Беспощадный босс (ЛП)

Ярость от осознания того, что Кларк пытается обмануть меня и не выполнить условия контракта, страх за безопасность Сандры, желание Хантера, моя собственная ошибка, когда решил, что она пришла в клуб «Ред» по другим причинам, и тот факт, что ей было со мной не безопасно, она сбежала и бросилась в лапы опасности, — все это оборвало хрупкий канат моего самоконтроля.
— Ты и пальцем ее не тронешь. Как я уже сказал, она потерялась. Эта девушка не член клуба. Она мой гость.
Он останавливается на минуту, оценивая меня быстрым взглядом сверху вниз.
— Если она твой гость здесь, в клубе, значит, она член клуба. Мы в зеленой комнате, здесь можно все. Ты не имеешь права указывать, что я могу или не могу здесь делать. — Злая ухмылка подергивает уголки его губ. — Черт, да я мог бы взять тебя, если только захотел.
Я хочу, черт возьми, отвадить его от этой попытки. Но прежде чем успеваю произнести хоть слово, чувствую, как она сдвигается с места, и я резко разворачиваюсь, подхватывая ее на руки, прежде чем она сможет убежать. Сандра тут же начинает осыпать меня кулаками по плечу и пинать ногами, и я полностью понимаю ее страх. Благодаря этому милому джентльмену она знает, что мы в зеленой комнате, что здесь все возможно, и она, несомненно, опасается, что я могу напасть на нее прямо сейчас. В конце концов, какой мужчина не хотел бы закончить начатое?
Из всех вещей, которыми я являюсь, насильник — не одна из них.
Я очень редко захожу в зеленую комнату, а когда захожу, то только для того, чтобы почесать очень специфический зуд.
— Раз уж она здесь новенькая, почему бы нам не поработать вместе, чтобы показать с чем имеем дело? — Похоже, парень наконец понял, что ему никак не справиться со мной один на один, но чем больше он говорит, тем сильнее хочется его ударить.
— Как насчет того, чтобы отвалить? — Я поправляю Сандру на плече, пока она продолжает брыкаться и биться, пытаясь вырваться. Не задумываясь, я шлепаю ее по заднице ладонью.
— Хватит. — Как только произношу эти слова, Сандра замирает, и я задаюсь вопросом, дышит ли она вообще. Я ставлю ее на ноги и смотрю в лицо. — Ты остаешься рядом со мной, пока я не скажу тебе сделать что-то еще. Поняла?
Клянусь, она затаила дыхание. Девушка слегка кивает, не сводя с меня глаз.
И я понимаю, что нашел ее изюминку.
— Хорошая девочка. — Как только произношу эти слова, впадина у основания ее горла опускается, и она глубоко вдыхает, ее ноздри раздуваются, а глаза загораются желанием.
В этот момент понимаю, что могу сделать с ней все, что захочу. Остальной мир полностью исчез, и любая опасность, которую она чувствует, тоже. Это знание разливается по моим венам как наркотик, как опьяняющий напиток, и я хочу ее сейчас как никогда. Кто бы мог подумать, что наши специфические пристрастия будут дополнять друг друга? Я бы счел это за везение, если бы этот засранец не решил заговорить:
— Хорошая девочка, говоришь? Сейчас узнаю.
Идиот, стоящий позади нее, бросается вперед, чтобы схватить Сандру, и я мягко отталкиваю ее с дороги, упираясь рукой в его грудь и держа его на расстоянии вытянутой руки, пока он размахивает руками.
— Я уже сказал, ты не тронешь ее. — Мне надоело тратить время на эту пустую трату кислорода. Второго предупреждения не будет. — Ты уберешься к чертовой матери из моего клуба и больше не вернешься.
Он неодобрительно вздыхает.
— Кто ты, черт возьми, такой, чтобы указывать, что мне делать? Я плачу за членство, как и все остальные, приятель.
— Я тебе не приятель, черт возьми. Считай, твое членство аннулировано. Убирайся, сейчас же. — Я отталкиваю его, и он встает, скрестив руки и усмехаясь над моими словами.
Чувствую, что ярость закипает внутри меня, когда он смотрит еще какое-то время мне в глаза. Затем наполовину оборачивается, как бы раздумывая, не уйти ли ему через дверь. Вместо этого он наносит неожиданный удар правой. Я ловлю его запястье и бью ногой по задней части колена, когда он проносится по инерции мимо меня, опускаясь на одно колено с рукой, вывернутой за спину под таким углом, что кость легко сломать.
