Вопреки опасениям (ЛП)

 — Ты у меня это спрашиваешь? — криво ухмыльнулся я, сдавливая пальцами наполовину опустевшую бутылку. Мятная жвачка еще сильнее охлаждала и без того ледяную воду. — Я так понимаю, недолго музыка играла.
 — Да ну ее к черту! — в сердцах воскликнул Гриша, и я легонько ударил его по плечу, кивая на палатку. В такой оглушающей тишине легко расслышать каждое слово. — Плевать вообще, она и так все понимает. И зачем я все это затеял, хорошо же дружили!
  
 — Планируешь ее бросить?
 — А у меня есть выбор? Она уже творит всякую дичь, а дальше что, — Гриша устало потер ладонями лицо. — Федь, я так, наверное, никогда не женюсь.
 Я негромко усмехнулся:
 — Придет время, женишься.
 Сколько раз слышал из его уст нечто подобное и каждый раз был уверен, что друг лишь прибедняется. Да у него этих девушек несметное количество, и любая с радостью согласится стать его женой. Вопрос лишь в том, готов ли сам Гриша к такому важному этапу в жизни.
 Еще с институтских времен, в отличие от нас с Серегой, он был более заинтересован в серьезных отношениях, потому и рассматривал некоторых из своих девушек на роль будущей супруги. Но никому еще, насколько мне известно, не решался сделать предложение. Возможно, боялся отказа.
 Меня, конечно, удивляли намерения Гриши, Серега же и вовсе считал, что друг над нами прикалывается. Как-то он обмолвился, что, если Гриша вздумает жениться, мы дружно сожжем его на костре за предательство. Тот лишь отмахнулся от предостережения, но тему развивать дальше не стал.
 Думаю, в глубине души он опасался реакции Сереги и не хотел лишний раз подкидывать повод для ссоры. Оно и понятно почему, я и сам не раз оказывался на его месте.
 — Ой, ладно, забей. Я смотрю, ты бодрячком, — Гриша слегка прищурился, пристально разглядывая мое лицо. — Махнул же вроде, а сам как огурчик.
 — Наша с Серегой сверхспособность. Вот увидишь, сейчас проснется бодрее всех тех, кто вчера и не выпивал особо.
 — Андреа, кстати, пил? — друг нахмурился, судя по всему, пытаясь воскресить в памяти события прошлой ночи. — Не помню, чтобы он просил пиво.
 Я как можно небрежнее пожал плечами, хотя при одном упоминании об Андреа лицо невольно перекосилось. Очень надеюсь, что, когда мы прибудем в город, он вернется к своему прежнему образу жизни затворника. Нет ни малейшего желания проводить с ним каждые выходные в одной компании, этого отдыха мне вполне хватило.
 — Ты бы не наседал на него, понимаешь же, ему сложно после пропажи Маши, — тон Гриши был таким серьезным и рассудительным, что совершенно не вязалось с его поведением минуту назад. — Он всегда был с приветом немного, но в последнее время совсем изменился.
 — Трудно не заметить, — съязвил я, ничуть не удивленный, что Гришу так сильно заботит эмоциональное состояние Андреа.
 — Не забывай, мы все со школы дружим. Это как в «Бригаде», помнишь?
 — Типа мы с первого класса вместе, — я закивал, прекрасно понимая, о чем идет речь. — Вот только с Андреа мы познакомились в классе восьмом. Да и вы с Лешкой не сразу к нам примкнули.
 — Какая разница? — отмахнулся Гриша. — Суть-то одна и та же.
 — Разница есть, — твердо возразил я, понизив голос до шепота на тот случай, если объект нашего разговора мог подслушивать, — из всех нас Андреа близко общался только с Лешкой. К нам всегда относился холодно. Вот сколько раз ты созванивался с ним за последние месяцы?
 Гриша на миг задумался, покусывая подушечку большого пальца. По его растерянному взгляду я понял, что попал в точку. До появления Андреа на дне рождения Сереги о его существовании никто из нас, в принципе, и не вспоминал. Лишь когда беседа касалась очередной поездки или школьных будней, имя Андреа вскользь проскальзывало в разговоре. Но даже тот же Гриша не стремился возобновлять с ним общение.
 — Ну, пару раз, — неуверенно отозвался он. — Может, больше. Блин, не помню.
 — Что и требовалось доказать. Он изменился — это факт, но ты не думаешь, что мы его и прежде не знали толком?
