Красный вереск

* * *
Когда Олег пришёл в себя, над ним был низкий пещерный свод, на котором плясали тени. Рядом горел, распространяя приятное тепло, костёр. Олег лежал, закутанный в два плаща — восхитительно сухих. На шее и руках плотно лежали бинты.
— Пришёл в себя? — послышался, весёлый голос. Олег повернул голову, морщась от боли в шее. Рядом с ним сидел Морок. Увидев, что Олег смотрит на него, мальчишка весело сморщил нос: — На вот, попей.
  
«На вот» оказался густой и горячий бульон. Первые несколько глотков отплатили болью в горле, но дальше дело пошло легче. Опустошив котелок, Олег снова прилёг.
Теперь он мог понять, где находится. Кроме него и Морока никого в этой небольшой пещерке не было.
— Где остальные? — спросил Олег. — Что с Богданом? Я помню, что он отрубился…
— Да ничего ему не отрубили, — возразил Морок. — Тут он, в веске обок, у верного человека. Вытянет! — Морок поправил плащ на Олеге. — И прочие не далеко. Дождь перестал-от, они и поджидают прочие четы. По ночи охота будет на тех, что над вами измывались. Й-ой, не повезло мне! — Морок с досадой коснулся бока.
— Я бы тоже не прочь подняться, — сказал Олег. У входа зашуршал папоротник.
— Где тут наш обмороженный? — весело спросил Йерикка, вваливаясь в пещерку. — Всё ещё симулируешь? — насмешливо спросил он, но руку Олегу пожал с неуклюжей нежностью и задержал в ладонях.
— Вроде того, — ответил Олег. — Мне тут сказали, что я не должен вставать…
— Конечно, не должен, — подтвердил Йерикка. — Ты же не хочешь нам провалить всё дело, споткнувшись в самый решающий момент?
Он положил под бок Олега свёрток из ткани и откинул его край.
В свёртке Олег увидел рукояти меча и камаса.
* * *
…Чета Гоймира ушла на запад, мимо Лесного Болота, к Светлым Горам, чтобы, перевалив через них, продолжать активные боевые действия в глубоком тылу противника — на просторах долины Древесная Крепость, между реками Смеющаяся и Горный Поток. Вместе с ними на запад двигались дождевые тучи.
Олег, вскочив не большой камень, повернулся лицом к долине, остающейся позади. Туман скрывал Мёртвую Долину. Южнее свинцово поблёскивали озёрные воды Светозарного, дальше, возле цепи Дружинных Шлемов, ещё тянуло дымом от сожжённого лагеря врага, а за их цепью высился пик Слёзной, вновь увенчанный тучами…
…— О чём задумался? — спросил Йерикка, вставая рядом. Пулемёт у него висел наискось через грудь, стволом в землю.
— О людях, — вздохнул Олег. — Йерикка, ты же ботаник, скажи мне, отморозку с Земли: куда уходит всё то, что мы делаем?
— О труды, что ушли, их плоды, что ушли, головы и рук наших труд… — понимающе прочёл Йерикка. — Что же… Большое складывается из малого. И если оно ОЧЕНЬ большое, малости просто стараются и превращаются в общий фон.
— Ты о Круге? — тихо спросил Олег. И вздохнул, а Йерикка молча кивнул. Только вчера Олег узнал, что младший из тех, с кем он когда-то в башне обсуждал охоту на снежищ, погиб двое суток назад в бою у Тёмной Горы. — Но его-то мы не забудем!
— Мы — да… Но больше о нём нигде не будет сказано. А если мы проиграем — уйдёт и эта память… — и Йерикка снова удивил Олега: — Знаешь, как говорил Омар Хайям:
 
 
— Мы уйдём в никуда — ни забот, ни примет.
 
Этот мир простоит ещё тысячи лет!
 
Нас и прежде здесь не было — после не будет…
 
Ни убытка, ни пользы от этого нет…
 
 
Олег помолчал и ответил с вызовом:
— А я знаю другие стихи…
 
 
И на самом пороге смерти
 
Тени теням шепнут
 
Убеждённо и дерзко:
 
«Верьте! Вечен ваш труд!»
 