  
А я никогда в жизни так сильно не хотел сломать кому-нибудь руку. Быстрый рывок, удовлетворительный щелчок, и он перестал бы причинять женщине боль ради удовольствия. Вместо того чтобы сломать ему руку, я ставлю ногу между лопаток и толкаю вперед, отпуская его руку.
Он сыплет ругательствами, падая лицом на пол. Не теряя ни секунды, он вскакивает на ноги и поворачивается ко мне лицом, поднося оба кулака к лицу в знак явной угрозы, что он готов драться. Я вижу, что его боевая стойка так же слаба, как и сам мужчина.
— Нет! — Сандра звучит расстроенно, и, взглянув в ее сторону, чтобы увидеть, что она прижалась к стене и с ужасом наблюдает за нами обоими.
— Выйди через синюю дверь и жди меня. — По опыту знаю, что в комнатах для оргий обычно довольно спокойно — никто не будет приставать к ней, хотя могут предложить… если вообще заметят ее существование. Блейк сказал, что будет рад обеспечить ее безопасность для меня, но я не собираюсь просить его о помощи. Она моя.
Но девушка качает головой, явно застыв на месте, наблюдая за тем, как другой мужчина наносит мне быстрый удар. Я уклоняюсь от удара, мое терпение на исходе.
— Я не повторяю дважды. — Как только я произношу эти слова, парень наносит еще один удар в мою сторону.
Хрупкая нить самоконтроля обрывается, и я бросаюсь вперед, нанося удар костяшками пальцев по его горлу. Он падает на колени, его лицо краснеет, затем багровеет, когда он пытается сделать вдох. Схватив его за плечи, я поднимаю колено и одним быстрым движением ломаю ему нос. Кровь заливает комнату, отвратительно контрастируя с ярко-зеленым цветом всех поверхностей, пока парень издает гортанный стон и падает на пол.
Мысль о том, что он собирался сделать с Сандрой, наполняет меня темным гневом, и моя нога врезается в его живот. Он сворачивается в клубок, словно защищаясь, и я делаю шаг в сторону, прежде чем снова ударить его ногой, слыша хруст костей, чувствуя запах свежей крови и позволяя своему глубоко укоренившемуся гневу взять верх.
Представляю, каково это — быть беспомощным, когда кто-то сильнее тебя. Я думаю о прошлом, о своей собственной тьме и пинаю его снова, и снова, и снова, испытывая удовлетворение от звуков, издаваемых моим ботинком при столкновении с его телом, и от его криков боли. Я хочу причинить ему боль. Хочу, чтобы он познал муки и страдания.
— Остановись!
Чувствую, как чьи-то руки тянут меня за плечи, и я отталкиваю человека, чтобы снова повалить ублюдка на землю.
— Рико!
Ее голос, выкрикивающий мое имя, останавливает на месте, и я опускаю взгляд на нее, лежащую на полу с заложенными за спину ладонями. Осознаю, что, должно быть, придавил ее, когда отталкивал.
Ее голос понижается почти до шепота, такого мягкого и успокаивающего, что он утихомиривает бушующего во мне демона.
— Ты убьешь его. Остановись.
Я смотрю на лежащего на полу парня, вижу кровь, знаю, что у него сломано несколько костей, и не чувствую ни жалости или угрызений совести. Не в силах сдержаться, я наношу ему еще один удар по его почкам и наблюдаю, как он вздрагивает, выгибает спину и издает стон, стискивая зубы в агонии.
Пинок в равной степени служит напоминанием самому себе, что я не подчиняюсь ее приказам, и потому что ну его на хрен.
— Ты знаешь, что он собирался с тобой сделать? — Я подхожу к ней и хватаю за ребра, поднимая ее на ноги. Слегка встряхнув ее, вижу, как она отказывается признать правду. — Он собирался причинить тебе боль, изнасиловать, возможно, даже пытать или причинить реальный вред твоей личности и получить от этого удовольствие.
— Он не виноват. Меня не должно было здесь быть. Я не должна была приходить сюда вообще. — Когда она берет на себя полную ответственность за всю ситуацию, мое сердце сжимается от тисков.
Я осторожно ставлю ее на ноги и достаю из кармана телефон, отправляя смс своей горничной, чтобы она пришла в зеленую комнату. Не сомневаюсь, она больше никогда не увидит меня прежним. Может, это и к лучшему. Если она будет знать, с кем и на кого на самом деле работает, то, возможно, будет стараться избегать меня и относиться как к монстру, которым, как она теперь знает, я являюсь.