Вейн

– Помогите! Я здесь! Здесь! Ау! – снова и снова кричала Вейн, чувствуя, как саднит уже сорванное горло.
Ветер выл вовсю, швыряя ей в лицо комья снега и льда. Отчаяние душило паникой, но она заставляла себя успокоиться. И снова попыталась закричать, но получилось выдавить лишь слабый хрип.
Когда из белой бури вылетела темная фигура, девушка уже потеряла всякую надежду и не поверила своим глазам. Всадник резко натянул поводья, останавливая жеребца. Вейн шарахнулась в сторону, опасаясь угодить под копыта. С трудом удержала равновесие и не повалилась в сугроб. Подняла голову и прошептала окончательно замерзшими губами:
– Помогите.
Незнакомец протянул руку и легко закинул девушку в седло. В любое другое время подобное обращение должно было вызвать у благовоспитанной лейны негодование, но все, что испытала Вейн сейчас – это приступ горячей благодарности. Да она готова была расцеловать этого всадника.! Обернулась, желая что-то сказать, но не смогла, пораженная до глубины души. У всадника были удивительные глаза. Словно расплавленное серебро…
– У вас еще будет возможность поблагодарить меня, путница, – произнес мужчина, пришпоривая жеребца и одной рукой прижимая ее к себе.
А Вейн вдруг накрыло волной необъяснимого ужаса. Она провалилась в темноту и уже не чувствовала, как они мчатся сквозь бурю, и как незнакомец несет ее на руках в теплый холл замка…
* * *
После неудавшейся прогулки Вейн свалилась с горячкой на несколько дней и вынуждена была находиться в кровати, злясь на себя за глупость. Впервые спустилась к ужину лишь через пять дней и удивилась, увидев за столом того самого незнакомца, что спас ее.
– Мы не успели познакомиться, – поклонился он, и в голосе проскользнула легкая насмешка. – Александр Далькотт. Рад, что вам стало лучше, лейна Вейнитта.
– Называйте меня Вейн, прошу вас, – отозвалась она. Голос все еще хрипел, простуженное горло саднило.
– Мы так испугались за вас, – обеспокоенно сказал Леран. – Как вы себя чувствуете?
– Уже лучше, – улыбнулась ему девушка, усаживаясь на отодвинутый служкой стул.
Она уже знала, что в тот день, когда ушла гулять, ее не искали. Люсинда поведала ей это, плача и держа за руку, когда сестра металась в горячке.
– Прости, – причитала она, – прости меня! Я думала, ты уже в замке. Я даже предположить не могла, что ты не вернулась с прогулки! Сидела в зимнем саду, смотрела на розы, а ты там одна… В снежном буране… Чуть не погибла! Прости меня! Умоляю! Я так виновата!
– Ты не виновата, – хрипло успокаивала Вейн сестру и гладила по волосам. – Не терзайся.
Все время, пока она болела, Люси неотлучно находилась рядом, держала ее за руку, рассказывала что-нибудь увлекательное или читала. Она изо всех сил старалась загладить вину, хоть Вейн и убеждала ее, что не о чем беспокоиться. Но Люси так убивалась, что вскоре уже Вейн почувствовала себя виноватой. Может, потому она и постаралась как можно скорее выздороветь, чтобы не видеть больше жалостливых глаз Люсинды.
– Лучше, – повторила Вейн и расправила на коленях льняную салфетку. Она подняла голову и улыбнулась: – Рада познакомиться со старшим братом моего нареченного. Мы много слышали о вас, дер Александр, хотя я не думала, что нам доведется встретиться при таких… необычных обстоятельствах! И благодарю вас, вы очень вовремя оказались на той дороге.
Вейн снова посмотрела в его холодные глаза. Надо же, совершенно не похож на брата. Скорее, Ксандра можно было назвать братом самой Вейн. У них обоих были темные волосы и светлые глаза, только у нее зеленые, а у него – серые, словно расплавленное серебро.
Впрочем, Вейн знала, что Леран и Александр братья лишь по отцу, а матери у них разные. Старший после смерти родителей унаследовал Далькотт, но мало времени проводил в родовом замке, в основном проживая в столице при дворе короля. На этом знания девушки заканчивались, общительный Леран не слишком любил говорить о своей семье. И тем более о старшем брате.
