Рассвет тьмы (ЛП)

Фея.
Серафина.
Одна только мысль о ней вызывала бурю смешанных эмоций. Я ненавидел её за то, кем она являлась, и в то же время меня влекло к ней по той же самой причине.
Мы с ней были одной крови.
Моей маме — дочери чистокровного фейри — было сто три года, когда она встретила моего отца, но выглядела она на двадцать лет, не больше. Её семья тщательно оберегала этот секрет, и она призналась в своём происхождении моему отцу только после свадьбы. К тому моменту он уже так сильно любил её, что это не имело значения.
Она вела тихую, уединённую жизнь, заботясь о своих детях и волкособах. Отец старел, а она нет. Люди не раз отмечали, что её красота неподвластна возрасту, а она только улыбалась в ответ.
Мы собирались со временем спрятать её, сообщив всем о трагической кончине.
Но вместо этого мы потеряли её по-настоящему.
Во мне больше от людей, чем от фей, но я всегда чувствовал, что отличаюсь от других. После установления связи с Серафиной — прикосновения её магии — я понял почему.
В груди зародилось смущающее тепло при воспоминании о том, что фея стояла так близко, словно мы с ней одно целое. После стольких лет, на протяжении которых я держал на расстоянии даже самых близких друзей, эта связь была сродни взрыву.
Я впервые почувствовал свою собственную магию; не такую, как у неё. Магия, которую она задействовала, — наша общая магия — быстро угасла, но надеюсь, этого хватит, чтобы заставить короля Игана задуматься.
Как только мы вернулись в замок, я сбежал от неё. Побоялся встречаться с ней лицом к лицу. Хотя, если быть до конца откровенным, в глубине души я надеялся, что она догонит меня.
Потерявшись в собственных мыслях, я даже не заметил, когда исчез Морган. Я не знал, куда я иду; благо, в замке достаточно места, чтобы просто походить. Снаружи ветер и дождь стучали в окна. Вспышки молний озаряли потемневшее небо, и почти сразу за ними следовали оглушительные раскаты грома.
Я остановился, чтобы выглянуть в окно. Задумался о том, каким идиотом надо быть, чтобы ехать в таверну в такой ливень.
Пока я стоял, меня нашла Серафина.
Я развернулся к фее.
— Ты преследуешь меня.
— А ты меня избегаешь.
Как обычно, её невозможно было смутить.
Она присоединилась ко мне, и мы вместе плечом к плечу смотрели в окно.
— Как думаешь, этого достаточно? Удовлетворится ли ваш король этой маленькой демонстрацией магии?
— В Дрейгане редко бывают чудеса, — ответил я. Мне было несколько неловко стоять рядом с ней. — Даже такая мелочь — просто красивый фокус — кажется чем-то невероятно важным, когда вся твоя жизнь состоит из череды смертей и разочарований.
От неё веяло грустью, отчего мне в голову начали приходить всякие нелепые мысли… ну, типа: «Как бы невзначай её подбодрить?»
— Ты переживаешь за меня, — чересчур равнодушно произнёс я. — Мне это не нравится.
— Что именно тебе не нравится? То, что такая, как я, смеет беспокоиться о тебе? Или то, что ты чувствуешь мои переживания и тем самым становишься больше похож на меня, чем на своих товарищей-людей?
Я развернулся лицом к ней и скрестил руки.
Даже под покровом магии Серафина была необычайно красива. Её маскировка должна была сделать её простой и незаметной, но её глаза слишком голубые, а ресницы слишком длинные и густые. Правильные черты лица, гладкие волосы и румянец на щеках. В итоге она слишком миловидна.
— Это тщеславие не позволило тебе замаскироваться по-настоящему или красоту феи невозможно спрятать? — спросил я, не скрывая своего отвращения.
— У тебя талант превращать комплимент в оскорбление. — Серафина отвернулась от окна и посмотрела на меня. На её губах играла тень улыбки. — Да, тщеславие.
Не успел я придумать ответ, как краем глаза заметил свет. Поразившись внезапной яркости, я развернулся к факелам на стене.
Они горели так, словно кто-то их зажёг, но мы были одни в коридоре.
Я открыл рот. Затылок покалывало. Мне стало не по себе.
