Рыжая проблема альфы (СИ)

Единственное, что сильно напрягает — альфа рассказывает, что волкам нельзя перебираться на другую сторону залива, потому что там ведьминская территория. В наших волчьих Техасе и Луизиане ведьм нет как класса. Я и не представляла, какая между нами с ними напряженность, что они просто за принадлежность к фракции могут захватить в плен или арестовать по плевому поводу. Разумеется, с целью обмена или выторговывания каких-то плюшек, а значит, схваченный волк вскоре вернется в стаю, но от этого все равно не легче.
Мы приезжаем в резиденцию Белых волков, огромному особняку-дворцу, который находится в центре города. Наше такси на территорию не пускают, но охранники с неестественно белыми, точно выкрашенными в снежный цвет, коротко стриженными волосами встречают нас у ворот и провожают к особняку. Оттуда на встречу приходит такой же беловолосый мажордом с квадратным суровым лицом, и просит следовать за ним.
Я озираюсь, запоминая дорогу, чтобы слинять по возможности, но что-то мне уже не так сильно верится, что мне это позволят. Здесь как будто безопасность на порядок выше классом, чем у нас на периферии. Наметанный глаз замечает камеры в коридорах, датчики движения у комнат, тянующуюся по всему потолку сеть пожарной сигнализации, под которую часто маскируют распрыскиватели паралитического газа. Думаю, здесь у каждого охранника тревожная кнопка в кармане. Как только моя пропажа обнаружится, меня выследят по камерам и отравят газом. Я даже пределы дома не покину.
Мажордом провожает нас по широким красивым мраморным коридорам в просторную гостиную, которая на поверку оказывается залом переговоров. По периметру диванчики для уюта, а по центру строгий круглый стол, окруженный гармонирующими с ним стульями.
Бартоломея ещё нет, и я этому рада. Робею, стоит представить, что я увижусь с первым лицом всей фракции. Про него разные слухи ходят, и плохие тоже. Что он жестокий человек и не щадит ни своих, ни чужих. Особенно чужих. Приговоренных Белые Нью-Йорка не расстреливают, а бросают на съедение разъяренным кабанам и смотрят, как те рвут несчастного на части.
Я не думаю, что Шейд привез меня на суд Бартоломею, но все равно страшно предстать перед ним. Рыжие и Огненные — волки, стоящие где-то в конце общей иерархии, немногим выше волков Грома. Если запахнет жареным, то со мной церемониться не будут.
Верховный волк появляется в переговорной спустя несколько минут. Входит феерично, с пажами, которые открывают ему двери, за ним закрывают и отодвигают стул. Чувствую неодобрение такого поведения, но стараюсь запрятать эмоции куда подальше. Он ведь учует запах!
— Шейд, рад тебя видеть, мой мальчик! — Бартоломей кладет оба локтя на стол, сплетает пальцы. — Давно не общались по душам!
Шейд отодвигает стул мне, затем садится сам. Принимает расслабленную позу.
— Я в столице по делу, Бартоломей, — отвечает невозмутимо. — Я тоже рад, что у тебя нашлось время.
— Как же не найти, — Белый альфа стреляет в меня колючим взглядом и возвращает внимание Шейду. — Трой сообщил мне, что ты привезешь рыжую волчицу, которая помогла ограбить твое казино. Здорово, что ты сдвинул расследование с мертвой точки. Я в свою очередь обещаю быть беспристрастным.
Напрягаюсь дико, начинают ныть мышцы. Он говорит так, будто сейчас Бартоломей будет судить меня. Ему, в отличие от других, не нужен никакой совет. Он сам — закон.
— У тебя неверная информация, Бартоломей, — твердо и решительно возражает Шейд. — Эта волчица действительно была в казино одновременно с грабителями, но её причастность к самому ограблению не доказана. Я приехал исключительно повидаться с тобой и купить этой самой рыжей волчице немного побрякушек.
— С каких пор ты обихаживаешь врагов? — возмущенно удивляется Бартоломей.
— Я же говорю, её враждебность не доказана, — Шейд, похоже, готов отстаивать меня до конца. — И я её не обихаживаю. Просто собираюсь через неё найти исполнителей ограбления.
— Хорошо, дадим ей небольшую отсрочку, Шейд, — Бартоломей постукивает мясистым пальцем по столу. — Как закончишь, казни всех, кто посмел оскорбить тебя. Или привези на суд мне. Я рассужу вас.
