Двойной генерал (СИ)

И ещё одно: усиливать 6-ой корпус больше не буду. Вытаскивать из него танки тоже не дело. Рушить сложившуюся часть не стоит. А вот перебросить 29-ую мотодивизию южнее, для перехвата возможных прорывов можно. Пожалуй, стоит усилить их танковым батальоном из Т-34.
Из внутренних диалогов.
— Чего это Жуков всё профукает? — генерал не доволен моей фамильярностью.
— Сам всё увидишь…
Под конец дня ставлю командарма Кузнецова в неловкое положение, а точнее сказать, сажаю в лужу. Холодную и противную. Требую обеспечить мне радиосвязь со штабом округа. На вид уверенно он ведёт меня по коридору в угловую комнату, которая вдруг почему-то оказывается на замке.
— Сейчас выясню у начальника связи, почему радиопереговорная закрыта, — в его глазах с самого начала замечаю лёгкую тень смятения.
— Не надо ничего выяснять, товарищ генерал-лейтенант, — говорю я мягко, но Кузнецов мгновенно спадает с лица. С имени-отчества я перехожу на официальное обращение, и мягкость моего тона только усиливает давящее впечатление. Мгновенно он понимает, что означает эта перемена. Иначе недолго бы он пробыл генералом. А ещё я успокаивающе похлопываю его по плечу, от чего моего командарма, неожиданно лишившегося обнадёживающего индивидуального звания «Василий Иванович», пошатывает.
— Радиорубка, как говорят моряки, должна работать круглые сутки без выходных. Отсутствие дежурного по радиосвязи приравнивается даже не к оставлению поста часовым, а полному снятию караула по произволу его начальника. С объекта стратегической важности.
Мой тон ещё более смягчается, Кузнецов почему-то бледнеет. Мои глаза, чувствую, тоже светлеют. Совсем не от радости или приступа дружелюбия.
— Вы поймите, товарищ генерал-лейтенант, майор не всегда старше лейтенанта, — заботливо снимаю пылинку с его плеча, — особенно с некоторыми приставками к их званию.
Возвращаемся. Только до холла, всё моё я не ношу с собой, всё мое носимое в руках Саши. На выходе из штаба, а до аэродрома слегка взмокший Кузнецов нас провожает, начинаю давать инструкции. Ему и полковнику Анисимову, ответственному за боевую подготовку.
— Товарищ генерал-лейтенант, — мой переход на официальное звание замечает и Анисимов, — завтра с утра жду вашего доклада, что всё у вас в порядке с радиосвязью. Доклада по радио, как вы, надеюсь, понимаете. И поверьте, я не забуду убедиться, что на уровне корпусов, дивизий и полков тоже всё в порядке.
— Теперь ты, Николай Павлович. Продолжишь священную миссию по проверке боеготовности. Основательным галопом, как ты любишь. С 3-ей армией, считай, завершено. Пойдёшь дальше на юг. Следующая остановка — 10-ая армия. С УРами поступишь по той же схеме, что и я. Так же проведи небольшие учения на уровне батальонов. Постарайся без особых материальных затрат. На боеприпасы и тем паче ГСМ. Нам нужно выяснить уровень командиров младшего и среднего звена. Про высшее звено мы уже знаем, что оно ни к чёрту…
Кузнецов дёргается, на что я и рассчитывал.
— Совсем забыл, — хлопаю себя по лбу, — товарищ генерал-лейтенант, надеюсь, вы догадались списать на учения и боевую подготовку хотя бы сотню мин?
Опять бледнеет.
— Коля, — перехожу на совсем интимное обращение к своему полковнику, — подпиши ему ордер на расход боеприпасов, пусть накапливает сверх нормативов. Патронов никогда не бывает слишком много, их либо очень мало, либо просто мало, когда уже не влезают. С горючим та же петрушка.
Анисимов имеет на это право, с моим одобрением никаких сомнений у него не будет. Кивает и снова смотрит на дорогу, по которой весело бежит автомобиль. Сзади порыкивает бронеавтомобиль охраны.
— Я этих ухарей знаю, — киваю на Кузнецова, — пока мы тут в машине едем, его штабные уже всех соседей оповещают о проверке. Что проверяют, как и зачем…
— Дмитрий Григорич… — чуть не стонет Кузнецов.
