Летун. Фламенко в небесах (СИ)
— Хорошо. Я понимаю. А другие Ваши коллеги? Что Вы о них можете рассказать?
— Фрэнк Глазго Тинкер. Я с ним общался меньше, чем со Штайдером. Но знаете: хотя этот парень, как и любой американский пилот, не откажется от полагающихся ему за военную работу денег, ему, похоже, крайне интересна сама Испанская революция и народ Испании. Тинкер — отличный лётчик. Будь у меня возможность, я бы дал ему возможность воевать не на устаревших и рассыпающихся в воздухе «Бреге», а на хороших новых истребителях. Я видел, как летают русские парни на «чатос» — отличные парни на неплохих машинах. Но кроме И-15 в СССР выпускаются и более новые самолёты. Пусть правительство Республики обратиться к Советскому Союзу — мятежники получают новые самолёты из Германии, и нам понадобятся новые советские истребители! Фрэнк Тинкер — очень талантлив, и, в отличие от меня, окончил Военно-морскую академию США. Он профессиональный истребитель[5]!
Джордж и Сайрус Томпсоны… Этим парням просто нравится летать. Знаете, они забавные, как молодые щенки овчарки. Такие любознательные, косолапые, всем интересующиеся. Если они успеют вырасти — превратятся в мощных красивых псов, способных достойно принять бой с любой волчьей стаей, покушающейся на охраняемую отару.
Ну вот, вроде бы, и всё. Ничего плохого о сослуживцах сказать не могу, разве что все мы получаем деньги за свою работу. В оправдание процитирую слова великого русского поэта Крылова:
'Хоть при богатстве нам есть также неприятства,
Хоть говорят, что бедность не порок;
Но все уж, коль терпеть, так лучше от богатства'[6].
Когда при коммунизме исчезнет необходимость в деньгах — тогда и песеты, и доллары будут интересны только историкам и коллекционерам. А пока приходится их зарабатывать. Спасибо властям Республики за предоставленную возможность.
Штабной офицер поднялся из-за стола, сильно хромая и опираясь на трость, прошёл к окну и, опершись на подоконник, грустно усмехнулся:
— Всякий судит о других согласно собственному душевному состоянию. Вы, камарадо Русо, должно быть, хороший человек…
Думаю, Вам неизвестно, что трое ваших коллег: Акоста, Лорд и Шнайдер, вчерашней ночью самовольно оставили расположение своей воинской части. Они заранее сговорились с одним из контрабандистов и на его катере попытались пересечь Бискайский залив и попасть во Францию. При попытке тайного пересечения границы пограничный корабль был вынужден открыть огонь из пулемёта. Контрабандист погиб[7], а ваши коллеги — задержаны и теперь ведётся следствие…
М-да… Ничего себе пирожки с котятами… Хотя Лорд, конечно, мутный тип, но какого лешего Фрэнки Шнайдер ввязался в его мутки? Вроде же нормальный человек⁈
— Они что, сошли с ума, товарищ лейтенант? Идёт война, а они — служат в армии Республики! — Я крепко озадачен… Это если мягко говорить. И без матерщины.
Вновь усмешка на лице штабника, на сей раз — ехидная:
— Говорят, соскучились по жёнам[8]…
[1] Цветок пуансеттия. Цветёт только зимой и считается в Испании символом Рождества и Нового года. Цветки похожи на звёзды, потому так и называются.
[2] Наум Коржавин.
[3] Почти дословный ответ Шнайдера американским журналистам после возвращения в США. В оригинале он говорит не о себе одном, а о троих пилотах, дезертировавших из ВВС Испанской Республики.
[4] Тоже дословная фраза Ф. А. Лорда.
[5] Герой ошибается: Ф. Г. Тинкер служил в ВМФ США пилотом гидросамолёта-разведчика на крейсере «Сан-Франциско», но был уволен «с позором» за пьяный дебош. Зато во время Гражданской войны в Испании стал самым результативным американским лётчиком-волонтёром, сбив семь итальянских и немецких истребителей, летая именно на советских И-15 и И-16. Судя по упоминаниям в мемуарах, человеком был резким, но добрым и справедливым. Сейчас таких в Америке всё меньше, увы…
[6] И. А. Крылов. «Откупщик и Сапожник».