 
Вейн хотела поинтересоваться, надолго ли Александр пожаловал в Далькотт, но решила, что подобный вопрос может показаться двусмысленным, словно она уже мнит себя хозяйкой замка. К счастью, повисшую тишину нарушила непосредственная Люси:
– Дер Александр, а это правда, что при дворе девушки и дамы стали носить под платьем брюки? Прямо как… как принявшие Тьму? Знаете, в нашей глуши мы совсем отстали от жизни, ничего не знаем о современных нравах!
– Честно говоря, я тоже не очень о них осведомлен, лейна Люсинда, – ответил мужчина. – А что касается одежды лейн при дворе… хм. Брюк под платьем я не заметил. Но, возможно, я был не слишком… внимательным.
– Как жаль, – искренне огорчилась Люси.
– Люсинда! – строго отдернула ее мистрис Алесс. – Ты задаешь много вопросов!
Вейн отвела взгляд. За спокойным ответом дера звучала насмешка, но Люси этого не заметила.
– Вас тоже интересует мода при дворе, лейна Вейн? – обратился к ней Александр.
– Не очень, – честно ответила она.
– Отчего же?
– Не думаю, что эти сведения как-то пригодятся мне в жизни. К тому же Далькотт так далеко от столицы, что когда столичная мода дойдет до наших мест, я уже буду шить распашонки для внуков.
– А вы планируете провести всю жизнь в Далькотте?
– Странный вопрос, брат! – с улыбкой заметил Леран. – Где же еще должна проводить свою жизнь моя супруга, как не в нашем родовом замке?
Александр промолчал. Он пил вино, задумчиво смотрел на Вейн поверх кубка, и ей было не по себе от его взгляда.
– Дер Александр, а вы видели принявших Тьму? Или эри? – не унималась Люси.
– Люсинда Брайнс! – возмутилась мистрис Алесс, а тетушка Рута поджала губы. В приличном обществе говорить о таких вещах, было не принято, даже возмутительно.
Между тем, несмотря на возмущение, в глазах мистрис скользнуло жадное любопытство, смешанное со священным ужасом. И они обе застыли, отчаянно делая вид, что совершенно не интересуются этим вопросом.
– Да, я их видел, – кивнул Александр, рассматривая свой бокал, словно было в нем что-то чрезвычайно интересное.
– И как они? – Люси поддалась вперед, совсем забыв о правилах приличия. – Они и правда такие монстры, как о них говорят? Чудовища? У них есть огромные рога и копыта? А в глазах сверкает пламя Тьмы?
– Люси! – с отчаянием простонала мистрис Алесс.
– Нет, лейна Люсинда. Ни рогов, ни пламени я не заметил, – вежливо ответил ей дер Александр. – Но, как уже говорил, возможно, я не слишком внимателен.
– А…
– Достаточно! – Мистрис Алесс сурово посмотрела на воспитанницу, и Люси сникла.
Служки принесли горячее, и беседа перешла на более безопасные темы. Обсуждали погоду и разгулявшийся буран, новую книгу скандального дера Оливьера и предстоящее празднование Дня Света. Вейн в разговоре не учувствовала. Аппетит пропал вовсе, и она сидела, погрузившись в свои мысли, и делая вид, что ест. Но кусок в горло не лез. Устав притворятся, она поднялась, сославшись на недомогание после болезни, и ушла наверх.
Вейн брела по галерее замка, пытаясь избавиться от ощущения тревоги, что поселилось в ней. Но получалось плохо. Она поднялась на башню и застыла, бездумно рассматривая раскинувшуюся внизу заснеженную долину и прислушиваясь к воющему в вышине ветру.
Разговоры за столом оставили в ней гнетущий осадок, и она не знала, как избавиться от него. Так бывает иногда, вроде и нет причин грустить, все благополучно, а душа отчего-то мечется, беспокойно ей.
Девушка не услышала шагов за спиной и вздрогнула, когда рядом возникла темная фигура.
– Я напугал вас? Прошу простить, – Александр говорил приветливо, но почему-то с каждым его словом Вейн становилось все больше не по себе.
– Немного. Я не слышала, как вы подошли.
Он внимательно рассматривал ее, и девушка занервничала под его взглядом. Она не знала, что еще может сказать. О чем ей вообще разговаривать с этим человеком? И зачем он сюда пришел?