Чужая игра для Сиротки (СИ)

Потому что уже давно не делал ничего подобного.
Кажется, с тех самых пор, как однажды проснулся в борделе в окружении десятка голых девиц, не помня, ни как я туда попал, ни что я с ними делал. Хотя о втором по их замученному и измотанному виду, догадаться было не сложно.
— Что тут, Хаос подери, происходит? — спрашивает Эвин, приходя в себя. Пинком закрывает дверь за своей спиной, отрезая все любопытные носы по ту сторону порога. — Рэйвен, что ты с ней делаешь?! Совсем спятил?!
Задницей понимаю, что сейчас не время объяснять, что произошло, поэтому оттягиваю момент, бережно укладывая девчонку на кровать. В глаза бросается красный след на ее запястье. В том самом месте, где я как ненормальный буквально впился в ее кожу, высасывая жизненную энергию, потому что сдерживаться уже больше не было сил.
Голова до сих пор кружится от вкуса ее души.
Будь оно все проклято!
— Это не то, что ты думаешь, — говорю раньше, чем понимаю, как глупо звучит это банальное оправдание для человека, который прекрасно знает, на что я способен.
—Ради богов, Рэйвен! — Эвин обходит меня по широкой дуге, присаживается на край кровати и легкими похлопываниями по щекам, пытается привести герцогиню в чувство. — Матильда, очнитесь. Матильда, что…
Его взгляд сперва опускается на выпуклый красный след от украшения-удавки, потом — на безжизненно откинутое запястье. И в третью очередь — на меня.
— К ее шее не имею никакого отношения, Ваше Величество. Я пытался спасти ее и…
На одной из моих ладоней до сих пор остался след ожога, но в остальном — я это чувствую — выпитых жизненных сил мне хватило, чтобы исцелиться. Стараясь не привлекать внимания, немного отвожу за спину покалеченную руку, и в двух словах быстро объясняю Эвину, что произошло.
Но об ожогах — умалчиваю.
Впервые за все время, что мы знаем друг друга — много лет! — я умалчиваю. И умалчиваю именно о том, о чем следовало бы сказать в первую очередь.
Даю себе обещание держать рот на замке ровно до тех пор, пока Матильда не придет в себя и не объяснит мне, что все это значит. Потому что если мелкая мерзавка нашла способ прорвать Печать и заключить контракт с демонами, это может быть… очень большой проблемой.
— Ты присылал ей украшение, Эвин? — Я настолько готов услышать «нет», что его внезапный утвердительный кивок на мгновение даже вышибает из равновесия. — То есть… это ты…
— Демонова дюжина, я просто прислал украшение женщине, на которую хочет произвести впечатление, — шипит Эвин, и в один рывок поднимает герцогиню на руки. Она такая маленькая и беспомощная, что где-то внутри меня в конвульсиях дергается еле живая совесть — я же мог убить ее, если бы Эвин появился хоть на минуту позже. — Я не собирался отправлять ее к праотцам, Рэйвен!
По крайней мере, ничего такого в наши планы не входило и у меня нет повода сомневаться в его словах.
— Куда ты? — делаю шаг за ним, но он останавливает меня грозным взглядом.
— Отвезу Матильду к единственному, кто сейчас может ей помочь.
Киваю.
К химеру. В Артании больше нет никого, кто бы мог исцелить душу.
— И пока меня не будет — разберись, что все это значит, — приказывает король. Жестко и безапелляционно, потому что сейчас я больше не друг, я — его цепной пес и инквизитор. Распутывать такие загадки — моя работа. — А когда найдешь — сделай так, чтобы с головы «умника» не упал ни один волос, потому что открутить эту голову — моя королевская привилегия. Хоть с этим ты справиться в состоянии?
Молча склонив голову, проглатываю где-то даже заслуженный укор.
Хороший урок на будущее: любая женщина, вдруг возникшая на пороге моей жизни и задержавшаяся там чуть больше положенных нескольких часов, обязательно станет источником проблем.
  
Глава сорок пятая
 
Сиротка
Я прихожу в себя совсем не от того, что жесткие губы герцога впиваются в мою руку.
Я просыпаюсь от навязчивого желания чихнуть.
Словно кто-то щекочет тонким перышком у меня под носом.
Неосознанно даже пытаюсь его смахнуть, но щекотка никуда не девается и совершенно точно, нет никакой руки, которая бы держала это перо.
 
