Да здравствует королева! (СИ)

— Да… — пробормотала я, с трудом обращаясь к слуге. — Просто защёлка неудобная. А что именно принц велел делать со шкатулкой?
— Доставить вам. — Парень так явно удивился вопросу, что мне захотелось сжать кулаки. Ни намёка на злой умысел!
И всё же, может, позвать охрану? Просто взять и схватить его?! Он должен знать, он не может совсем не подозревать, что принёс мне опасную вещь!
Остудить пыл было тяжело.
Это всего лишь шкатулка. И замок с острым краем, который мог меня порезать. Если бы я начала открывать эту вещь на весу, в поздний час, без перчаток… А потом ни о чём не подозревающий мальчишка побледнел бы и рассыпался в извинениях. И унёс бы неудачный футляр обратно — с моей кровью, которая нужна Шинару!
Неужели я схожу с ума?
— Передайте его высочеству мою благодарность, — велела я через силу. — Серьги прекрасны.
Слуга поклонился и не посмел задерживаться. Я повернулась к фрейлинам, которые застыли с беспечным любопытством.
— Голубой, — шепнула Ролла. — Он очень идёт к вашим глазам.
Я зажмурилась и сделала пару глубоких вдохов. Это уже слишком. Меня начал пробирать даже не страх — настоящая злость.
Что бы ни творилось вокруг. На что бы ни рассчитывал мой проклятый жених. Я этого так не оставлю.
— Ролла, Ана, — попросила я. — Мне тревожно спится после смерти отца. Пожалуйста, заночуйте сегодня со мной.
  
Глава 4
 
Отдыхалось мне действительно неважно. Проснулась я с красными глазами и слегка разбитой. Тёмные мысли проснулись со мной.
Я решила: нужно найти хоть одного человека, которому можно доверять полностью. Не только в намерениях, но и в делах. И выбрала своего верного учителя. Позвала Дилария в покои, отдала ему шкатулку и попросила донести до специалистов Аделика, чтобы те проверили замок на яд. В то, что Шинар и впрямь хотел меня отравить, я не верила. Но злость не прошла со вчерашнего вечера — клубилась в душе и требовала действий.
Почему я должна бояться каждой тени в собственном дворце? Почему убийца моего отца, кем бы он ни был, гуляет под солнцем, а я дрожу, запершись в спальне?
Только ко времени совета я слегка успокоилась. Выбрала наряд — простое бордовое платье. Вполне под стать настроению и исключает голубые тона.
К счастью, совет, куда я пригласила себя сама, состоял всего из шести человек, хорошо мне знакомых. Я осторожно вошла с ними в малый зал. Святейший Балур мягко улыбнулся, лорд Неллер поклонился мне и провёл до места за столом. Сарен едва обратил внимание. Ещё двумя были графы — лорд Визман и лорд Патресий. Казначей и дворцовый распорядитель.
Аделик прибыл последним и начал собрание почти с порога:
— Добрый вечер. Спасибо, что собрались, милорды. Леди. — Он тоже подарил мне улыбку, но не такую цветущую, как обычно. — Лорд Неллер, берите слово. Можно сразу к делу, без вступлений.
Я слегка удивилась. По виду брата можно было сказать, что он либо устал, либо встревожен, и вечер нам предстоит… непростой.
— Как прикажете, ваше высочество. — Герцог встал, расправил плечи и кашлянул в кулак. Заготовленные бумаги смотрелись куце в его широких ладонях. — Итак… я снова поведу речь о благосостоянии наших земель. И снова буду твердить то же, что твердил ещё государю Этару. Нам нужны перемены!
Аделик сложил руки на столе и позволил его светлости зачитать небольшой, пылкий доклад по нашим бедам.
Герцог говорил о крестьянах. Которым сложно возделывать сухую землю. О том, что они привыкли жить по-старинке, засевать урожай, полагаясь на милость Богов, а затем так же незатейливо его продавать. Маларцы же, и даже асхемцы давно освоили новые плуги. Научились подавать воду из рек. Им всё меньше нужно наше зерно, и долг литанской казны растёт из таких мелочей — неровной борозды, недособранного мешка льна. Если мы не хотим разориться окончательно, выход один: браться за ум.
Я сидела, боясь шелохнуться. Внимала каждому слову. Помню… на самом деле помню, что лорд Неллер вёл такие речи и с отцом — но неужели они не дали плодов? Не скажу, чтобы пристально следила за сельскими делами. Папа, он ведь во всём разбирался за нас.
 