 — Ты меня загрузил конкретно, Федя! — Гриша рассеянно почесал лоб, глядя куда-то в пустоту. — Может, отложим разговор на вечер хотя бы? Голова не соображает.
 Я нервно усмехнулся, и не надеясь на иное завершение беседы. Когда речь заходила об Андреа, Гриша, как правило, спешил перевести тему. Поразительно, ведь в школе он легко находил все новые поводы для насмешек в адрес друга, чтобы только не отставать от Сереги и старшеклассников. Даже я чаще отмалчивался, не являясь ярым сторонником буллинга. А теперь Гриша вел себя так, словно никто из нас не имел никакого отношения к тому кошмару.
 Само собой, хорошо, что он с легкостью перечеркнул прошлое и живет лишь настоящим, но сомневаюсь, что у самого Андреа проблемы с памятью. И как бы Гриша ни лебезил перед ним, парень никогда не признает в нем лучшего друга.
 Только Лешке была отведена эта роль, а после его смерти у Андреа из близких не осталось никого, кроме Макса. А затем он отвернулся и от него.
  Глава 23  
 Спустя минут пятнадцать терпение Гриши иссякло, яростно рыча, он помчался к Саше в палатку. Возможно, чтобы выяснить отношения и поставить окончательную точку или же попросить прощения за свою вспыльчивость. Я почему-то делал ставку на второй вариант, слишком хорошо изучив Гришу за все эти годы. Раз он с легкостью принял то, что Саша добровольно согласилась уединиться с Серегой, то и ревность к Андреа спустя время поутихнет.
 Я заполз в свою палатку, уверенный, что Алмаз уже давно проснулся. Он лежал с открытыми глазами совершенно неподвижно, по-видимому, наслаждаясь такими редкими минутами спокойствия, когда не нужно вскакивать с трелью будильника и завтракать впопыхах перед самым отъездом.
 Я растянулся рядом с ним поверх спальника, приподнялся на локтях и кивнул, как бы спрашивая, все ли в порядке и не помешал ли я его уединению.
 — О чем вы там спорили? — сонно поинтересовался Алмаз, подавляя зевок. — Так громко.
 — Да Гриша, блин, как всегда, истерит. Всех перебудил, наверное.
 Словно в подтверждении моих слов снаружи послышалось отчетливое бормотание, а после звонкий голос Кристины резанул слух. Я поморщился, уже жалея, что поддался вчера уговорам Сереги. Благо Алмаз отказался от выпивки, ведь нам предстоит проделать длинный путь вниз по склону, а затем перетерпеть недолгий полет в самолете, и в состоянии похмелья эта задача будет не из легких.
 — Давай еще поваляемся, пусть они все пока очухаются, а потом к ним присоединимся. — Я уткнулся лицом в спальник, заглушив свои последние слова. Алмаз коротко хихикнул и ласково погладил меня по волосам.
 — Как скажешь. Ты хоть выспался, Федь?
 — Ага, на год вперед, — хмыкнул я, придвигаясь к нему ближе. На ощупь отыскал его ладонь и крепко ее сжал. — Прости, что вчера мы вернулись так поздно. У нас рейс еще нескоро, я не покину это место, пока ты не сделаешь хотя бы двести снимков.
 — Перестань, мы прекрасно провели время, — заверил меня Алмаз таким убедительным тоном, что я ни на миг не засомневался в искренности его слов. — Это лучший мой отдых! Если не считать Геленджик.
 — Так, ну подожди, — я покосился на парня, изогнув брови, — кроме этих двух поездок, ты ведь нигде и не отдыхал?
 Алмаз откинул голову назад, закрыв лицо ладонями с милым смешком.
 — Все ясно. Приводи себя в порядок, фотоаппарат в зубы — и бегом наружу, а с палаткой и всем остальным я управлюсь сам.
 — Ты уверен? — Алмаз посмотрел на меня сквозь пальцы. — Я могу помочь.
  
 С кривой ухмылкой я взглянул ему в глаза, считая комментарии излишними. Он должен понимать, что мне не составит труда справиться с палаткой своими силами, к тому же Серега и Гриша наверняка предложат свою помощь.
 А вот если Алмаз лишится последней возможности заснять рассвет над Финским заливом, который с высоты казался еще более притягательным, его это расстроит. А мне меньше всего хотелось бы, чтобы впечатления о поездке в Санкт-Петербург были подпорчены.