Ненавижу недопонимания (СИ)
Тильта из прошлой жизни почти видела себя ТАМ! В окружении прекрасных, утончённых леди и благородных, величественных джентльменов. Бойл будто знал, что ей интересно! Хотя, почему «будто»? Его Величество всегда был очень чуткий! И в той жизни, и в этой. Потому что письма, которые он пишет ей СЕЙЧАС — совершенно не похожи на письма прошлого, которого, Слава Богам, больше не существует.
Её «брат», как и полагается проницательному, благородному и мудрому человеку, по её письмам прекрасно понимал, что ей будет интересно, что она мечтает прочитать. Тогда — она хотела блеска столицы, и благодарный их семье Истинный Правитель Эйрума рассказывал ей о нём. Сейчас же девушка хотела лишь любить своих родных, быть с ними как можно больше и чаще.
Любоваться очаровательной улыбкой матушки. Чувствовать на макушке ласковую ладонь отца. Кидаться на шею братьям, когда те возвращаются из плавания домой. Шутить над серьёзностью самого старшего брата, доводить его до притворной ярости, а потом целовать в щёки и со смехом убегать от топающего ногами в деланной злости отцовского наследника. Она призналась себе, что любит провинциальное баронство Евлампий, с его тихой, размеренной жизнью, живописными пейзажами и безумно красивыми восходами солнца над Океаном не меньше, а то и больше столицы с её светским блеском.
И в этой жизни письма Его Величества свой «сестре» были наполнены его воспоминаниями о семье, в которой он рос, тёплыми, приятными словами о каждом. О матери, отце, братьях… о ней. «Маленькой и такой стеснительной», — писал он про неё. Да, Тильта предпочитала показывать стеснение перед Его Величеством. Зря. Именно из этих писем, только в своей второй жизни, глупая Тильта Евлампий поняла: монарх был не просто благодарен их семье. Он любил их. Иначе… иначе он не был бы так чуток к её письмам, не были бы они настолько непохожими, на те, которые он ей писал в прошлой жизни. В них «слышался» плеск волн родного побережья, можно было почувствовать освежающую влагу на коже, ощутить запах бесконечного Океана.
Брат… да: её брат, пусть и не по крови, но родной их семье, любящий, скучающий, писал о таких местах поместья и окружающих земель, которые непременно забыл бы, если бы не старался помнить. Она, проводящая в баронстве намного больше времени чем Бойл, и то что-то, но забывала, а после прочтения его писем с радостью и изумлением бежала освежать воспоминания… О прибрежной, «секретной» пещере в скалах, куда можно попасть только с отливом, и легко пересидеть прилив, рассказывая друг другу страшные истории. О маленьком, мелком «лягушачьем» озере, посреди которого торчал «колдовской дуб», бывший просто старой корягой. Про «тайную» комнату в подвалах замка, что являлась обычной захламлённой старым барахлом кладовой. Его Величество помнил все те места, где играл в детстве…
Но она сторонилась Его Величество не только из-за простой неловкости. Девушке было очень стыдно. Тильта думала в конце первой и начале второй жизни, что настоящий правитель Эйрума просто был им благодарен. Она не хотела ему навязываться, даже… задумывала плохое. Да, после того, как он, на короткое время пришел к власти, их род осыпали благами, сделав чуть ли не самым сильнейшим и влиятельнейшим на востоке. Каждый из них получил много больше, чем мог мечтать.
Но это всё не отменяло факта смерти каждого из любимых ею людей. Тильта… хотела предать Его Величество!
В уголках глаз девушки навернулись слёзы, которые не получилось сдержать. Губы задрожали, ладошки сжались в кулачки. Светлые Боги, как же она сейчас себя презирает за те мысли.
— Милая? — обеспокоенная мама осторожно взяла её за предплечье. — В чём дело, дорогая? Ты вся побледнела и дрожишь! Тебе плохо?
— Н-нет! Нет-нет, матушка, отец! — юная леди поспешила успокоить обоих любящих родителей, которые с беспокойством глядели на дочь. — Всё хорошо! Всё замечательно! Просто… — девушка лихорадочно придумывала слова, чтобы успокоить маму и папу. — Просто братец и эта леди выглядят очаровательно! Я так рада за него, что не могу сдержать чувств!