  
Знаю я, как он рассудит! Я уже даже не сопротивляюсь, что они снова при мне обсуждают мою казнь, но меня капитально задолбало, что все хотят меня прикончить! Однако влезать в разговор двух альф какой-то паршивой омеге очень сильно не по статусу, поэтому я насупленно молчу.
— Белый альфа Техаса, Тодд Куин, — продолжает Бартоломей мягким голосом. — Сказал, что у вас назревает передел сфер влияния? Ты в курсе?
Мурлычет, как кот. А как ещё будешь об очередном своем племяннике? Только он говорит вещи, от которых даже у меня в жилах кровь стынет. Передел — это всегда война. Если у ведьм в большинстве случаев все решает их магия, то в волчьем сообществе это дуэли, смерти, кровь.
— Это тебе тоже Трой сказал? — на пониженных тонах скрежещет Шейд.
И пахнет от него остро, агрессией и яростью.
Взгляд Бартоломея, до этого расслабленный и даже немного маслянистый, становится сосредоточенным. Похоже, все это не шутка, и он сейчас скажет что-то убойное.
28.
— Если бы ты мне не нравился, Шейд, я бы пустил все на самотек, — Бартоломей тоже понижает тон. — Но твой клан второй в Техасе, а у тебя за спиной создаются альянсы. Навостри уши и сделай все по красоте. В конце концов от вас с Тоддом зависит благополучие Техаса.
Шейд рапортует согласие, запах от него раздражения усиливается. Ох и злой он сейчас! Мне даже хочется от него отодвинуться, чтобы ненароком не попасть под горячую руку.
Они с Бартоломеем обмениваются прощальными напутствиями, и Белый альфа отпускает нас, но выходит из комнаты первым в окружении верной свиты. Мы покидаем переговорную гостиную следом. Едва выйдя в коридор, Шейд шумно выдыхает, упирает руки в бока, встряхивает головой, точно пытается вытряхнуть из неё нерадостные мысли.
— Идем, — приказывает мне, — нас уже ждут в другом месте.
Не рискую сердить его ещё и на себя, послушно цокаю каблуками по коридору, вскоре нас перехватывает уже знакомый белый мажордом и провожает к выходу. На улице за воротами уже ждет оранжевая с серым машина волчьей службы такси, куда Шейд практически запихивает меня. Не церемонится, хотя и не я причина его злости.
— А повежливее никак? — спрашиваю, когда он усаживается на заднее сиденье с другой стороны.
— Прости, — бросает вполголоса, похоже, правда не заметил собственной грубости. — Я постараюсь.
Но в голосе ни намека на вальяжные мурлыкающие нотки, с какими он говорил со мной в Техасе. Похоже, известие от Бартоломея его нехило всколыхнуло.
Мы едем долго, виды улиц сменяются с красивых и фешенебельных на урбанистические и мрачные. Машина останавливается около металлических ворот, вписанных в такой же высокий забор, над которым натянута колючая проволока. Все выкрашено в белый с серебристыми деталями, но кое-где уже заляпано граффити.
Шейд вытаскивает меня из такси и держит за локоть, будто я сбегу. Тут сплошные заборы, узкие тротуары и мало припаркованных машин. Некуда бежать, негде спрятаться, не говоря уже о том, что я в платье и на каблуках. Похоже, я очень погорячилась, надеясь на возможность побега во время поездки.
Ворота отъезжают в сторону, и с другой стороны нас встречает очередной Белый волк в халате, по бокам от которого стоят еще два Белых, только в черной форме и с автоматами. Теплый прием, ничего не скажешь!
Белый волк, представившийся Майком, перебрасываются с Шейдом приветственными репликами, и тот предлагает пройти в лабораторию. Охрана с автоматами обходит нас со спины. Что? Какую ещё к чёрту лабораторию? Хочу задать эти вопросы, но мне тут слово не положено.
— Твой заместитель передал, что ты ищешь следящее оборудование, — Белый по дороге выясняет подробности запроса. — С установкой на месте или заберешь с собой?
— С установкой, — отрезает Шейд. Похоже, ему тоже неуютно, когда за спиной шагают автоматчики. — Слушай, а этих, — он кивает назад, — можно отозвать или отправить покурить?