Зато я отчетливо, несмотря на противный звон в ушах, слышу знакомый мелодичный голос. Совершенно точно, так мурлыкать герцог Нокс не способен.
— Вам пора открывать глаза, маленькая герцогиня, — прищелкивание языком, — потому что если через минуту вы этого не сделаете, один очень нетерпеливый коронованный красавец свернет мне голову, а она мне, как вы должны понимать, еще пригодится — где еще я буду носить свои роскошные рога? Ну не на плечах же, в самом деле!
Медленно, с трудом открывая сперва один, потом второй глаз, осматриваюсь.
Над головой — крона цветущего дерева, и крохотные, похожие на серебряные звезды цветочки, медленно опадают вниз, но странным образом исчезают до того, как коснуться моего лица.
Где-то там же чирикают птицы, даже слышна музыка.
И когда я делаю первый вдох, причина моей щекотки становится ясно видна — радужное облачко у меня над головой, похожее на тучку, из которой вот-вот пойдет карамельный дождь.
— Уже лучше? — Рогатая белоголовая голова склоняется надо мной и глаза со странными зрачками щурятся, словно у меня что-то не в порядке… со всей мной.
— Я… кажется… — Провожу рукой по шее — след от удавки все еще там. Только теперь к моим телесным увечьям, если их можно так назвать, прибавился еще и красный кровоподтек на запястье. — Герцог Нокс…
— … чуть-чуть перестарался, — мрачно кривит губы Сайфер, одновременно помогая мне сесть. — Так бывает, когда в тебе дюжина демонов и ты не прислушиваешься к добрым советам иногда давать им свободу.
Что?
Дюжина… демонов?
— Но, думаю, — Мастер склоняется еще ближе ко мне, кладет когтистую лапу мне на сгиб локтя, сжимает… и откуда-то, словно изнутри, проступают те уродливые символы из моего сна, — у нашего милого Нокса был повод потерять голову.
Сначала я пытаюсь прикрыть руку, слишком быстро и нелепо загораживаю ладонью то, что впервые за годы преследований меня во сне, вдруг стало явью. Но когда через мгновение понимаю, что моя рука все так же нетронута, а кожа — чиста, становится понятно, что меня только что обвели вокруг пальца.
Правда, совершенно непонятно как.
Мастер Сайфер загадочно улыбается и протягивает мне красивый кубок, заполненный прозрачной жидкостью с пузырьками. Кивком подбадривает просто выпить все без объяснений. Почему-то, хоть он только что и затуманил мне разум, и за минувшие несколько часов меня дважды пытались убить, я не сомневаюсь, что по крайней мере в этом бокале точно не яд.
Глоток за глотком, выпиваю все, и практически сразу чувствую прилив сил, от которого понемногу проясняется в голове.
Сажусь, опираясь на услужливо протянутую руку Мастера.
— Чтобы вы со мной сделали? — Вопрос, который вертится на языке, срывается оттуда сам собой.
— С тобой, малышка Матильда, я сделал лишь то, что мне приказал наш потерявший голову король. — После минутного молчания, видимо поняв, что у меня нет мыслей на этот счет, с горьким вздохом поясняет: — Его Величество был крайне обеспокоен твоим душевным и физическим состоянием, в особенности после того, как застал тебя, почти бездыханную, в жадных лапах милашки Нокса.
Меня почему-то передергивает от всего этого: герцог, я в его постели, и король, с которым накануне мы провели незабываемы вечер. И где-то за кулисами всего этого — мой явно недовольный тем, что я осталась жива, убийца.
Внезапная страшная догадка приходит мне в голову одновременно с неприятной вспышкой боли, и я даже не сразу понимаю, от чего страдаю больше — от этого колючего приступа в висках, или потому что то украшение прислал мне… король.
 
— Нет, — словно читает мои мысли химер, — если ты думаешь, что вот это безобразие, — брезгливо показывает пальцем в сторону моей шеи, — придумал сотворить с тобой наш красавчик в короне, то ты совершенно точно ничего не знаешь об Эвине. Он хоть и душка, и заноза в заднице, каких еще поискать, но чтобы вот так, исподтишка — нет. Даже с оглядкой на ваши «теплые отношения» в прошлом и всю ту боль, которую ему причинил твой отец — Эвин никогда бы не поступил так низко. Он из тех, кому нравится убивать, глядя в глаза. Я бы уж скорее поставил на душку Нокса, но это слишком… просто для него.