 
— Киплинг, — определил Йерикка. — Ты молодец, Олег.
— А? — удивился Олег. — Не я, а Киплинг!
— Пойдём, — улыбаясь, Йерикка хлопнул Олега по плечу, — а то отстанем!
* * *
Ночью температура в Светлых Горах упала до —20оС. Выщербленное Око Ночи светило всё равно ярко, мешаясь с повисшим над самым горизонтом солнцем.
Чета Гоймира остановилась лагерем недалеко от истоков Горного Потока в пещере — точнее, углублении с широким выходом, посреди которого разожгли костёр. Конечно, всё равно было холодно, но не настолько, чтобы жаловаться. День пути по горам принёс «урожай» каменных курочек и каких-то клубней, похожих на картошку, к которой горцы относились с таким недоверием — а эти клубни лопали и ничего. НЗ по-прежнему сохранялся, пополненный в разбитом лагере врага почти земного вида консервами.
— Как с погодой будет? — поинтересовался Гойшир, обгладывая ножку курочки.
— Облака не натянуло, марева, об Око нет — должно, хорошая, — предположил Резан. — Верховка вот пойдёт верно — да станем по ровным уклонам держаться, оно и ничего… А всё одно — скоро надо отсюда уходить.
— И я то думаю, — проворчал Гоймир.
— Что там, куда мы идём? — потихоньку спросил Олег у Йерикки, который готовился лечь, расстилая плащ.
— Прохладно, — ответил рыжий горец, — долина на плоскогорье, постепенно к Ан-Марья понижается. Сосновые леса и луга…
— Живёт кто-нибудь, я вот про что?
— Да-а… правда — немного. Но там есть дороги, хорошие дороги. Когда-то там жили Медведи. Данваны истребили их.
Гостимир сидел за небольшой рацией, которую ради интереса прихватил в лагере. Неожиданно он рассмеялся и, сдёрнув наушники, включил внешнюю трансляцию:
— Й-ой, слушайте!
Мальчишки все обернулись на звук. Где-то — очевидно, далеко — девичий голос, слабенький и какой-то мяукающий — распевал бессмыслицу:
 
 
— Самцы опереньем ярким привлекают самок
 
Самки в ответ испускают манящий запах
 
Самцы охмуряя самок визжат и воют
 
Самки то откроют глазки то снова закроют…  [7]
 
 
— Выключи! — крикнул Йерикка, кривясь. — Слышишь, выключи немедленно!
— Ты что? — удивился Гостимир, выключая рацию. — То с юга. Это… как то сказали…
— Группа «Гормональный препарат», — по-прежнему морщась, ответил Йерикка. Олег чесал нос — слова показались ему знакомыми, но он не мог вспомнить, откуда? Может быть, он слышал их на Земле? М-да, от такого успел отвыкнуть… А Йерикка, потирая щёки ладонями, словно у него зудела кожа, сказал:
— Слушать это так же опасно, как колоть дурь, — и добавил: — Вир врикан анс мар хлаутс — стриука альс славе, сайан слим, алан фалр, деад хайлс…
Лица горцев стали ожесточёнными — настолько ожесточёнными, что Олег не сразу, решился спросить:
— А что это, Эрик?
— Один из постулатов обращения со славянами, — нехотя ответил тот и сплюнул, будто рот очищал от сказанного: — Коротко — славянам ничего, кроме грязи.
— Про какое дело хоть песнь-то? — поинтересовался Морок. Простейший вопрос вызвал сильное затруднение у присутствующих. Со слухом у всех был порядок, с — мозгами — тоже, но уловить хотя бы оттенок смысла в «песне» никому не удалось.
— Ты бы спел Гостимир, — попросил Олег. Остальные закивали — после этой радиочуши хотелось послушать что-нибудь своё. Даже где-то почвенное и посконное, как отметил про себя Олег, глядя на Гостимира, достающего гусли. Несколько парней полезли за кувиклами, но Гостимир отмахнулся:
— Ой не надо. Послышит кто ненароком — решит одно Змея в горах казнят… Вот то слушайте, — и он положил пальцы на струны…