— Зачем ты… С чего вдруг тебе…
Серафина довольно усмехнулась, и этот звук отозвался в моём заледеневшем сердце.
  
— Она простила его.
— Что?
— Эти факелы… Их зажгла не я. Это измученная магия Дрейгана откликается на Риза и Амалию, радуясь их сладкому воссоединению.
Я задумался на мгновение, и от следующей мысли свело живот.
— Или на Бритона с Кассией.
Серафина развернулась ко мне, посерьёзнев.
— Нет. Я чувствую разницу.
Облегчение, которого я не должен испытывать, оставило за собой осадочек.
— Возможно, ты всё-таки любишь принцессу, пусть и немножечко, — отметила Серафина, наблюдая за мной, как за насекомым в банке.
Я мотнул головой, хоть и понимал, что от неё ничего не скроешь.
— Бритон — половинка Кассии, он предназначен ей судьбой, — до противного мягким голосом продолжила фея. — Если она правда тебе дорога, знай, что она будет счастлива с принцем Реновы. Отпусти её ради её же блага.
Сердце феи заныло. Это старая боль; она похожа на тень далёкого прошлого или слабую дымку.
Я резко обернулся к ней.
— Что за мужчина был в твоём прошлом, по которому так болит твоё сердце? Я уже второй раз это чувствую.
Серафина попятилась, явно не желая говорить об этом.
— Расскажу как-нибудь потом.
— Ты постоянно роешься в моём прошлом, фея, но своё надёжно скрываешь.
В её глазах отразились искорки веселья. Она развернулась, чтобы уйти.
Больше всего на свете мне хотелось распрощаться с ней, но почему-то я последовал за ней, догоняя.
Она скосила на меня взгляд, выглядя слегка удивлённой.
— Ты что-то хотел?
Смотря строго перед собой, я ответил:
— Магия… Я почувствовал её.
— Угу.
— Как думаешь… — Я нахмурился, проклиная себя за любопытство. — Я смогу ею пользоваться? Или она просто есть, глубоко внутри?
— Не знаю, — сказала она. — Я никогда не встречала таких, как ты. Отношения между феями и людьми запрещены, так что полукровок всегда хорошо скрывали.
— А почему запрещены?
— Наши предки боялись, что магия будет угасать. Если мы будем заключать браки с людьми, со временем наш народ и магия вымрут.
— А что насчёт отношений между феями и такими, как я?
Серафина резко остановилась и развернулась ко мне.
Я мрачно засмеялся, надеясь, что она не станет придавать этому много значения.
— Не пойми превратно.
— Тогда тщательнее подбирай слова, — сухо ответила она.
— Если отношения между людьми и феями запрещены, то что тогда делать со мной? В глазах твоего народа я нечто мерзкое?
Она долго всматривалась в меня. Я с трудом подавил желание съёжиться под таким пристальным взглядом.
— Нет, — в итоге ответила она. — Ты удивительный.
Я снова засмеялся, уже чуточку более искренно.
— Типа интересный образец для исследований?
— Нет. Просто я так давно не видела своих сородичей, что меня невольно тянет к тебе.
Я не знал, как на это реагировать, но Серафина словно бы и не ждала ответа.
— Аэрон, — позвал Риз с дальнего конца коридора. Я поднял глаза и увидел их с Амалией. Они направлялись к нам.
— Ой-ё-ёй, — весело произнесла Серафина. — Кажется, у тебя проблемы.
Её интуиция сильнее моей. Риз пока слишком далеко, чтобы я мог считать его настроение.
— Почему? — спросил я. Интересно проверить, насколько она права.
Фея улыбнулась.
— Подозреваю, это как-то связано со мной. Я чувствую их смятение в моём присутствии. Наверное, я кажусь им знакомой, но кто я — понять не могут.
— Тогда, полагаю, тебе лучше уйти.
Фея сложила руки на груди.
— Нет, я, пожалуй, останусь.
Риз нахмурился сильнее, увидев нас вместе. Он перевёл недовольный взгляд на Серафину.
— Уже ползамка заметили, как вы общаетесь, и вот я вижу вас двоих вместе. Откуда вы знаете друг друга?
Серафина повернулась ко мне, словно объясняться должен я.
Смутившись, я замотал головой.