Больше, чем шанс (СИ)

— Привет! Я думала, что вы в Озёрном крае, мистер Лавгуд, — весело сказала девушка, — а ты, Луна? Ты сказала, что у тебя важная встреча и пропустила квиддич. Джордан комментирует вместо тебя и так орёт, что я чуть не оглохла!
— Это спортивный матч, мисс Грейнджер, удивительно, но там всегда… громко, — неожиданно выдал отец Луны.
— Я… с каких пор вы… называете меня мисс Грейнджер? — запнувшись, спросила Гермиона. — Я чем-то вас обидела?
Внезапно заговорила Луна:
— Папа просто расстроен, что его волшебная палочка сломалась и поездку пришлось отложить. Мы идём к мистеру Олливандеру за новой.
И, схватив отца под руку, подруга подтолкнула его в сторону. Мистер Лавгуд, сверливший Гермиону странно пронзительным взглядом, словно очнулся и шагнул вперед, повернувшись к ней спиной. Девушка опешила. Никогда Луна не вела себя так с ней. Она была её подругой, самым близким человеком все те месяцы, что восстанавливали Хогвартс! Боль от происходящего, пренебрежение мистера Лавгуда, который всегда общался с ней, как с родной, вдруг разозлили Гермиону так, что она громко сказала:
— Чудно. Я пойду с вами!
— Не думаю, что это уместно… Гермиона, — выдохнул Ксенофилиус.
— Что вы, мне было там так скучно. На матче, — бодро затараторила девушка, — как удачно, что я вас встретила. Как ваше последнее исследование, мистер Лавгуд?
— Продвигается, — выдохнул он, обменявшись с Луной взглядами, значения которых Грейнджер не поняла, но оттого ещё более насторожилась.
***
В магазинчике Олливандера было тихо и сумрачно, пахло деревом и полиролью для волшебных палочек. Гермиона думала, что после пыток Тёмного Лорда пожилой мастер уйдет на покой, но он неожиданно вернулся, восстановил свою лавку и, как и прежде, самостоятельно помогал каждому юному волшебнику выбрать свою первую палочку. Колокольчик на двери мелодично звякнул, когда они вошли.
— Добрый день! — Олливандер вышел из задней комнаты и приветливо улыбнулся. — Мисс Грейнджер, мистер Лавгуд, Луна. Чем могу служить?
— Моему… отцу нужна новая палочка, — медленно проговорила Луна.
Ксенофилиус молчал, глядя в пол. Гермиона совсем не узнавала его и ужасное подозрение всё крепло в её сознании. С отцом Полумны что-то произошло. И явно связано с его безумными исследованиями, недаром подруга выглядит ещё более потерянной, чем обычно. И эти его взгляды! И выражение лица, так похожее на… на того, чьи чёрные глаза прожигали её каждый раз, когда она на уроке поднимала руку. Но это невозможно.
— О, как жаль вашу славную палочку, мистер Лавгуд, — искреннее огорчился матер, — боюсь, что второй такой мы не найдем…
— Ничего, — перебил Ксенофилиус, — что-то из тиса или бука вполне… сгодится. И сердечная жила дракона.
Олливандер приподнял брови.
— Уверены?
— Да, — кивнул отец Полумны, — нужно же когда-то… что-то… менять.
Он говорил ровно и бесстрастно, и хоть голос лился почти так же, как раньше, Гермиона чувствовала, как по телу пробегают горячие волны непонятной дрожи от ощущения его магии — не враждебной, но иной. Не выдержав, она схватила Луну за рукав и зашептала ей в ухо:
— Если ты немедленно не расскажешь, что произошло, я подумаю, что твоего отца подменили!
Луна моргнула.
— Мерлин, конечно, нет. Его укусил наргл, только и всего. Пришлось выпить пару зелий — эти существа, знаешь ли, весьма ядовиты. Я удивлена, как он еще не покрылся оранжевыми пятнами и не начал петь — верный признак инфекции. Но папа уперся, что экспедицию нельзя откладывать, палочку сломал… Никогда не видела его таким неуклюжим.
Гермиона с облегчением вздохнула. Ну конечно. Всему есть разумное объяснение. И то, что ей везде мерещится Северус Снейп, который, несмотря на пустую могилу, всё же умер полгода назад, полный бред.
— Прости. Я… я, наверное, просто устала, — поморщилась она.
Луна кивнула.
— Твои мозгошмыги в полном беспорядке.
Тем временем Ксенофилиус Лавгуд взмахивал уже пятой палочкой и морщился так, словно его терзала зубная боль. Олливандер же наоборот, начал улыбаться.