Нельзя дать родителям повод опасаться, что к Тильте возвращаются приступы из детства. Потому что, когда она вспомнила прошлую жизнь, когда «проснулась» в теле себя-ребёнка…
То, что она пережила… Такое… невозможно просто забыть. Взгляд на многое… меняется безвозвратно. Горе потери, счастье нового обретения, страх потери повторной! Последнее — её бич, её ужас, её ночной кошмар. Персональный ад, которым наказали избалованную дуру Высшие Силы. Пугающий, неизменно приходящий в мыслях и отравляющий её существование, неотвратимо надвигающийся в реальности, заставляющий её ночами скулить от боли в сердце. Тихо, под одеялом, чтобы не пугать любимых маму с папой.
В первые мгновения, после пробуждения памяти она не верила. Потом была счастлива… Нет. Не так. Как можно вообще описать словами чувства глупой дочери и сестры, которая поняла, что все те, кого она не ценила, пока они были живы, а после их смерти так горько оплакивала уход родных за Грань, безмерно ненавидела себя за глупость, сожалела о каждой ссоре с ними, умирала в душе каждый раз, когда осознавала: каждый потерянный момент, потраченный на глупые обиды — НЕЛЬЗЯ ВЕРНУТЬ!!! Но сейчас все они — живы!
Безумие счастья, захлестнувшее маленькую девочку, что так и не стала в прошлой жизни взрослой женщиной ни умом, ни вообще, описать невозможно. Её мир рухнул, оставив только развалины… и возродился! Она, буквально, сошла с ума от счастья. Слуги и родные, с непониманием и опаской за ребёнка, смотрели на девочку, бьющуюся в припадке непреодолимой, невозможной радости. Которая, через совсем короткое время превратилось в УЖАС!!!
Ведь впереди их всех ждёт… СМЕРТЬ! Даже если будущее, что она прожила в прошлом — вымысел, страшный сон, жуткий кошмар! Даже если папу, маму и самого старшего брата не убьют в их поместье солдаты очередного нового Короля. Даже если его других братьев не казнят на Флоте. Даже если Бойл не окажется последним наследником Чёрных Королей… Даже если твари, убившие родителей Тильты, не смогут победить её «брата» — Короля… Они всё равно все умрут, но уже по-другому!!!
Смерть близких, для всех остальных бывшая неминуемой, но всё же, лишь умозрительной угрозой, для Тильты имела лица. Жуткие, лишенные красок жизни лица. Каждого из её родных. Исколотого клинками отца, матери, что была разрублена почти пополам, отделённая от тела голова наследника баронства, и два мертвеца… с синими лицами, с опухшими языками, с вытаращенными глазами, вывалившимся языком и синяками на шее от верёвки. Каждого из них она помнила совсем недавно полным жизни! Но… Все погибли… и она видела каждое тело. Прощалась с каждым из них. Тильта просто не понимала, откуда у неё может быть столько слёз.
В тот самый момент осознания Тильта… чуть не сошла с ума. Безумие забрало её разум, оставив только воющего от страха и ужаса ребёнка, корчащегося на полу. Она помнила тот день лишь урывками, но точно знала, что не утонуть в пучине сумасшествия ей помогли лишь папа и мама. Они не отпускали вцепившуюся в них девочку с рук, пытались успокоить, обнимали и целовали.
Потом Тильта узнала, что ближе к вечеру её неостановимая истерика закончилась потерей сознания. Очнулась она уже… более или менее в себе. Но всё равно, ещё несколько дней не могла отойти от матери, упорно мотая головой на все расспросы. Сначала Тильта не рассказывала ничего, потому что не хотела вспоминать, а потом… потому что боялась.
Боялась, что сказка закончится. Что случится что-то плохое. Что рассказ о прошлом, которое ещё не случилось всё испортит ещё хуже. Она откладывала решительные действия. День ото дня, неделями, месяцами, годами. И всё больше запутывалась, погружаясь глубже в пучину нерешительности.
«Брат» Бойл оказался совсем не таким, как она помнила. Не только гордым жителем столицы, но и заботливым человеком, не забывающим в каждом письме рассказывать ей что-то забавное, интересоваться её настроением, делами. Не фальшивый брат, а настоящий. Не благодарный монарх, а по-настоящему родной человек! Как? Как можно предать одного из своих братьев?