Потом монолог герцога вспорол зычный голос:
— Вы так говорите, лорд Ардам, будто не осознаёте сущую мелочь! — Это не выдержал Визман. — На ваши нововведения нужны деньги. А в государственной сокровищнице — несколько куцых мешков и долговая расписка!
— Граф, вы дадите мне закончить?
— А есть ли смысл? Ваш план безнадёжен, если мы не разберёмся с долгом. Все эти игрушки для простого люда — их не купить за воздух.
— Отец вам судья, Визман! — Неллера оказалось легко распалить. — Я говорю о том, что эти «игрушки» — залог нашего будущего! А долг — вы считаете асхемцев варварами, с которыми нельзя договориться? Напротив, мне они казались людьми достойными. И делегация выражает нам почтение одним только составом.
— Я бы назвал это иначе, — едва слышно фыркнул Сарен.
— Например, «прозрачные намерения»! — поддакнул Визман куда громче. Чёрная борода наполовину скрывала его гримасу.
— Послы с принцессой Маас будут здесь через два дня утром. — Сарен сложил руки на груди. Глаза сощурились.
— Как ни крути, судьба казны действительно от них зависит, я не спорю. Но мы можем многого добиться, если проявим уважение, и…
Неллер запнулся. Перевёл взгляд на Аделика — который следил за перепалкой с мрачным спокойствием.
— Говорите, — махнул рукой тот. — Кто-то же должен сказать.
— И всё же — да, они послали к нам принцессу не потому что женщины лучше выражают соболезнования, — вздохнул герцог. — Ваше высочество. Она действительно составила бы вам неплохую партию. Подумайте над этим.
— Мы теперь каждый долг будем оплачивать гордостью короля? — возмутился Визман. — Уж извините, ваше высочество…
— Гордостью королевской семьи. Но вряд ли её хватит на всех прытких соседей, — шепнул Сарен.
Аделик хмуро встал. Поднял руки — и лорды разом примолкли.
А я поняла одно: за время болезни отца и скорби о нём я безнадёжно отстала от наших дел.
— Герцог в целом прав, — постановил Аделик суховато. — Мы должны привести земли в порядок, и для этого — первым делом договориться с послами из Асхема. Не вижу повода тут спорить.
— Позвольте и мне сказать. — Тихий голос Балуара внезапно разлился по залу. Я удивлённо перевела на него взгляд: во время пререканий лордов о святейшем словно все позабыли. Сейчас он поднялся медленно, куда спокойней будущего короля, оправил полы мантии, и лицо его озарила та самая тёплая улыбка. — На самом деле, вы все правы, дорогие друзья. Но вы, лорд Неллер, как обычно напористы. А я позволю себе вспомнить о важной вещи. Литания славится не зерном. Да, когда государь Этар был молод и отмечал десятилетие своего правления, солнцу захотелось светить ярче над нашей землёй. Многие годы мы брали её плоды и радовались как благодарные дети — тогда мы не знали голода и страха. Но последние лета, увы, нас не баловали. Простая засуха сгубила больше посевов, чем то невежество, которое вы приписываете нашим людям. Не вина крестьян, как и не вина его покойного величества в том, что жизнь состоит не только из светлых красок… но порой и из тёмных.
— Мы сто раз обсуждали это, святейший! — устало простонал Неллер. — Если вы считаете, что Богам было угодно послать нам засуху — молитесь, чтобы они смилостивились, вас никто не отговаривает!
— Вам не хватает терпения, мой друг. Нам всем его порою не хватает. — Балуар и не думал обижаться. — Но повторюсь, Литания славна не богатствами. Не древесиной, не металлами, не драгоценными камнями. И не прекрасным урожаем. То, чем мы действительно по праву гордимся — добрая воля. Дипломатия, культура и духовность, если вам угодно. И я не хочу, чтобы с кончиной государя Этара мы забыли, что именно однажды нас возвысило.
 
— К чему вы клоните? — раздражался Неллер.
— Наши соседи — достойные и неглупые люди. И да, сейчас они богаче нас. Но даже в такое сложное время именно к нам послы из Асхема и Маларии едут искать поддержку.