной.
— Заметил, да? — спокойно спросил дедок и по-старчески закряхтел. — Не испужался, надо же, а с виду городской…
— Чего же мне вас пугаться, лесной дедушка? — уважительно ответил я, припомнив одно из обращений. — Я с миром пришел, да и детей земли всегда почитал.
Пришлось напрячь память, чтобы извлечь оттуда всё, что я знал о нечисти. Благо встречал в своё время её немало, как и тех, кто с этими созданиями много общался.
— Ну надо же… — повторил леший, от изумления у него даже морщины разгладились. — И именовать как знаешь, и как мы себя называем тоже. Кто же ты такой?
— Граф Александр Вознесенский, — представился я и добавил, вспомнив что титулы и имена для них не так важны: — Мастер-артефактор.
— Ишь ты! Такой молодой и уже мастер? — недоверчиво уточнил старичок.
Что я не вру, он и так знал. Нечисть обмануть практически невозможно. Испытывал на стойкость, любимая забава существ, не имеющим такие чувства как гордость или тщеславие.
— Так величают, — улыбнулся я.
Мой ответ лешего удовлетворил и он довольно покивал.
— За камнем приехал, мастер?
— Посмотреть, да, чем богаты эти края, — подтвердил я. — Говорят, чудо как хорош материал местный.
— Говорят… — задумчиво протянул страж и, опасливо оглядевшись, добавил почти шепотом: — Вот что я скажу тебе, мастер. Хорош материальчик, да с изъяном. Для дел твоих не шибко сгодится. Перемагичили тут, когда землю-то стали копать. Торопились. Люди, — исчерпывающе объяснил он.
— Спасибо вам, лесной дедушка, — я снова поклонился. — Уберегли от ошибки. А что, может знаете, где есть камни без изъянов?
— Может и знаю, — дедок гордо выпятил грудь.
Напрямую предлагать оплату было не принято. Обидится и вообще ничего не скажет. А то и обратную дорогу запутает. Точнее попытается запутать, со мной слабые мороки нечисти не сработали бы, как и с любым магом иллюзий.
— Как я могу отблагодарить вас за ваши знания? — учтиво спросил я.
В этот момент Тимофей всё же обратил внимание на то, что я уже долго беседую, и вышел из автомобиля. Леший хитро взглянул на рыжего и ответил:
— Ну раз ты нас так хорошо знаешь, то и про шалости ведаешь, верно? Парнишка-то впервые из города выбрался?
Я нахмурился. Намек лешего был ясен — нечисть обожала припугнуть человека, показав истинную суть. Именно это они и называли шалостью. Уж не знаю зачем, эмоциями они не питались, но страх их очень веселил.
Вот только чтобы моего человека запугивали, я не был согласен. Тем более Тимофей действительно опасался нечисти, ничего толкового о ней не зная.
— Нет, — холодно ответил я.
— Нет? — дедок прищурился и уставился на меня немигающим взглядом.
Магия созданий земли была непривычной. Ощущалась совсем иначе, чем людская. Неотделимая от мира, существующая одновременно в общем потоке и вроде как отдельно.
Будь нечисть не так ограничена в умениях, то с бесконечной мощью мира могла бы стать очень серьезной угрозой.
Но всё, что мог леший прямо сейчас, это внушить желание убраться отсюда подальше. Сделать окружающее неуютным и ужасающим местом. Образом своим он меня испугать не мог, поэтому попытался надавить эмоциями.
Чуть-чуть, больше чтобы силу показать, чем реально навредить.
Отказов нечисть не любила больше, чем невозможности повеселиться.
Я мог справиться с лешим, задействовать как свою собственную силу, так и накопители. В конце концов, спалить всё это место и лишить его какой-либо магии. Нет леса — нет силы.
Вот только зачем мне побежденный, но уже враг, когда мне нужен был союзник. Ну или просто нейтральный информатор.
Поэтому я просто стоял и молчал, смотря на старичка с пониманием. По сути он был бесправен у себя же дома… В любой момент люди могли изгнать его, если бы в том была нужда.
Я не жалел его, жалость — оскорбление для достоинства, что человеческого, что нечеловеческого. Сочувствовал.
И леший вздрогнул. Видимо, что-то подобное увидел в моём взгляде.
Морок отступил, а дедок съежился и вздохнул. Не тяжело или печально, просто устало. Затем улыбнулся и взгляд его потеплел:
— Ты светлый.
— Я артефактор.
— Ладно, мастер, — отмахнулся леший. — Так скажу, не надо мне ничего от тебя. За своих горой стоишь, силой своей не хвастаешься, это я уважаю. На запад езжай, в двадцати верстах отсюда есть хорошее место. Для себя они, — он сделал широкий жест вокруг себя, — оттуда камень берут. Там договоришься, уверен. Люди охочии до денег, предложишь уж работникам, не откажут. Чуть дальше на север ещё… Но там дорога ой какая плохая, волоком тащат, на своей штуке этой не проедешь.
— А что насчет востока? Слышал я про Хийденсельгу…
Старичок опять с подозрением прищурился и долго молчал, прежде чем ответить.
— Так вот что тебя интересует-то, мастер. Проклятые там места, не лезь ты туда, послушай моего совета. Никого из наших там не осталось, кроме этого упрямца Хийси. Ну да он на горе своей лысой сидит, она его и защищает вроде как.
— Хийси?
— Хозяин горный, — покивал старичок, в его голосе появилось уважение. — Характер скверный, ну да неудивительно, в таком месте обитать…
— А что значит проклятые места? — это меня интересовало больше, чем местная нечисть.
— Темные, — леший выпучил глаза для пущей убедительности. — Гиблое место. Что для нашего брата, что для вашего.