  
— Кто бы мог подумать… — нараспев проговорил он. — Хм. Вам не нужна сердечная жила дракона, отнюдь…
— Это еще почему? — проворчал Снейп. Притворяться кем-то другим было сложнее, чем он думал. Как ни странно, пить оборотное зелье ему не приходилось ни разу в жизни и опыт был на редкость омерзительным. Хуже всего была прицепившаяся к ним, как банный лист Грейнджер. Как будто чуяла — пристально вглядывалась в его лицо, следила за каждым жестом и чуть не принюхивалась. Хотелось заорать… по привычке. Девчонка сильно изменилась — похудела, побледнела и больше не выглядела такой самодовольной, как на уроках, но ему было достаточно того, что она спасла его, хоть он и не просил. Он чувствовал, что… как будто обязан ей чем-то. Но долг жизни почему-то не вспыхнул браслетом на его запястье. Возможно потому, что Грейнджер была уверена, что он мёртв.
— Сейчас принесу то, что может вам подойти. Ива и волос единорога. Попробуйте.
Снейп взял палочку и тепло пробежало, кажется, до самого сердца. Взмахнув ею, он увидел сноп искр.
— Как интересно, — прошептал Олливандер.
— Почему? — повторил Северус, избегая испытывающего взгляда Грейнджер и понимающего Луны.
Олливандер на миг прикрыл глаза, прежде, чем заговорить:
— Это палочка… ива подходит тем, кто потерян или в чём-то не уверен, но волос единорога свидетельствует о силе духа, самопожертвовании и смелости. И о верности. Я никогда бы не подумал, что эта палочка выберет вас. Предыдущая — с пером феникса и из розового дерева говорила, что вы человек с фантазией и очень широким кругозором…
— Сколько с меня? — Снейпу было неприятно слышать то, что говорил мастер.
— Одиннадцать галеонов.
Расплатившись, они втроем вышли из лавки. Грейнджер притихла, Луна думала явно о чём-то своем, а Северус размышлял, надолго ли ему хватит оставшихся в сейфе семьсот галеонов. Немало, но для безбедной жизни явно недостаточно. Нужно что-то придумать, чтобы не сидеть на шее у Лавгудов. Может, попытаться продать дом в Паучьем тупике? Много не дадут, но хоть что-то. Жить в Коукворте он не стал бы и под угрозой поцелуя дементора — слишком много отвратительных воспоминаний. Покосившись на Гермиону, он увидел пристальный взгляд карих глаз и понял, что они уже дошли до Кабаньей головы.
— Я, пожалуй, домой, Луна. Рад был… повидаться, — сказал Снейп.
Девушка кивнула.
— Увидимся дома, когда ты вернешься из Озёрного края, папа.
Когда он скрылся в дверях трактира, Гермиона повернулась к подруге:
— Это не твой отец. Кто это? Или всё же с ним что-то произошло? Но его мимика и походка… это…
— Я не могу сказать, — Луна улыбнулась, глядя на неё, — но твои слова меня радуют. Ты всегда так хорошо чувствовала, Гермиона. Твоя интуиция приведет тебя к правильному ответу.
— Ты просто не можешь… или тебя заставили? — продолжала допытываться Грейнджер. Ей казалось жизненно важным найти ответ на мучивший её вопрос.
— Непреложный обет, — Лавгуд покачала головой, — всему свое время. И кстати, тебя ищет Рон.
— Что?
— Гермиона, вот ты где! — раздался громкий крик её парня спустя секунду. — Мы тебя обыскались! Идём в «Три метлы», там Розмерта наливает бесплатно!
— Кто победил? — крикнула она в ответ, не заметив, как Луна прошмыгнула мимо толпы приближающихся Уизли и направилась в замок.
— Конечно же, Гриффиндор! — Джинни сияла, как начищенный галеон. — И всё благодаря мне!
Спустя два часа, которые Гермиона просидела, как на иголках, она наконец решилась. Если она не узнает, что происходит у Лавгудов, ей просто не заснуть сегодня. Луну обязали молчать, кто знает, может, они в опасности? Слишком свеж был в памяти визит в их уютный коттедж, закончившийся встречей с Пожирателями смерти. Девушка похолодела. А вдруг это один из тех, кто сбежал?! И он держит Ксенофилиуса в заложниках? Не мешкая ни секунды, она шепнула Рону, что идет в туалет, вышла на улицу и трансгрессировала. Сердце колотилось как бешеное. Стискивая волшебную палочку и набросив на себя щит, Гермиона прокралась к дому. Как быть, просто постучать или…