[7] По другой версии событий, контрабандист-владелец моторной лодки был арестован ещё до отплытия и впоследствии расстрелян.
[8] По крайней мере, так мотивировал эту выходку Шнайдер после возвращения в США: «нам обещали, что будут разрешены рождественские каникулы и в Биаррице нас ожидали жёны. Но отпуск не разрешили и мы предприняли попытку добраться туда самостоятельно».
Глава 11
XI
Испанская республика, Бильбао, 12 января 1937 г.
В Бильбао идёт снег.
Третьи сутки над провинцией Бискайя низко нависают тяжёлые тучи. В воскресенье и в понедельник из этих туч, словно вражеские парашютисты-разведчики стараясь быть тихими и незаметными, срывались редкие снежинки, а слой застывающего пара между космосом и Землёй становился всё мощнее, наливаясь иссиня-серой темнотой. Несмотря на это, наши парни рисковали вылетать на боевые задания на своих «Бреге». Для их прикрытия в воздух поднималось и звено сталинских соколов «Конрада» на своих юрких «чатос». Вот только с бетонированных и заасфальтированных ВПП по другую сторону фронта взлетали и «Фиаты» с «Хейнкелями» и франкистские бомбардировщики…
Вчера вечером меня выписали из госпиталя «на долечивание»: левая рука пока что в гипсе, локоть правой побаливает, но умеренно, всё остальное уже вроде бы в норме. В нашем ПВД непривычно тихо: я как-то уже привык, что в этом времени рядом часто звучит английская речь с североамериканским акцентом. Теперь её слышно намного реже.
«Несвятую троицу» наших дезертиров-самовольщиков продержали в военной тюрьме — это у испанцев такой гибрид СИЗО, гауптвахты и дисбата в одном квартале — всего восемнадцать часов. Считаю — безобразно мало за ту выходку, которую они учинили, тем более, что из-за них погиб посторонний человек — пусть тот и был контрабандистом и осознавал риски своей «профессии». Но в дело вмешался американский консул и Лорда, Акосту и Шнайдера, уволив ко всем чертям, депортировали за границу Республики. Мол, хотели во Францию — звездуйте на сверхзвуке и радуйтесь, что на шлёпку не отправили. А то ведь могли, прямо в момент задержания: баски — народ горячий и грохнуть предателей безо всякого суда «именем революции» вполне способны. А эти трое республиканцами воспринимаются именно как предатели, бросившие боевой пост и товарищей. Пусть даже «променяв на баб». Гоголевский Тарас Бульба за подобное родного сына пристрелил, а в Бискайе таких пассионариев, как тот Тарас, — каждый первый, не считая каждого второго.
Ну да и бес с ними, паразитами. Гораздо хуже, что две недели эскадрон «Янки» вылетал на бомбёжку всего тремя машинами: ведущий звена — Тинкер, ведомые — кузены Томпсоны.
Долетались…
Сегодня под утро в Бискайе начался настоящий снегопад. Погода — абсолютно нелётная по нынешним временам. Плохо. Плохо, что это не произошло вчера. Не пришлось бы сейчас идти вместе с сотнями военных и гражданских по улице, под рвущиеся из раструбов духовых инструментов звуки. «Гимн Риего»[1] сменяет «Звездно-полосатое знамя»[2], а его — «Вы жертвою пали»[3]. Беспрерывно сыплющийся из низких туч снег скапливается на плечах и головах идущих, на растянутых перед колонной солдатских одеялах, которые крепко держат, иногда сменяясь, порой незнакомые друг с другом мужчины. Вперемежку со снегом на одеялах — монеты: и просто так, и завёрнутые в бумажные купюры — чтобы песеты не сдуло вдруг нежданным порывом ветра. Есть в Испании такой обычай: собирать «вдовьи деньги» для семьи погибшего воина. Сегодня — четыре груды песет на четырёх одеялах. И четыре гроба несут, почти вертикально на руках в скорбном шествии. Это тоже старинный обычай: покойным напоследок как бы дают взглянуть на тот город и тех людей, которых они защищали и за которых погибли.
«Совьетико пилото», раненым сумел выпрыгнуть из горящего истребителя, но не сумел дожить до медиков. Не знаю, как его звали мама и папа. Здесь, в Бильбао, в кладбищенской книге учёта, его именем останется «Мигель».