Бразилия. Полная история страны

Вообще-то автором «Гимна независимости» 1822 года принято считать императора Педру Первого, но на самом деле музыку написал Маркуш Португал и уступил авторство своему монарху. Это же так символично, когда провозгласитель независимости сам пишет гимн в ее честь. А текст гимна написал Эваристу Феррейра да Вейга-и-Баррос, довольно яркая для своего времени личность – сенатор, издатель столичной газеты «A Aurora Fluminense» [115], да вдобавок еще и поэт. Текст получился незамысловатым, но пронзительным:
 
 
«Сыны Отечества, вы уже можете,
 
Увидь свою прекрасную мать счастливой!
 
Свобода уже взошла
 
На горизонте Бразилии…
 
Храбрый бразильский народ,
 
Прочь гони страх рабства!
 
Или жить в свободном Отечестве,
 
Или умереть за Бразилию!»
 
 
Что же касается современных бразильских композиторов, то среди них на первом месте стоит Антониу Карлос Брасильейро Де Алмейда Жобин, более известный как Том Жобим (эстрада, как известно, не любит длинных имен). В честь этого выдающегося композитора и певца назван международный аэропорт в Рио-де-Жанейро, а ведь ворота страны абы чьим именем не назовут, не так ли?
В содружестве с гитаристом-виртуозом Жуаном Жилберту, Том Жобим создал новый музыкальный жанр босса-нова, в котором бразильская фольклорная музыка гармонично соединилась с джазом. О рождении босса-новы миру в 1958 году возвестил Жуан Жилберту, исполнив песню Тома Жобима «Довольно грустить», [116] а визитной карточкой этого жанра стала песня Жобима «Девушка из Ипанемы» [117], впервые прозвучавшая в 1962 году.
У «Девушки из Ипанемы» есть своя история. Восемнадцатилетняя Элоиза Пинейру, жившая в Ипанеме, элитном районе Рио-де-Жанейро, ежедневно, по дороге на пляж, проходила мимо популярного среди богемы кафе «Велозу», где пили кофе Морайс и Жобим. Так родился главнейший бразильский хит всех времен. По количеству записанных на нее кавер-версий «Девушка из Ипанемы» уступает только «Yesterday» The Beatles.
 
 
«Ах, если бы она знала,
 
Что, когда она проходит мимо,
 
Весь этот чертов мир наполняется благодатью
 
И становится более прекрасным из-за любви,
 
Ради любви,
 
Ради любви…»
 
 
Элоиза Пинейру стала известной моделью, можно считать, что «Девушка из Ипанемы» оказалась для нее «счастливым билетом».
В бразильской живописи на протяжении двух столетий, до начала XIX века, доминировал стиль барокко, вывезенный из Португалии. Толчок развитию национальной живописи и скульптуры, а также архитектуры, дал в 1816 году король Жуан Шестой, основавший в Рио-де-Жанейро Императорскую академию изящных искусств, которая после провозглашения Республики была переименована в Национальную школу изящных искусств, а в наше время стала Школой изящных искусств Университета Рио-де-Жанейро.
Отойдя от барокко, художники пришли к распространенному в XIX веке сочетанию неоклассицизма с романтизмом и реализмом. Бразильское изобразительное искусство невероятно патриотично, и темы почти всех произведений так или иначе связаны с Бразилией, ее историей, ее героями, ее жителями и ее природой. Классические сюжеты бразильских художников не интересуют. Наряду с уроженцами Бразилии, такими как Виктор Мейрелеш да Лима или Педро Америко де Фигейредо и Мелу, интересы которого простирались от поэзии до философии, в создание бразильской художественной школы внесли крупный вклад иностранцы, среди которых на первом месте стоят Иоганн Георг Гримм и Никола Антонио Факкинетти.
  
Руководители первого крупного восстания тенентистов в Копакабане
Уроженец Баварии Иоганн Георг Гримм, приехавший в Рио-де-Жанейро в 1878 году, открыл в себе талант пейзажиста во время составления топографических карт по заказу владельцев поместий. Сначала зарисовки местности помогали в работе, а потом стали основным занятием художника. Итальянец Никола Антонио Факкинетти, которого сподвиг на эмиграцию крах революции 1848–1849 годов [118], по прибытии в Рио-де-Жанейро стал театральным художником-декоратором, но с 1870 года обратился к пейзажной живописи и марине [119]. Отличительной чертой творчества Факкинетти-пейзажиста стала фотографическая точность его картин, дополнявшихся комментариями автора с указанием местоположения натуры и точного времени ее зарисовки.
ХХ век ознаменовался появлением множества новых стилей, от абстракционистской живописи до поп-арта, но дух бразильской живописи остался прежним – бразильским.
  
Глава двадцать вторая
 
Кангасу
 
В конце XIX века на северо-востоке Бразилии начали появляться крестьянские банды, которые называли «кангасу» от слова canga – «ярмо». С ярмом кангасейрос [120] сравнивали свои винтовки – когда винтовка висит на спине, она и впрямь отдаленно похожа на ярмо. Кангасу принято называть «социальными бандами», поскольку в разных слоях общества к ним относились по-разному. Богатые считали кангасейрос бандитами, а бедняки – героями, этакими бразильскими Робин Гудами, которых вынудили к грабежам крайняя нужда и невозможность заработать на жизнь иным путем в сочетании с полным бесправием. В XIX веке порядки в северо-восточных штатах оставались такими же, как и в XVII веке – вся власть принадлежала крупным землевладельцам, которые содержали свои собственные армии, подчас весьма немалые, и были сами себе законом и президентом. Они всячески угнетали крестьян и препятствовали индустриализации этих отсталых мест. Власть губернаторов (реальная власть) не распространялась дальше столиц штатов. Чиновников, рискнувших вступить в конфликт с фазендейрос, попросту убивали, нравы здесь царили суровые.
Вообще-то первые кангасу появились еще во второй половине XVIII века. В то время на всю провинцию Пернамбуку гремело имя Жоакима Гомеша, прозванного Кабелейра [121] за свои длинные, до плеч, волосы. Но тогда социальный бандитизм не приобрел таких масштабов, как на рубеже XIX и XX веков. Помимо грабежей, кангасейро часто прибегали к такому прибыльному промыслу, как похищение с целью получения выкупа. Сделав дело, они словно бы растворялись в воздухе, поскольку могли укрываться в труднодоступных местах, а могли и в самом деле «растворяться» в крестьянской среде. Поддержка народа делала кангасейро неуловимыми и непобедимыми – покончить с кангасу удалось только к началу сороковых годов ХХ века.
Среди кангасейрос можно было встретить женщин, не просто помощниц, а настоящих бойцов, которые воевали наравне с мужчинами. Если в конце XIX века женщины были исключением из общего правила, то со временем их доля начала расти, и существенную роль в этом сыграл прогресс – огнестрельное оружие стало таким, что с ним без особого труда могли управляться женские руки.
Самым известным кангасейро был Вергулио Феррейра да Сильва, прозванный Лампиао за мастерство быстрой стрельбы из винтовки с затвором – он стрелял настолько быстро, что вспышки выстрелов сливались, и в темное время суток казалось, будто он держит в руках не винтовку, а масляную лампу. Впрочем, Вергулио Феррейру могли бы прозвать и «Очкариком», поскольку зрение у него было плохое, как принято считать – из-за пристрастия к чтению. Но «Лампиао», согласитесь, звучит лучше.