— А если не оповещают, то они — идиоты, — заканчиваю я. Мне так удобнее и привычнее, нежели насиловать подчинённых, принуждая их утаивать начальственную угрозу от своих соседей. Как-то это не по-товарищески, не по-советски.
 
Мне так удобнее. Знаю, что нет необходимости проверять все армии, или все корпуса. Проверил в одном месте и улетел в небо. А по войскам долго круги потом расходятся. Все лихорадочно бегают, приводят всё в порядок, усиленно красят траву. Зная, за что конкретно коллеге уже прилетело. По итогу мне весь округ проверять не надо. Не всегда, по-крайней мере. Нагрянул в одно-два место и обратно, к жене и детям. Обещал ещё к Белову в 10 САД заглянуть, может, и загляну, но позже.
27 марта, четверг, время 11:25.
Поле и перелесок рядом в двух километрах северо-западнее Пинска.
— Поле-то уж вспахано, тащ капитан! — на капитана Крайкова сияет веснушками молодой солдат. Не только возрастом молодой, небольшой срок службы выдаёт гимнастёрка. Почему-то она всегда себя так ведёт. С точностью до полугода по ней можно определить срок, отбарабаненный красноармейцем.
Капитан задумывается. Портить пашню не хочется, и деваться некуда. Прокладывать линию по краю, где наездили грунтовую дорогу, такая морока. Через лес, только вручную. С одной стороны, не страшно, у него целое отделение, сто метров для них меньше часа. Парни крепкие, наточенные лопаты в кузове машины, но это время. Опять-таки петлю делать.
— Грабли у нас есть?
Оказалось, что есть, сержант позаботился. Молодец! Сам-то он не догадался. Там ещё пара ломов лежит, топоры, короче, шанцевый инструмент у них в наличии и ассортименте. Всё началось почти месяц назад, когда командующий дал ему фронт работ. Поначалу капитан, привычно держа лицо, про себя поморщился. Но приказ есть приказ, и его надо выполнять. Никого не интересует, хочется тебе в земле ковыряться или не очень. Но с течением времени капитан осознал важность задачи. Прежде всего по вниманию самого командующего, который долго не выпускал его из поля зрения.
— У нас фактически нет связи, товарищ капитан госбезопасности, — немного официально заявил командующий, обычно Павлов не поминал госбезопасность. Симметрично и Крайкову разрешалось именовать его просто генералом. А то и по имени-отчеству.
— Как это нет? А как вы приказы передаёте?
Павлов раздражённо махнул рукой.
— Пользуются гражданскими линиями, по телефону звонят. Радиостанции есть у всех до уровня полка, но никто к ним не подходит. Папуасы хреновы! Боятся!
Генерал объяснил, чего он хочет. Связь по радио это хорошо, но есть недостатки. Разговор подслушать легче лёгкого. Надо шифроваться, любой шифр можно вскрыть или добыть шпионскими способами. Проводная связь в этом смысле надёжнее. Чтобы подслушать, надо знать, где линия, добраться до неё, — а обычно она на своей территории, то есть, сделать это могут только шпионы, — и только потом подключайся и наслаждайся подслушиванием. Пока тебя не застукали за этим неблаговидным занятием.
— Пользоваться радио я их заставлю. Всех. Но иметь резервные линии не помешает, это ещё один канал управления войсками. По узлам связи я расставлю посты ВНОС, и эту сеть раннего оповещения, предупреждения и контроля создашь ты. Они не только за небом будут следить, вообще за всем. Своего рода разведывательная и управляющая сеть на собственной территории, нервная система всего округа. Но пользоваться ею командиры будут только в экстренных случаях, основной канал для них — радио.
После уточнения деталей капитан принялся за дело. Основная тонкость — связь должна быть скрытой. Нельзя на столбах, деревьях и шестах провода развешивать. Глубоко закапывать — слишком много времени уйдёт.
— Людей возьми, сколько надо. Хоть роту. Только секретность как будешь обеспечивать? — нагружал его трудностями генерал.
С секретностью проблем капитан как раз не видел. Хоть и для роты. Всё элементарно. Привозишь людей на место в закрытом кузове, выглядывать запрещаешь. На месте роют длинную траншею, укладывают кабель и уезжают. Роту с севера использовать на юге, южных на западе, западных на востоке и так далее. Можно из Смоленска людей привезти, они вообще не поймут, где находятся.